Ради тебя.
После долгих, мучительных раздумий мне пришлось признать очевидное.
Я хотел остановиться.
Я не хотел проводить ритуал, который насильно навязывал невинным чужим людям такую опасную жертву.
Но сам я остановиться не мог.
Та, кому я служу, никак не была благой.
Я прекрасно знал: Вам нет дела до подобных жертв. И всё же не мог остановить ритуал лишь потому, что мне самому он был противен.
Однажды наставница сказала мне:
«Когда ты достигнешь уровня мастера, ты поймёшь, какие из твоих чувств по-настоящему твои, а какие бог вложил в тебя».
В тот день, когда я поднялся на ступень мастера, я наконец понял, где мои чувства, а где то, что вложили в меня Вы.
Вы вложили в меня не слепую верность. Не безусловную любовь к Вам. Не безоговорочное внушение, заставляющее следовать за Вами.
Во мне была лишь Ваша крохотная отчаянная попытка: не дать мне Вас бросить.
Да. Всё, что я чувствовал к Вам, было моим.
С самых жалких моих дней и доныне каждое чувство, обращённое к Вам, принадлежало только мне.
И потому, став мастером и осознав всё это, я не смог остановиться.
Даже зная, что это неправильно, я не смог остановиться.
Чтобы вернуть Вас, не существовало иного пути. А значит, я ни за что не мог остановиться.
С тех пор как я оказался в этом мире, Вы были моим единственным богом.
А я был Вашим единственным жрецом.
Даже если остальные не были обязаны так поступать, я один обязан был быть на Вашей стороне.
Пусть все отвернулись бы от меня, Вы всё равно были бы на моей стороне.
Да. Даже не желая этого, «я» остановиться не мог.
Потому что прежде, чем быть собой, я — жрец Разложения, служащий Вам, Матери Разложения.
***
— Терцио!
Дакия быстрым взглядом осмотрела место рассечения. Тело Терцио, видимо, почти целиком состояло из имморталиума; даже после удара Мечом Разложения оно, к счастью, не продолжило разрушаться.
Обычно всё, что рассекал Меч Разложения, крошилось от налипшего Разложения, начиная прямо с разреза.
«Господин жрец Марнак наверняка и это учёл, когда воспользовался Мечом Разложения. Так, чтобы Терцио не умер сразу, но и сопротивляться больше не мог».
Благодаря этому Дакия кое-что поняла.
Раз господин жрец Марнак нарочно применил Меч Разложения, чтобы разрубить Терцио, значит, без Меча Разложения он, скорее всего, не мог чисто разрезать вечный металл имморталиум.
И ещё: она нарочно показала брешь, сделав вид, будто беспокоится о Терцио, но Марнак не ударил в эту брешь сразу. Значит, он считал, что, что бы она ни сделала, настоящей угрозой это не станет.
«Даже эту самоуверенность я использую до конца».
То, что они добрались сюда, сохранив почти все силы, было заслугой товарищей, которые поверили ей и пошли за ней.
Они доверились ей и подтолкнули вперёд. Отступить так просто она не имела права.
Одна серебряная слеза скатилась из золотого глаза и прочертила линию под левым глазом Дакии. Из левой стороны её лба вырос чёрный рог, от которого веяло бедой.
В глубине двух золотых глаз Дакии, всегда сиявших так ярко, заколыхалась угольно-чёрная тьма и беспокойно смешалась с золотом.
Марнак отпустил Меч Разложения и поднял с пола синий меч Отчаяние.
«Контрактор демона, значит...»
Невозможно было предугадать, какую силу она получила и каким способом. В конце концов, у контракторов демона форма приобретённой силы всегда зависела от условий контракта и потому различалась от случая к случаю.
Но особого беспокойства Марнак не испытывал. Дакия не могла пользоваться божественной силой, а значит, не могла нанести ему по-настоящему значимый урон. Магия была не способна остановить регенерацию этого модифицированного тела.
И демоническая сила едва ли снизила бы его способность восстанавливаться. Лишь божественная сила могла ранить это тело в подлинном смысле.
Завершив преображение, Дакия вытащила из чёрных ножен на поясе серебряный меч.
Увидев это, Марнак тихо усмехнулся.
— Мечом собираешься меня остановить? Ты ведь только что видела, что стало с Терцио. И всё равно думаешь, что это возможно?
— Померяемся — узнаем, господин жрец Марнак. По старой памяти предупрежу заранее.
Дакия перенесла центр тяжести ниже. Присев в стойке, она негромко произнесла:
— Шутки закончились.
Ба-бах!!!
