Объявление победы (с иллюстрацией)

Что бы ни говорил Марнак, до ушей Немада не долетало ни слова. Нет, у него просто не было ни малейшей возможности слушать.

На него хлынула божественная власть. Тело за считаные мгновения начало гнить сразу в нескольких местах. Видимо, задело и мозг: мысли никак не складывались в ясный порядок.

«Не было никаких признаков проявления власти. Божественная сила даже не дрогнула. Но стоило его руке коснуться меня — и божественная власть сработала. Значит...»

Ответ оставался только один: с того самого мига, как он вошёл в это пространство, божественная власть уже была полностью готова.

Если принять за единицу ту божественную силу, которую он тратил, чтобы нейтрализовать божественную власть, медленно разъедавшую всё тело, то для защиты от божественной власти, перешедшей в него через недавнее прикосновение, требовалось извергать как минимум в десять раз больше.

Одну меру он сдержал, но девять — а то и больше — мер Разложения уже проникли в его тело. Немад в первую очередь кое-как прикрыл жизненно важные органы, но даже это вышло не идеально.

Доказательство было перед ним: где-то в мозгу явно что-то отказало, потому что он больше не мог как следует управлять количеством выпускаемой божественной силы.

В этой худшей из возможных ситуаций оставалась лишь одна сравнительно добрая новость: противник, похоже, насторожился из-за огромного потока божественной силы, который сейчас хлестал из всего тела Немада, и потому не бросался добивать, а держался на некотором расстоянии и наблюдал.

Чёрные глаза. А в их глубине — мелкие тёмно-зелёные искры.

А-а. Так смотрит охотник. Так смотрит зверь, терпеливо выжидающий, когда добыча покажет слабое место. Стоит Немаду выдать хоть крупицу слабости — и эти дикие зубы тут же вцепятся ему в горло.

Голова кружилась. Края зрения едва заметно плыли. Что-то сломалось всерьёз — и сломалось как следует.

Нужно было принять решение. Быстро. Да, его запас божественной силы выходил за всякие мерки, но если он и дальше будет постоянно выпускать её такими объёмами, долго ему не продержаться.

Не отрывая взгляда от противника, который молча следил за ним с синим мечом в руке, Немад быстро проверил состояние тела.

Что ещё цело, а что уже разрушено.

К счастью, поток божественной силы можно было перекрыть. Правда, только полностью. Если он наглухо запрёт божественную силу в этом чёрном пространстве, тело останется без защиты перед божественной властью и начнёт медленно гнить заживо.

Зато, пока не будет прямого прикосновения, как прежде, мозг и другие важные органы наверняка пострадают от Разложения меньше остальных частей тела.

В конце концов, он всё-таки был апостолом бога. Нынешнее, апостолизированное тело обладало некоторым природным сопротивлением божественной власти. Особенно те его части, что отвечали за саму жизнь.

Перекрыть.

Божественная сила, бурным потоком вырывавшаяся из тела Немада, в один миг оборвалась. Охлаждённая холодом плоть медленно начала гнить заживо. И всё же, если сравнивать, запереть силу и гнить понемногу было лучше: так он смог бы сражаться чуть дольше, чем продолжая хлестать божественной силой во все стороны.

«Из-за повреждённого мозга я, похоже, смогу одновременно поддерживать только две божественные власти».

Ледяная рука, недавно раскрошившаяся, снова быстро выросла из плеча Немада и обрела форму. Этой рукой Немад ухватил огромную ледяную дубину.

Марнак, увидев, что апостол Прикипевшего Льда выбрал до предела первобытный способ боя, рассмеялся.

— Ха-ха-ха! Ты правда решил выйти против меня с оружием? Ты, который даже до мастера не дотягивает?

Немад не ответил. Не было никакой нужды объяснять врагу, почему он принял именно такое решение.

Ясные, небесно-голубые глаза скользнули по Марнаку, словно ощупывая.

Сам Немад был изрядно разбит, но противник выглядел куда страшнее, чем он, уже сильно подгнивший.

Марнак каким-то образом успел восстановиться с того момента, когда коснулся лица Немада, но во многих местах его кожа всё ещё была разъедена гнилью. Стоило ему чуть пошевелиться, и с тела осыпались мелкие крошки плоти. Там, где повреждения были особенно тяжёлыми, сквозь сгнившую кожу пульсировали алые мышцы.

Область вокруг рта, которым он только что говорил, была в таком же состоянии: в щеках зияли небольшие дырки.

