Совместная атака
Если вкратце пересказать объяснение Систерны, проявления власти Немада выглядели так.
1. Ледяная дубина, парящая в воздухе. Очень твёрдая; даже если её повредить, она непрерывно регенерирует, так что уничтожить её невозможно. Средство для физических атак.
2. Четыре тонкие ледяные завесы, кружившие вокруг Немада. Они двигались с огромной скоростью, защищали от физических ударов, а если кто-то прикасался к завесе напрямую, вживляли в него холод, который не останавливался, пока всё в цели не разрушалось до конца.
3. Холод, расходящийся от тела по его воле. Тело Немада служило осью, и исходящий из него холод замораживал всё вокруг. Правда, чем дальше от тела, тем быстрее — почти лавинообразно — слабело его действие.
4. Холод, рассыпаемый на огромной площади независимо от его тела. Снег, который сейчас накрыл всю столицу, как раз и был четвёртой формой проявления его власти.
Самое нелепое заключалось в том, что первые три проявления, которые Немад демонстрировал прямо у них на глазах, сейчас были ослаблены на целую ступень — именно потому, что он попусту тратил силы, рассеивая холод по всей столице.
Систерна быстро зашевелила красными губами, договаривая остальное:
— Но этот псих, скорее всего, не снимет четвёртую власть, накрывшую всю столицу, даже если ему приставят меч к горлу. Не раньше, чем все жители Южной империи перемрут. Так что можешь не переживать: если его жизнь окажется под угрозой, он не станет отзывать четвёртую власть, которую сейчас так бессмысленно расходует.
Марнак пристально посмотрел на неё.
— С чего такая уверенность?
— ...Женская интуиция?
— Надёжнее не придумаешь.
Он сказал это вслух, но в глубине души всё же отчасти соглашался с Систерной. От мужчины с таким отрешённым видом веяло ощущением, будто собственная жизнь для него тоже не слишком дорога.
Марнак крепче перехватил Отчаяние. Из-за кружащегося снега тепло понемногу уходило из тела. Значит, надо было как следует подвигаться и снова разогреться.
— Кстати, почему ты так хорошо его знаешь? Будто планировала, как его убить.
Песочные глаза блеснули, и Систерна широко ухмыльнулась.
— Ну, все ведь хоть раз в жизни задумываются, как бы они разобрали и прикончили людей вокруг себя. Самая естественная причина.
Когда Немад будет мёртв, я обязательно предам эту женщину раньше, чем она предаст меня, и убью её первой, твёрдо решил Марнак.
— И как ты собираешься его убивать? План-то есть? Ты же говоришь, что заранее продумывала, как его разобрать и прикончить.
Щёки Систерны слегка порозовели. Она уставилась на Марнака сияющими глазами, словно школьница перед признанием в любви, и сказала:
— Для начала: в одиночку я не справлюсь. Я думала, думала и снова думала, но моя божественная власть с его властью сочетается не очень удачно.
Собственно, трудно было представить власть, которая хорошо сочеталась бы с этой идеальной связкой нападения и защиты. Власть Разложения самого Марнака тоже плохо подходила против такого чудовищного холода. Его не отпускал вопрос: легко ли вообще сгниёт человек, насквозь пропитанный этим ледяным холодом?
Марнак молча поторопил Систерну взглядом: давай уже, говори быстрее. Систерна чуть кивнула и продолжила:
— Для начала я своей властью превращу землю у него под ногами в топь. Раз это топь, созданная властью, она, само собой, не замёрзнет от его холода так уж легко. А что тогда ему понадобится?
— ...Опора?
Систерна посмотрела на Марнака так, будто он сказал что-то похвальное.
— Точно! Значит, вместо земли он начнёт искать, на что встать. И этой опорой станут ледяные завесы из его власти! Тогда я, скорее всего, смогу связать как минимум две из четырёх завес!
— Две?
У Марнака в голове возник вполне закономерный вопрос: зачем тратить на это целых две тонкие ледяные завесы?
— Разве он не встанет на одну, а три оставит для защиты?
— Я раньше видела: когда он летал, ступая по опорам в воздухе, он использовал по одной на каждую ногу. Почему — не знаю, видимо, так ему удобнее. Значит, и сейчас, думаю, будет так же.
Она называла это планом, и говорила вроде бы стройно, но основания у плана были до смешного хлипкие. Почти всё, на чём он держался, заканчивалось на уровне «ну, наверное, так и будет».
Глаза Марнака сузились. Чем дольше они разговаривали, тем глупее почему-то казалось ему раскрасневшееся лицо Систерны.
Беда была в том, что собственного внятного варианта у него тоже не имелось, и потому приходилось хотя бы попробовать этот до безобразия дурацкий план. Вот что по-настоящему бесило.
«Будь у меня больше разных божественных властей, всё сложилось бы иначе?..»