Дакия оттолкнулась от пола, и место, где стояла её нога, разлетелось так, будто взорвалось. Даже звук не поспел за ней и прогремел позади на шаг позже.
На удар Дакии, обрушившийся словно молния, Марнак спокойно выставил Отчаяние.
«Срежу только меч».
Лязг!!!
В тот миг, когда серебряный меч столкнулся с Отчаянием, чёрные зрачки Марнака расширились до предела.
Он ударил, чтобы рассечь, но клинок не поддался.
Серебряный меч Дакии, встретивший взмах Отчаяния, лишь слегка зазубрился. Только тогда Марнак понял: материал этого меча вовсе не обычное железо.
— Имморталиум?!
Уголок губ Дакии тронула лёгкая улыбка.
Она угадала. Пока Марнак не брал в руки Меч Разложения, он не мог свободно резать имморталиум.
Значит, с этого мгновения начиналось её время.
Ля-я-язг!!!
Когда клинки сошлись снова, в силовом противостоянии назад оттеснило, как ни странно, Марнака. Дакия не упустила этот напор и, не давая ему даже вдоха, обрушила на него бесконечную череду ударов.
Меч сталкивался с мечом, и искры сыпались без остановки. Имморталиумный клинок Дакии понемногу покрывался зазубринами при каждом столкновении с Отчаянием, но его крепкая сердцевина оставалась целой.
Марнака по-настоящему ошеломило то, что в чистой силе он уступал.
Пусть сейчас он и не активировал Письмена Разложения, но каждый раз, когда клинки сходились, назад отступал только он. Такого просто не могло быть.
Дакии не хватало и техники меча, и точности траектории, и умения распределять силу.
Она просто закрывала все эти пробелы двумя вещами: большей силой и большей скоростью.
Такой способ боя сокращал разрыв в мастерстве меча за счёт превосходства тела. Он удивительно напоминал Марнаку то, как пять лет назад сражался он сам.
Лязг! Лязг! Лязг!!!
С каждым столкновением его оттесняло всё дальше. Но за это время её грубая, прямолинейная траектория уже успела достаточно примелькаться.
«Раз отведу в сторону — и сразу отвечу».
Стоило Марнаку принять решение, синее Отчаяние прочертило безупречную дугу и липко прильнуло к иссечённому зазубринами мечу Дакии. Клинки соприкоснулись, и Отчаяние по собственной воле повело траекторию серебряного меча.
Клинок ушёл впустую.
Серебряный меч, вопреки воле хозяйки, рассёк пустоту. От промаха естественно раскрылась огромная брешь, и Марнак шагнул в неё, снова взмахнув Отчаянием.
«Ударю по поясу плоскостью клинка».
Он не знал, насколько выросла стойкость Дакии, поэтому сперва нужно было лёгким ударом проверить её состояние.
Но за миг до того, как Отчаяние коснулось её талии, Марнак понял: что-то пошло не так.
Дакия смотрела прямо на него и улыбалась одними глазами.
У самого уха Марнака прозвучал мягкий шёпот:
— Я маг, господин жрец Марнак.
Раскрытая ладонь, а в ней — яркое золото маны. Магическая ловушка Дакии захлопнулась, и из её руки в Марнака ударил ослепительный свет.
Ба-ба-бах!!!
***
Шлюрп.
Пёрли втянула через соломинку напиток из стакана и с лёгким восхищением посмотрела туда, где была Дакия.
— Надо же, у них даже бой получается. А я-то думала, Дакию сразу прихлопнут, и она начнёт давить на чувства. Хотя Марнак, конечно, всё ещё ей поддаётся! Жизель, а ты знала, что Дакия так усилилась?
— Нет.
Ответ Жизель был предельно безучастным, но Пёрли это ничуть не смутило. Она продолжила тараторить:
— Но она так разбрасывается силой, а без платы тут быть не может. Демон ведь не лох. С виду контракт как раз из тех, где плату берут потом, и я вот не понимаю, как она собирается расплачиваться, если так бездумно...
— Ты можешь помолчать? Ты отвлекаешь.
Слова прозвучали крайне раздражённо. Жизель не отрывала взгляда от непрерывной схватки Дакии и Марнака и ожесточённо следила глазами за каждым движением.
Она не имела права пропустить тот единственный миг, когда Дакия подаст ей знак.
Пёрли, которой внезапно оборвали речь, прищурилась и пристально уставилась на Жизель. Потом в последний раз втянула напиток через соломинку и медленно поднялась.
— А, надо бы снова налить себе напитка. Я же всё выпила. Жизель, тебе тоже принести? А? А?