С виду он походил скорее на труп, который едва-едва ещё двигался. И всё же он твёрдо стоял обеими ногами на земле, крепко сжимая в одной руке ледяно-синий меч.

«Если внутри он разрушен не так же сильно, как снаружи, мои шансы невелики».

Опустилась тягучая тишина. Противник лишь смотрел на него с расслабленной уверенностью, будто не собирался двигаться первым, пока первым не двинется сам Немад.

Наверняка этот человек применял какую-то особую уловку, чтобы свести к минимуму урон от божественной власти, которая не различала своих и чужих и заставляла живых гнить заживо. Внешне он мог становиться всё ужаснее, но то, что у него прежде всего гнила кожа, совершенно не нужная в бою, ясно говорило именно об этом.

«Чем дольше тянется бой, тем хуже для меня».

Приняв решение, Немад двинулся первым. Он сорвался с места и взмахнул ледяной дубиной, целясь в Марнака.

Марнак, как делал уже не раз, собирался минимальным усилием отбить ледяную дубину Отчаянием в сторону.

И в этот миг толщина и размер дубины, воплощённой божественной властью, мгновенно изменились. За одно мгновение ледяная дубина стала раза в четыре длиннее и толще, заполнив собой само пространство.

Она летела так, будто бросала вызов: попробуй, отбей. Если ты собьёшь дубину и уведёшь точку удара, я сделаю эту точку до безумия огромной, смету ею всё пространство — и само «отведение удара» потеряет смысл. Эта воля читалась яснее, чем когда-либо.

БА-БАХ!!!

Марнак отказался от попытки отвести удар и поднял Отчаяние вертикально, словно щит, принимая на него ледяную дубину. Но он не стал упираться силой в силу, а использовал вложенный в дубину напор. Вместо того чтобы сопротивляться удару, он оттолкнулся от земли в том же направлении, куда летела дубина, и тем самым свёл силу столкновения к минимуму.

Его тело швырнуло прочь на огромной скорости. Но стоило ему коснуться земли, как он естественно перекатился в направлении полёта, рассеивая инерцию. Отлетев и отскочив раз пять или шесть, Марнак поднялся в сравнительно приличном состоянии — и его встретила белая ледяная глыба, закрывшая всё поле зрения.

Он резко перекатился в сторону, будто отпружинил. Прямо вытянувшаяся ледяная дубина прошла мимо в волоске от него.

«Из-за этой божественной власти такое чувство, будто с великаном дерусь. Дубина, которая сама как хочет растягивается и сжимается, надо же».

Более того, судя по тому, каков был недавний удар, когда Марнак слегка принял на тело увеличившуюся дубину, такой силы не могло быть, если бы не выросла сама её масса.

Теперь было понятно, почему эта штука, при всей своей простоте, считалась одной из явных божественных властей Немада.

Это было чистое, подавляющее физическое насилие. Любые мелкие приёмы перед такой громадой силы превращались в пустое представление.

Ву-у-ух!

Атака начиналась всего лишь как удар обычной ледяной дубиной, но стоило Немаду взмахнуть ею самому, как она бешено разрасталась, занимая всё пространство.

«Смогу разрубить?»

Нет.

Чтобы разрубить её, у Отчаяния был слишком короткий клинок. Мастер способен своей волей рассечь что угодно, но это не значит, что он выходит за физические пределы инструмента в руке и разрубает всё на свете.

Рассечь можно лишь ту часть, до которой позволяет дотянуться длина клинка.

Марнак усмехнулся.

— Мне что, правда пора таскать с собой двуручный меч?

Дзынь.

Отпущенное Отчаяние покатилось по земле. Марнак взмахнул пустой рукой навстречу надвигающейся громадной ледяной дубине — так, словно держал в этой руке меч.

В пространстве над ладонью сгустилась зловещая божественная сила, и тёмно-зелёный свет вытянулся длинной полосой. В мгновение ока возник Меч Разложения и вытянул своё лезвие.

По сравнению с несущейся на него ледяной громадиной он был лишь бесконечно тонким и длинным. Но это всё-таки был меч. Настоящий меч, с совершенно настоящим лезвием.

Кисть Марнака стремительно двинулась, и тёмно-зелёная черта на миг рассекла пространство.

Меч Разложения, оставив после себя это мимолётное рассечение, так же быстро, как появился, распался и исчез.

Грох!

Отрубленная ледяная глыба покатилась по земле.

— Кха!