Он наконец достиг уровня мастера, но убить апостола бога всё равно было непросто. Хотя Марнаку во что бы то ни стало нужно было собрать шариры из голов апостолов.
На миг ему в голову пришла поистине мерзкая мысль: а что, если сейчас внезапно напасть на Систерну, которая с таким восторгом щебечет рядом, убить её и забрать только её шариру?
Едва эта дьявольская идея успела оформиться, как в углу зрения возник забинтованный с головы до ног мужчина в белом и медленно покачал головой. Марнак слегка поморщился при виде Сантуса, снова появившегося из ниоткуда.
— Ха-а.
Тихо вздохнув, Марнак аккуратно отложил в сторону свою гениальную и дьявольскую задумку и медленно заговорил:
— То есть итог твоего плана такой: ты своей властью выводишь из строя две ледяные опоры. Потом мы вдвоём как-нибудь прорываемся через ледяную дубину и оставшиеся две ледяные завесы, а затем наносим Немаду смертельную рану. Всё верно?
— Угу! Ты понял совершенно правильно!
Марнак смотрел на широко улыбающуюся Систерну, и взгляд его остывал до предела.
«Да, сам виноват, что чего-то от неё ждал. Если подумать, она тоже, похоже, из боевого типа. Ну и что, что с головой чуть туго? Остаётся только попробовать в лоб».
— Тогда последний вопрос. Что ты собираешься делать с холодом, который расходится от тела Немада?
— А, с этим? Это оставим вот этому.
Систерна указала на песочный нимб, паривший у неё за спиной.
— При апостолизации появляется некоторое сопротивление власти противника, особенно если тот распыляет её вот так, без разбора. Так что если быстро войти и выйти, ничего страшного. Ты же тоже апостол и умеешь апостолизироваться. Разве нет?
Если пустить в ход наполовину сломанную апостолизацию, пути назад уже не будет. Марнак на миг задумался — и тут же отбросил вообще все сомнения.
«Будет подходящий момент — использую. Тогда всё равно понадобится удар наверняка».
— Ладно. Раз уж суть плана в том, чтобы «как-нибудь справиться самим», давай попробуем как-нибудь справиться по-настоящему.
— Давай!
Пока они двое нагло строили план прямо перед Немадом, белоснежный апостол по-прежнему безучастно смотрел лишь на поле боя, где чудовища и солдаты брызгали кровью.
Систерна одной рукой слегка потёрла покрасневшую щёку и выставила к Марнаку кулак. Марнак мельком взглянул на протянутый кулак, никак не отреагировал и снова перевёл взгляд на Немада.
В песочных глазах Систерны проступило лёгкое недовольство. Она покосилась на Марнака и сказала:
— Что? Надо же перед началом подбодрить друг друга кулаками. Так и шанс успеха операции вырастет.
— Чего несёшь? Как только Немад умрёт, следующая — ты. Я не хочу здесь лишний раз с тобой сближаться. Потом, когда буду рубить тебе голову, ещё неловко станет.
Предупреждение, в котором не было никакой нужды. Марнак и сам, произнося это, не понимал, зачем говорит. Может, из-за Сантуса, который всё ещё смотрел на него из угла зрения?
Мелкие снежинки оседали на переносице. Тёплое дыхание, поднявшись из лёгких, встречалось с ледяным воздухом и белело паром.
В ладони — твёрдая рукоять Отчаяния. Ощущая этот нерушимый меч, Марнак спокойно смотрел на Немада.
Синие глаза Немада и угольно-чёрные глаза Марнака сцепились в воздухе. Плотно сжатые губы Немада медленно разомкнулись.
— Бесполезно.
Отчаяние крутанулось в воздухе. Марнак легко размял запястье и ухмыльнулся.
— Стоит мне один раз попасть как следует — и ты умрёшь. Так что уворачивайся как сумеешь. Вперёд!
— Угу!
Нимб Систерны вспыхнул ослепительным светом, и вместе с мощной волной божественной силы вся земля под ногами Немада превратилась в бескрайнюю топь. Вязкая трясина вцепилась в его ступни.
Нога в белой обуви легко коснулась земли, и зыбкая поверхность покрылась льдом. Но живая власть топи зашевелилась, яростно сопротивляясь расползающемуся холоду, будто стремилась снова поглотить даже промёрзшую землю.
Небесно-голубые глаза безразлично опустились к полу. Немад, словно ничего не случилось, совершенно естественным движением подозвал две из круживших вокруг него ледяных завес, встал на них — по одной под каждую ногу — и невысоко поднялся в воздух.
Марнак считал план до крайности дырявым, но всё пошло ровно так, как сказала Систерна, и он невольно немного впечатлился. Почему-то её улыбающееся лицо стало казаться чуть менее глупым, чем раньше.
