Изящное решение

— Жизель!

Я снова повысил голос, зовя её по имени.

— Жизель!!!

Она ушла, оставив меня в этой комнате одного, но всерьёз бросить меня здесь безо всякой подстраховки Жизель не могла. Особенно если учесть, что план она проворачивала вместе с Диспенсом. Вероятность, что Диспенс сейчас откуда-нибудь за мной наблюдает, стремилась почти к ста процентам.

Я ещё несколько раз окликнул Жизель в пустоту. На полу появилась маленькая чёрная точка, зашевелилась, поползла вверх по воздуху и вскоре превратилась во врата, через которые мог пройти человек.

Из этих угольно-чёрных теневых врат и вышла Жизель.

На лице у неё не было ни тени растерянности. Совершенно спокойно она спросила:

— Звал?

— Немедленно отправь меня туда.

Если Ресона потеряет рассудок и начнёт буйствовать, кто-нибудь может серьёзно пострадать. А если она будет бесноваться в истинном драконьем облике, дело может не ограничиться тяжёлыми ранами. В худшем случае кто-то просто погибнет, и в этом не будет ничего удивительного.

Мне нужно было сейчас же попасть туда и остановить её.

— Не хочу.

— Что?

На белоснежном лбу Жизель прорезалась тонкая складка, красивые брови сошлись к переносице. Всем своим видом она ясно дала понять: ей это не нравится. Яснее, чем когда-либо.

— Пойдёшь? И что ты там сделаешь, когда пойдёшь?

Вот это сейчас, когда каждая секунда на счету?

— Для начала успокою Ресону. Нельзя же оставить всё как есть.

— Вот это и есть проблема, придурок!!!

Она шагнула ко мне и белой рукой схватила за ворот. Чёрно-белая пара глаз горела яркой, почти осязаемой злостью.

— Сколько ты ещё собираешься болтаться где-то посередине?! А?! Насколько половинчатым тебе надо стать, чтобы наконец наесться?! Я могу подыгрывать, но всему есть предел! Понял?!

Слова хлынули из неё потоком.

— Ты вообще отдаёшь себе отчёт, что сейчас делаешь? Ты проводишь ритуал, принося в жертву целиком одну из самых огромных стран мира! Ни один самый лютый тиран не приносил в жертву всех до единого людей в собственной державе! А ты сейчас собираешься провернуть эту мерзость, на которую не решался вообще никто!!!

Её лицо оказалось совсем близко. Кончики носов почти соприкасались, и весь мир сузился до наших глаз, заслонивших всё остальное.

— Думаешь, всё закончится хорошо, как у тебя в голове цветочки цветут? А я так не думаю. Совсем не думаю. Воскрешение бога не может быть такой удобной сказочкой. Когда ритуал начнётся, все жители Южной империи будут сломаны. Все до одного. Их сломает так, что смерть покажется милостью!

Я с трудом разжал губы, которые будто не хотели слушаться.

— Этого ещё не произошло.

— Зато скоро произойдёт. По крайней мере, я соглашалась помогать тебе именно с такой решимостью! Я начала помогать тебе, готовая сломать тысячи, десятки тысяч людей! И что теперь? Посмотри на этот цирк! Эта ситуация даже до детской игры не дотягивает! Мы должны вовремя кормить тех, кто пришёл тебя остановить, и даже переживать, как бы они не поранились? Это нормально? Нормально, по-твоему?! Честно, меня уже трясёт от злости! Я с ума схожу от этой половинчатости, понимаешь? Просто с ума!!!

— Жизель.

Я поднял руку, отцепил её пальцы от своего ворота, взял разгорячённую Жизель за плечи и чуть отстранил, чтобы между нами появилось расстояние.

— Кажется, ты кое в чём ошибаешься. Сейчас мной движет только одно правило. Я защищаю то, что мне дорого.

Я указал на экран, где бесновался дракон.

— Там сейчас люди, которые мне дороги. Значит, я должен пойти и помочь. Я не могу потерять никого из них.

Жизель плотно сжала губы, а потом процедила так, будто слова пришлось прогрызать зубами:

— Мягкотелая сволочь.

— Разве ты сама не выиграла от моей мягкотелости? Я ведь спас тебя именно потому, что такой мягкотелый.

Жизель фыркнула с откровенным недоверием.

— Ха! Я полезна. Я тебе нужна.

Я покачал головой.

— Даже будь ты бездарной и совершенно бесполезной, я спасал бы тебя снова и снова, хоть сто раз, хоть тысячу. Ты уже оказалась за чертой, которую я для себя провёл. Для меня важно не то, способен человек на что-то или нет. Важно, по какую сторону моей черты он стоит. Жизель.

Я тихо произнёс её имя. Жизель уже собиралась снова что-то бросить мне в лицо, но одного её имени хватило, чтобы она захлопнула рот.