Марнака вывернуло пустым спазмом. Из него ничего не вышло. Да и нечему было выходить: внутренностей, которые он мог бы выплюнуть, в его теле уже не осталось. Перестроенное тело, давно переступившее человеческие пределы, как-то позволяло продолжать бой, но всё, кроме самых необходимых для сражения органов, уже сгнило.

Сейчас тело Марнака больше всего напоминало пустой сосуд. Поэтому сколько бы его ни рвало, наружу ничего не выходило. Внутри изначально ничего не осталось.

Возможно, такова была плата за то, что он силой использовал Меч Разложения. Ему пришлось отдать Разложению, которое жрало даже собственного хозяина, часть мышц, нужных для движения.

Тело качнулось. Марнак медленно поднял взгляд и посмотрел на белоснежного апостола, стоявшего по ту сторону рассечённой надвое ледяной дубины.

Небесно-голубые и чёрные глаза встретились, и белоснежный апостол первым бросился к Марнаку.

Его белое тело, несшееся на Марнака, было в состоянии ничуть не менее плачевном.

Обе руки и одна нога, которые Немад сам отрубил, уже были заменены ледяными подобиями конечностей. Начавшую гнить кожу он насильно сковал льдом, и потому внешне выглядел ещё более-менее целым. Хотя, по сути, напоминал человека, который наполовину замерзает насмерть.

Даже в таком виде — будто он мог умереть в любую секунду, и это никого бы не удивило, — Немад по-прежнему не изменился в лице. Он налетел на Марнака и ударил кулаком.

— Он вообще человек?!

Проворчав от всей души, Марнак отбил кулак, летевший точно ему в голову. Удар был тяжёлым, но его можно было отразить. Улыбка на губах Марнака стала шире.

— Думаешь, я проиграю только потому, что у меня меча нет?

Бах!

Нога в чёрном жреческом одеянии врезалась Немаду в бок. Немада отбросило, он раз перекатился по земле, снова вскочил и ринулся на Марнака.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Завязалась предельно первобытная драка. Тело Марнака было в худшем состоянии для боя с Немадом, а Немад, не имея достаточно техники против мастера, восполнял её силой тела, которое пока держалось чуть лучше.

Кулаки и ноги били по телам снова и снова. Марнак при каждой возможности пытался коснуться голой рукой кожи Немада, чтобы переложить на него часть Разложения, но всякий раз, прямо перед тем как кожа Марнака касалась плоти Немада, тот замораживал нужное место и не давал прикосновению состояться.

Бух!!!

Звук вышел тяжелее прежних. Марнак получил точный удар в живот, отлетел и покатился по земле. Больно было по-настоящему, до костей. К тому же тело противника по большей части состояло из твёрдого льда, и при одинаковом обмене ударами Марнаку доставалось сильнее.

— Кх...

Он перекатился разок, и в место, где он только что лежал, с размаха врезалась нога. Лицо Немада оставалось совершенно бесстрастным, но в каждом движении рук и ног сквозили отчаяние и мольба.

Эта бесполезная, почти безумная одержимость: нельзя умереть, пока он собственными руками не убьёт всех людей в столице Южной империи.

Марнак выбирал сгнившие участки и тем самым сводил урон к минимуму. Немад же просто замораживал собственное тело, будто марионетку, и управлял им с помощью божественной власти. Скорее всего, почти все функции тела, кроме настоящего мозга, уже отказали. Даже если этот бой закончится, Немаду уже не выйти отсюда целым.

БА-БАХ!!!

Марнак снова перекатился. И что с того, что он некрасиво катается по земле? Полпобеды уже у него.

И всё же ему совсем не хотелось победить так — уворачиваясь и катаясь, пока Немад в конце концов не рухнет сам, не выдержав.

Этим телом. Собственной, полной силой. Повалить его.

Только такой конец, казалось, позволит ему получить что-то ещё. Так подсказывало чутьё.

На истощённом до предела теле вновь отчётливо проступили Письмена Разложения. Мышцы, из которых уже выжали всё, что можно, стремительно начали гнить.

Настоящий последний удар, собранный из последних остатков.

Марнак вскочил, будто отпущенная пружина, и резко сорвался с места. Скорость была в два, а то и в три раза выше прежней. Немад не успел среагировать.

Не успел до самого мгновения, когда Марнак схватил его за оба плеча и до отказа отвёл голову назад.

Небесно-голубые глаза и чёрные глаза смотрели друг в друга. И видели друг друга — почти полностью сгнивших.