Систерна повернула голову, посмотрела Марнаку в глаза, коротко кивнула и крикнула:
— Пошли! Справимся «как надо»!
Она первой сорвалась с места, будто предлагая следовать за собой. Марнак с самого начала активировал Письмена Разложения до предела, усилил тело и бросился вслед.
Два апостола понеслись на одного. Парящая вокруг Немада ледяная дубина отозвалась на их движение, разорвала воздух и обрушилась на Систерну.
Их взгляды пересеклись. Марнак кивнул, и хотя они не обменялись ни словом, Систерна словно только этого и ждала: изо всех сил прыгнула в его сторону.
Они разминулись, поменялись местами, и Марнак выставил меч навстречу ледяной дубине — самому воплощению движущегося насилия.
Разрубить её? Он мог. Но если разрубит, результат будет один: две половины дубины, не потерявшие ни капли вложенной силы, обрушатся и со всей мощью раздавят ему тело. Уклоняться тоже бессмысленно: летающая по воздуху дубина всё равно настигнет быстрее.
Значит, вывод был только один.
Свести удар в сторону, максимально задержать движение ледяной дубины и рассечь Немада прежде, чем она снова догонит.
Как только решение было принято, усиленное до предела тело откликнулось само. Письмена Разложения, покрывавшие Марнака с головы до ног, засияли ярче обычного и извергли божественную силу.
Синее лезвие едва коснулось шероховатой поверхности огромной замёрзшей дубины. Марнак вложил в движение Отчаяния всю квинтэссенцию отточенного за эти годы мечного мастерства и повёл клинок с ювелирной точностью.
Плоскость меча прилипла к поверхности льда. Казалось, клинок и толстая дубина стали единым целым: куда двигался меч, туда мягко изгибалась и траектория ледяной дубины.
Искусство мастера, доведённое до предела. Не успев опомниться, ледяная дубина лишь рассекла пустой воздух и потеряла прежнюю цель.
Марнак, будто только и ждал этого, ворвался в созданный им же разрыв и вместе с Систерной ринулся на Немада.
Две парящие в воздухе ледяные завесы стремительно метнулись навстречу и отдельно преградили удары Систерны и Марнака.
В миг, когда серебряный меч Систерны должен был коснуться ледяной завесы, её нимб сверкнул, и всё её тело с мягким чавканьем провалилось в зыбкую землю и исчезло.
Марнак совершенно не обращал внимания на происходящее сбоку. Он просто взмахнул Отчаянием по ледяной завесе перед собой.
Дз-зынь!
Меч мастера расколол ледяную завесу. Но клинок Отчаяния, коснувшийся её, в то же мгновение покрылся льдом. Липкий проклятый холод безжалостно потянулся к телу Марнака.
Тук.
Марнак, словно ждал именно этого, выпустил Отчаяние. Полностью промёрзший меч со звоном покатился по земле.
Немад увидел, как в его лице отражаются угольно-чёрные глаза. На губах апостола, который бросил даже собственное оружие, растянулась очень глубокая улыбка.
Небесно-голубые и угольно-чёрные глаза смотрели друг на друга, а в руке Марнака вместе с мощной божественной силой мгновенно выросла новая власть.
Меч Разложения, заставляющий гнить и пожирающий даже собственного хозяина.
Марнак сжал новорождённый «меч» и, как делал всегда, рассёк врага.
Два апостола разминулись, и вместе с алой кровью в воздух взлетела одна белоснежная рука. Звука разреза не было. Но белая рука апостола, глухо упавшая на землю, в тот же миг сгнила и исчезла без следа.
Безупречно гладкий белый лоб Немада, похожий на чистый лист бумаги, слегка исказился. Марнак быстро швырнул Меч Разложения на землю и выплюнул сгнившие внутренности, хлынувшие обратно вверх.
— Тьфу.
Марнак терпел боль гниения заживо и криво улыбнулся. Затем обратился к апостолу Прикипевшего Льда, который теперь лишился одной руки:
— Значит, если прижмёт, ты всё-таки уворачиваешься? Смешно. Не увернись ты — я бы тебя так красиво пополам развалил.
— ...Признаю.
Одно короткое слово. Немад, уже снова с совершенно спокойным лицом, положил ладонь на срез отрубленной руки. От плеча тут же выросла новая ледяная рука и заполнила пустоту.
— Я слишком тебя недооценил...
— Вне-е-еза-а-апно!!!
Систерна вылетела из вязкой земли, как пуля, и взмахнула серебряным мечом. Немад шевельнул ледяной рукой и отбил её клинок. Систерна не стала цепляться за неудачу, легко отпрыгнула и приземлилась рядом с Марнаком.
— ...Не вышло!
Марнак пристально посмотрел на Систерну, которая с неимоверной наглостью встала у него под боком. Та бодро улыбнулась ему и сказала:
— Самую малость не хватило. Обидно.