— Я сам острее кого бы то ни было чувствую, что сейчас веду себя странно. Если честно, я и сам себя не понимаю. Почему мне не хочется запускать ритуал прямо сейчас — с Дакией или без неё. Почему я снова и снова оставляю Дакии возможность меня остановить. Чего я на самом деле хочу.

И именно поэтому собственная нерешительность была мне так ненавистна. Ненавистна до отвращения.

— Но одно я знаю точно.

Я снова положил руки Жизель на плечи. Не слишком сильно и не слишком мягко. Ровно настолько, чтобы она почувствовала мою решимость.

Мы опять смотрели друг другу в глаза. Какими сейчас были мои? Я не знал.

— Что бы ни произошло между мной и Дакией дальше, я никогда не поддамся ей нарочно. И не передумаю внезапно, не остановлю этот ритуал собственной волей. Защитить вас для меня важно, но вернуть Мать всё равно важнее всего.

Да. Стоит только запустить ритуал — и Мать вернётся ко мне. Нужно сосредоточиться на этом. Не думать о том, какую цену придётся заплатить. Думать только о том, что я получу в конце.

Только об этом.

— Поэтому отправь меня туда. Я всё улажу и вернусь сюда. Если хочешь, я не перекинусь с ними ни словом. Чтобы не дать себе ни малейшего повода поколебаться. Поэтому прошу, Жизель.

Белый и чёрный глаз, такие чужеродные рядом друг с другом, неподвижно смотрели на меня. Жизель долго вглядывалась мне в лицо, а потом медленно произнесла:

— Даже не знала, что я на такое ведусь.

— На что?

— Когда тебя прижимают так, что ни туда ни сюда, зовут по имени и просят. Хотя нет. Может, дело в том, что это ты?

Только тут до меня дошло, что я всё ещё крепко держу её за плечи. Я убрал руки, показывая: это не попытка продавить её силой.

Жизель посмотрела на мои ладони каким-то сложным, странно перемешанным взглядом. Потом тихо вздохнула.

— На миг я дрогнула, но всё равно нет. Как ни крути, я не могу позволить тебе появиться там. А уж сотрудничать с Дакией — тем более.

— Жизель.

— Не зови меня таким голосом. Мне начинает казаться, что я и правда сделаю как ты хочешь.

Я молча смотрел на неё. Жизель вздохнула снова, теперь чуть дольше, чем прежде, и продолжила:

— Суть ведь в том, чтобы просто успокоить Ресону и никого не ранить? Тогда тебе необязательно идти туда самому. Разве нет?

— Да.

Если ситуация и правда могла благополучно разрешиться без моего личного появления, я был не против.

Я кивнул, и Жизель едва заметно улыбнулась, будто сказала: «Вот и славно». Улыбка вышла слегка зловещей.

— Тогда оставь это мне. Мне как раз пришла в голову хорошая мысль. Способ решить всё так, чтобы никто из тех, кто там, не пострадал.

— Такой способ есть?

— Есть.

— И что это за способ?

— Увидишь. Это недолго, так что сядь пока вон там и подожди, ладно?

Стоит ли поверить Жизель? Если она говорит так уверенно, значит, зная её характер, способ и правда надёжный.

— Но если вдруг он не сработает, ты сразу позовёшь меня туда. Обещай.

— Хорошо. Обещаю. Теперь я могу идти?

Я кивнул, и Жизель в тот же миг исчезла в тени.

Я послушался её, немного успокоился, сел на стул и стал смотреть, с некоторым любопытством ожидая, как она собирается усмирить буйного дракона без ущерба.

***

Жизель медленно вышла из теневых врат, поднявшихся из пола. Она сложила руки на груди, тихо и глубоко вдохнула, выравнивая дыхание.

— Я окончательно свихнулась? Почему мне даже спорить с ним так весело? Бесит же, что он всё время мечется туда-сюда, а всё равно не сказать, что мне это прямо противно. На его поступки смотришь — тоска одна, и всё равно почему-то не так уж плохо. Что со мной? Я правда поехала?

Ей нравились даже эти короткие, резкие перепалки. А больше всего — те мгновения, когда Марнак называл её по имени...

Шлёп!

Жизель с силой ударила себя по щеке, собирая мысли, и тихо пробормотала:

— Но он всё равно нерешительный, душный и ни рыба ни мясо. Это правда. Ещё какая правда.

Затем она широко усмехнулась.

— Значит, разок его надо проучить. Вот именно.

***

Из-за отдачи форсажа у Примус временно отключились функции всего тела, и она так и лежала, впечатанная в землю, ровно там, куда её отбросило ударом Ресоны.

— Приехали.

Она слишком ясно представляла, что подумает господин наследник, увидев её сейчас. Решит, что она только беды устраивать умеет, а разгребать за собой — ни капли.

Примус почти захотелось расплакаться.