Ответа не последовало. Безупречно проигнорированная Пёрли хихикнула, со стуком поставила стакан на стол и мелкими шажками удалилась.
Плеск.
Напиток, которого в стакане оставалось ещё полно, тихо качнулся, провожая уходящую Пёрли.
***
Лязг!!!
Стоило мечам столкнуться всего раз, и Марнака оттолкнуло назад на добрых три шага.
Красная кровь хлынула на пол и стала закрашивать его.
После прямого попадания магии Дакии Марнак выглядел страшно.
Левая рука и половина груди исчезли целиком, открыв красные внутренности. Из-за вырванной левой стороны тела кровь потоком лилась из ран.
За чудовищным разрезом виднелись внутренние органы Марнака; при каждом столкновении клинков удар встряхивал их так, что они смещались туда, куда смещаться не должны были.
Даже для Марнака цена за пропущенный смертельный удар в бою, где он уступал физически, оказалась вовсе не малой.
Ля-я-язг!!!
Когда он кое-как отводил меч Дакии единственной оставшейся рукой, в него устремлялись золотые лучи маны.
Точно нацеленные заклинания заставляли Марнака выбирать.
Блокировать меч — или принять порез и уклониться от магии.
Марнаку приходилось выбирать первое, пусть даже ценой нескольких пропущенных ударов. Раз Дакия так настойчиво размахивала мечом, причина у неё наверняка была.
Что бы ни случилось, этот меч не должен был его задеть.
Жгучая боль доходила до самого мозга. Лучи маны прошивали края ран, которые только начинали затягиваться, и усугубляли повреждения. Из ран, не успевших восстановиться, без конца текла кровь. Одежда Марнака уже полностью пропиталась кровью и стала не просто мокрой, а тяжёлой.
Лязг!!!
Нынешнее положение, в котором он едва успевал защищаться, Марнака сильно сбивало с толку.
Он был вынужден обороняться от Дакии настолько отчаянно.
«Неужели всё это — результат моей беспечности?»
Нет. Не так. Даже если бы он не расслабился, нынешняя Дакия была достаточно сильна, чтобы загнать его в оборону.
Сваливать всё происходящее лишь на собственную беспечность значило бы оскорбить Дакию. И заодно по-глупому перечеркнуть все пять лет, в течение которых она так упорно рвалась вперёд.
Ля-я-я-язг!!!
Этот удар вышел особенно тяжёлым. Марнака отбросило чуть дальше, чем прежде, а лучей маны, выпущенных Дакией, стало немного больше.
Марнак улыбнулся.
— Великолепно, Дакия. Ты правда очень старалась.
По коже Марнака вместе с божественной силой побежали тёмно-зелёные письмена. Письмена Разложения в одно мгновение покрыли его тело и вспыхнули тёмно-зелёным светом; движения Марнака изменились.
Синяя линия пронеслась по воздуху.
Синее Отчаяние рассекло все тринадцать заклинаний, обрушенных на Марнака, и устремилось к Дакии. Та спокойно взмахнула мечом и отбила его удар.
Тяжёлый звон прокатился вокруг, а тело Марнака, будто только этого и ждало, отлетело назад и разом разорвало дистанцию. Дакия, словно не собираясь его отпускать, рассыпала свет, но Марнак одной рукой рассёк всю её магию, а затем метнул Отчаяние прямо в неё.
Лязг!!!
Дакия уже собиралась броситься за Марнаком, но ей пришлось отбить летящее Отчаяние, и на один миг она неизбежно дала ему передышку.
Сначала кости, затем мышцы и кожа покрыли их сверху. Получив короткий миг, Марнак быстро восстанавливался.
Дакия снова выпустила в него десятки пучков света.
— Гра-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
В этот миг пространство разорвалось, и из разрыва вырвалась огромная ладонь. Она рассекла воздух между Дакией и Марнаком и собой приняла магию, летевшую в Марнака.
«Гигант Разложения!»
Ожидая, что сейчас появится Гигант Разложения, Дакия собрала ещё больше маны и создала ещё более крупный сгусток света. Но гигантская рука, будто уже выполнила своё дело, больше не появилась и снова исчезла в пространстве.
«Он даже Гиганта Разложения вызвал на миг — специально, чтобы выиграть время?»
Золотые глаза быстро метнулись к месту, где только что стоял хозяин гиганта. На полу валялась одежда Марнака, насквозь пропитанная кровью.
По спине Дакии стремительно поползли мурашки. Вместе с ледяным ознобом она ощутила до жути зловещую божественную силу.