Марнак, глядя на Немада, улыбнулся ярче, чем когда-либо прежде, и объявил:

— Я победил, ублюдок.

Свою победу.

Бах!!!

Лоб Марнака врезался в лоб Немада. Тот попытался заморозить лицо и не дать прикосновению состояться, но почти сгнивший лоб Марнака разбил весь лёд и ударил Немада прямо в голову.

— Кх?!

В тот миг, когда их лбы соприкоснулись, божественная власть Ямы Разложения снова сработала.

Передав Немаду часть Разложения, Марнак быстро восстановил некоторые уже сгнившие участки тела. Он всё ещё был наполовину разложившимся, но лицо стало куда живее прежнего. Пока Марнак твёрдо стоял на земле, Немад, сгнивший ещё сильнее, пошатнулся, отступил назад и беззвучно рухнул.

Даже нимб, всё это время не перестававший светить за его спиной, разлетелся на куски.

Увидев, что Немад лежит неподвижно, Марнак наконец развеял Яму Разложения.

Чёрное пространство обрушилось, и Марнак оказался на улице, заваленной снегом. Снег уже перестал идти.

Метель, накрывшая столицу Южной империи, к тому времени тоже стихла. Солнце, кое-как показавшее лицо, робко освещало заснеженный город.

Марнак слегка поморщился от слепящего света, а потом усмехнулся.

— Вот теперь я точно сдохну. Сил вообще не...

Он не успел договорить. Вместе с чудовищной божественной силой с неба сорвался столп света и ударил точно в лежащее тело Немада.

Из рухнувшего Немада взорвалась метель, снова накрыла столицу Южной империи и заслонила солнце. Марнака подхватило этим порывом, прокатило по земле и швырнуло в сторону. Лёжа навзничь, он пробормотал:

— ...Значит, зря я всё-таки объявил победу.

Он чуть приподнял взгляд. Из тела Немада, уже почти трупа, бурным потоком вырывалась невероятная божественная сила.

Теперь он промёрз насквозь и больше походил на ледяную глыбу, кое-как вылепленную в человеческую фигуру, но всё равно со скрежетом поднялся.

Он выглядел как воплощённая масса грубой божественной силы, в которой не осталось и намёка на рассудок.

Хуже всего было другое: от этого разбитого Немада исходило нечто выше божественной силы — божественная сущность. Такое явление указывало только на один факт.

— Отдал всё и заключил прямую сделку с Прикипевшим Льдом. Вот это мне уже не победить.

Марнак без сожалений распрощался с мыслью заполучить шариру Немада. Уговорив себя, что сама победа уже была достаточной победой, он продолжал лежать на снегу и пробормотал:

— Надо сваливать.

Марнак заговорил в чёрный браслет на правом запястье:

— Диспенс. Моё местоположение засёк? Скажи Жизель, пусть меня отсюда перенес...

Он не успел договорить. Перед Марнаком из чёрной тени сложилась дверь.

— Заранее был наготове? Вот что значит компетентность, Диспенс. Ну что, пора выбираться.

Но прежде чем Марнак успел подняться, чёрная тень начала медленно таять. Из исчезающего прохода неспешно вышла синеволосая женщина в чёрной одежде с синими узорами.

Она оценила состояние Марнака, бросила быстрый взгляд на Немада, который поднимался вдали, и снова посмотрела на Марнака.

Тёмно-синие глаза мягко сощурились. Женщина негромко, ласково сказала:

— Ён-а. Похоже, ты слегка влип. Вот твоя прекрасная наставница и решила ненадолго заглянуть, чтобы помочь драгоценному ученику.

— ...Когда вы вернулись?

— Когда закончила всё, о чём ты меня просил, тогда и вернулась. Растерялся, что твоя наставница справилась с делами быстрее, чем ты ожидал?

— ...Вы ведь не из тех, кто работает так усердно.

Фридия вытянула палец и легонько нажала себе на середину лба, притворяясь, будто хмурится.

— Перед тем как уйти с твоими поручениями, я глянула на лицо своего единственного ученика, а у тебя там было прямо написано: «Сейчас я пойду делать плохие вещи. Я очень-очень плохой человек». Вот я и забеспокоилась, потому и постаралась. Кстати, долго ты ещё собираешься лежать? Если будешь так валяться на холодном снегу, простудишься.

Фридия опустилась на одно колено и протянула руку Марнаку, лежавшему на земле.

— Ну же, вставай. Ту мелкую проблему за твоей спиной решит твоя прекрасная наставница.