Изначально план был прост: ранить Ресону, а потом за лечение этой раны вывести её из группы Дакии. Поэтому Примус и попыталась за короткое время подавить Ресону в открытом бою, даже рискнула уйти в форсаж, чтобы хорошо показать себя перед господином наследником. Кто же знал, что Ресона окажется ещё юным драконом, толком не способным держать собственные инстинкты в узде.

Единственное, что радовало: группа Дакии кое-как уворачивалась от Ресоны, которая буйствовала во все стороны сразу. Похоже, нормально атаковать они не могли — боялись ранить саму Ресону.

«Как только оправлюсь от отдачи форсажа, надо будет помочь».

Без всякого предупреждения тонкая угольно-чёрная тень медленно поползла по воздуху. Из разрыва в этой тени вышла Жизель, посмотрела на Примус, впечатанную в землю, и неторопливо спросила:

— Знаешь, как это успокоить?

— Она сейчас почти как зверь, а зверей успокаивают просто. Дай ей набеситься — устанет и придёт в себя. Проблема в том, что этот зверь — дракон. А если начнёт буянить дракон, парой развороченных окрестностей дело не закончится. Если она в таком состоянии использует драконье дыхание, тут не просто всё вокруг снесёт. Может рухнуть само это пространство.

— Примерно так я и думала. Спасибо, что сказала.

— Кстати, если ты только что видела господина наследника, скажи, как он на меня посмотрел...

Примус не успела договорить: Жизель уже шагнула обратно за тень и исчезла.

А спустя миг она появилась рядом с Дакией.

БА-БАХ!!!

Огромная передняя лапа золотого дракона ударила по земле, и почва вздрогнула. Длинный, прекрасный хвост хлестнул по земле, словно кнут. Гигантский золотой хвост сметал всё движущееся вокруг, безжалостно давя всё на своём пути.

Дакия бросилась в сторону, уходя из-под удара. Быстро перекатилась, вскочила и, глядя на огромного дракона, тяжело вздохнула.

— Ха-а. И как, скажите, это успокоить?

— ...У меня есть хорошая мысль.

— Жизель?

Жизель спокойно смотрела на буйствующего дракона, а потом сказала Дакии:

— Отведи своих людей ненадолго. Они будут мешать. Мне они, кажется, не послушаются.

Дакия на миг задумалась, затем коротко кивнула.

— Хорошо.

Она крикнула спутникам, которые мельтешили вокруг дракона и отвлекали его внимание, чтобы те отступали. Все, словно только этого и ждали, начали как можно быстрее увеличивать дистанцию.

Убедившись, что группа Дакии отошла, Жизель медленно подняла обе руки.

В тот же миг из её тела, словно взрывной прилив, хлынуло огромное количество божественной силы. Над левой стороной головы Жизель отчётливо проступил угольно-чёрный нимб в белоснежной оправе. Нимб, похожий на разбитую половину чёрной короны.

Апостол.

Пальцы Жизель, ставшей апостолом, указали в небо.

В мощном потоке божественной силы её чёрный и белый глаза слабо вспыхнули. Излившаяся сила обрела форму божественной власти и начала корёжить законы мира.

От ног Жизель во все стороны расползлась тень, похожая на бездонную пучину без конца и края. Она ширилась, не зная предела, пожирая землю.

Крра-а-а-а-а-а!!!

Всё дальше и шире, без остановки набухая, тень наконец полностью накрыла землю под буйствующим драконом.

А затем огромная тень поползла вверх, в воздух.

Золотой дракон, почуяв неладное, оттолкнулся от земли и взмахнул огромными крыльями, пытаясь взлететь.

Грохот!

Но прыжок оборвался: дракон ударился о твёрдый потолок. Огромная тень не упустила этот миг.

Крра-а-а-а-а-а!!!

Тени одна за другой накрывали драконью чешую. Дракон катался по земле, пытаясь содрать их с себя, но как можно стряхнуть бесплотную тень?

Когда тень наконец покрыла всё гигантское тело, почерневший дракон начал оседать на пол, словно таял.

Так золотой дракон был полностью поглощён тенью и исчез без следа.

Дакия, ошеломлённо наблюдавшая за тем, как апостол пускает в ход свою власть, с трудом пришла в себя и спросила Жизель:

— Куда делась Ресона?

Жизель усмехнулась.

— Отправилась к тому, кто её успокоит.

***

Крра-а-а-а-а-а!!!

Рёв дракона вживую оказался совсем не тем, что слышалось через экран.

Я понял, почему драконы — это драконы. Даже лишившись рассудка, это существо было чем-то большим, чем простой зверь.

Вертикальный зрачок золотого дракона повернулся ко мне. Вместе с отчётливой враждебностью.

Я вытащил из-за пояса Отчаяние и тихо вздохнул.

— То есть хорошая мысль — это просто бросить мне под нос обезумевшего дракона?..