Аккуратное облачение, в котором смешивались тёмно-зелёный и чёрный. За спиной Марнака, облачённого в облачение жреца Разложения, тёмно-зелёный нимб вспыхнул отчётливым узором — и тут же начал рушиться.
Из наполовину расплавленного, осыпающегося нимба капали сгустки божественной силы, похожие на слёзы. Земля, на которую падали эти капли, гнила, испуская беззвучный крик.
В ладони апостола разросся свет и принял ясную форму меча.
Марнак, держа Меч Разложения, посмотрел на Дакию и медленно заговорил:
— Дакия.
— Да. Я слушаю.
— Честно говоря, вы были настолько великолепны, что мне даже захотелось закрыть глаза и просто проиграть. Правда, тот удар... Попади он чуть точнее, я, возможно, на какое-то время полностью потерял бы сознание. Тогда это, наверное, была бы безоговорочная победа Дакии. Судя по всему, вы приготовили какой-то козырь, чтобы обезвредить меня.
Глядя на Марнака, говорившего той самой манерой, какой он говорил пять лет назад, Дакия ещё сильнее напряглась. Предчувствие было до тошноты дурным.
— Раз уж Дакия выросла настолько, что я невольно горжусь ею, скажу честно. Я тоже не хочу проводить ритуал, где в жертву приносят других людей. Я правда до отвращения не хочу проводить этот проклятый, мусорный ритуал.
— Тогда остановитесь. Наверняка есть другой способ вернуть Мать Разложения...
— Да нет его!!!
Рвущийся крик оборвал слова Дакии. Марнак смотрел на неё горящими глазами и кричал:
— Нет такого способа! В этом и проблема, Дакия! Речь о боге! О боге! Метод создания тела бога не может не требовать жертв! Я тоже искал! Искал снова и снова!
Дакия стиснула зубы и крикнула в ответ:
— Но этот путь всё равно неверен! Совершенно неверен, господин жрец Марнак. Вы правда сможете жить после того, как принесёте в жертву столько невинных людей? Вы сломаетесь! Обязательно сломаетесь!
Марнак молча смотрел ей в глаза, а затем взглянул на неё так, будто что-то понял.
— Дакия, вы ведь преграждаете мне путь не потому, что беспокоитесь о невинных, которые станут жертвами. И не потому, что считаете этот ритуал неправильным. Скорее, вам почти безразлично, что случится с невинными людьми из-за ритуала, который я проведу.
— ...
— Вы стоите у меня на пути лишь потому, что не хотите, чтобы я сломался? Только из-за этого?
Ответа не было. Но молчание прозвучало как более чем достаточное согласие.
Марнак горько улыбнулся.
— Пустяковая причина.
Дакия медленно покачала головой.
— Для меня это совсем не пустяк. Вы правы, господин жрец Марнак. Для меня один господин жрец Марнак важнее тысяч, даже десятков тысяч невинных людей, которые могут погибнуть из-за этого ритуала. Наверное, если бы я потеряла вас, именно я сейчас готовила бы такой ритуал, чтобы вернуть господина жреца Марнака. Поэтому вашу сторону я прекрасно понимаю.
Чёрные глаза потемнели.
— Тогда не мешайте.
Дакия улыбнулась ярче, чем когда-либо.
— Не хочу. Я остановлю господина жреца Марнака и найду другой способ спасти Мать Разложения. Ну и что, что причина у меня слегка эгоистичная? По счастливой случайности то, что я собираюсь сделать, ещё и очень справедливо. Тогда мне тем более нельзя отступать.
Марнак взглянул на Меч Разложения в своей руке и снова заговорил:
— А знаете, почему я вдруг попытался заговорить?
— Очевидно же. Если воспользуетесь этой силой, вы можете ненароком меня убить. Вы заговорили, потому что беспокоитесь за меня, верно?
— Верно.
— Если волнуетесь, что я могу умереть, просто остановитесь здесь. Тогда я не умру.
— Я уже много раз говорил: я не могу. По крайней мере, мне нельзя.
— Тогда ничего не поделаешь. Придётся как следует подраться.
— Ха-а...
Перед решимостью Дакии, более твёрдой, чем когда-либо, Марнак глубоко вздохнул, крепче сжал Меч Разложения и опустился в стойку.
Он посмотрел на Дакию до боли печальными глазами и сказал:
— Всё — ради Матери.
Над покрытым зазубринами серебряным мечом поднялась сияющая золотая мана. Дакия тихо улыбнулась, крепко сжала меч, пылающий золотом, и объявила в ответ на слова Марнака:
— Тогда я — ради господина жреца Марнака.