Урок наставницы
В тот день, пять лет назад.
Наставница, по правде говоря, должна была умереть.
Удар мечом, которым мастер — и не обычный, а уровня наставницы, — пронзила себя, намереваясь покончить с собой.
После такого смертельного удара посреди груди зияла сквозная дыра, через которую было видно пространство по ту сторону тела. Приказать Диспенсу спасти наставницу означало упрямо требовать невозможного. Особенно если вспомнить, что пять лет назад база только-только начала восстанавливаться, а её оборудование было куда хуже нынешнего.
И всё же в тот день, пять лет назад, наставница не умерла. Не знаю, как это вышло, но её тело, уже почти мёртвое, упрямо вцепилось в тонкую ниточку жизни, которая могла оборваться в любую секунду, и держалось до последнего. Благодаря этому Диспенсу каким-то чудом удалось её вылечить.
Разумеется, на деле всё было совсем не так просто, как звучит. Рана наставницы была слишком тяжёлой, оборудование базы ещё не успели толком восстановить, и, прежде чем она снова открыла глаза, Диспенс целый год неотрывно занимался её лечением.
Это и правда было великое чудо. За тот год её состояние столько раз ухудшалось и снова улучшалось, что я уже сбился со счёта, сколько раз у меня сердце уходило в пятки.
Я не верил, что чудесное выздоровление наставницы было простой случайностью.
Для меня это было радостью, за которую я до сих пор бесконечно благодарен, но сколько ни думай, наставница в тот день должна была умереть там, на месте. Это было бы самым разумным и естественным итогом.
Значит, оставался только один ответ.
Вмешался «кто-то».
Сначала я думал, что в тот день, пять лет назад, Мать тайно от меня ниспослала чудо на тело наставницы. Но сегодня, после схватки с Немадом, у меня появилась новая зацепка.
Внезапное восстановление тела посреди решающего боя. Впервые увиденное мною прямое вмешательство Сантуса.
Глядя на чудесное восстановление, случившееся с моим телом, я невольно подумал: а не Сантус ли помог наставнице в тот день, пять лет назад, удержаться за жизнь, когда она уже почти умерла?
Чего он от меня добивается и каковы его намерения, я до сих пор не понимаю.
— ...Ён-а?
Тихий зов мягко вытащил меня из раздумий.
Глаза и волосы — синее синего. На белоснежную кожу снова начали опускаться снежинки и медленно таяли от тепла её тела. Я не сразу протянул руку к наставнице, и наставница Фридия сама взяла меня за ладонь и подняла на ноги.
Едва я встал, меня повело. Состояние было хуже некуда. Если честно, я выжал из себя всё до последней капли, так что ноги почти не держали. После такого издевательства над телом даже моей модифицированной плоти понадобится день-другой полного покоя, чтобы хоть немного прийти в себя.
Прежде чем я снова осел на землю, наставница подхватила меня. Я опёрся на неё, и качка исчезла. Тело наставницы, поддерживавшее меня, как всегда, не дрогнуло ни на волос.
— Ён-а, мысли у тебя явно где-то далеко.
Мягкий упрёк: отвечай вовремя и двигайся поживее. Я криво усмехнулся.
— После такой заварушки тело совсем ни к чёрту. Наставница.
Услышав обращение, она склонила голову набок.
— Ты меня зачем позвал?
— Может, сначала лучше разобраться не со мной, а вот с тем?
Из-за слишком уж спокойной манеры наставницы я едва не забыл, но вообще-то здесь сейчас было крайне опасно.
Мощные волны божественной силы уже накрыли всю столицу, а снег, ненадолго утихший, теперь валил с неба куда сильнее прежнего, почти сплошным потоком.
И виновник всей этой ненормальной погоды, Немад, находился совсем недалеко от нас и без остановки извергал чудовищные объёмы божественной силы.
Даже случайный трёхлетний ребёнок понял бы: оставь его как есть — и очень скоро случится что-то совсем плохое.
Но моя спешка до наставницы не дошла. На мой осторожный намёк она ответила донельзя безмятежно:
— Подобное — сущая мелочь. Хм...
Наставница на миг покосилась на снег, который всё накапливался и накапливался, а потом снова заговорила:
— Здесь разговаривать будет неудобно. Придётся немного сменить место.
Мир вдруг накренился. Я успел прийти в себя уже тогда, когда наставница легко держала меня на руках, как принцессу.
Как и большинство людей, я не привык, чтобы меня носили на руках таким образом, поэтому растерянно выдавил:
— ...Наставница?
Вместо ответа она оттолкнулась от земли, несколькими лёгкими прыжками взлетела на крышу здания и поставила меня там.
Хруст.
Снег под ногами приятно скрипнул. Синие глаза наставницы неподвижно посмотрели на снежный слой на крыше, и вместе с лёгким колыханием божественной силы вспыхнуло синее пламя.
Не давая ни капли тепла, оно бесследно пожрало весь снег. Наставница кивком указала на крышу.
— Садись.
Моё тело всё равно уже ни на что не годилось, так что я послушно сел на край крыши. Увидев, что я смирно устроился, наставница чуть довольно улыбнулась и села рядом.
— Ён-а.
— Да.
Голос у наставницы был совершенно спокойный, а вот мне спокойнее не стало ни на каплю. Стоило сесть на крыше, как стало гораздо лучше видно, что вдали, вокруг Немада, творится что-то неладное.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Даже его вопль, доносившийся издалека, был насквозь пропитан нестерпимо мощной божественной силой.
Он ведь выглядит до ужаса опасным. Мы точно можем вот так сидеть?
— Наставница. Вы же видите, что там? По-моему, он выглядит очень опасно. Точно можно не торопи...
— Ён-а. Сначала выслушай меня.
— ...Мне кажется, я слушал бы куда спокойнее, если бы вы сперва как-нибудь разобрались с ним.
— Не хочу.
Ладонь наставницы слегка подтолкнула мой подбородок, разворачивая взгляд. Что бы ни происходило вокруг, её невозмутимые синие глаза смотрели только на меня.
— Если я сначала разберусь с этим, ты, Ён-и, опять придумаешь кучу отговорок и начнёшь потихоньку избегать свою наставницу, верно?
— ...Я вас не избегал.
Избегал. Ещё как. Когда собираешься делать дурные вещи, под взглядом наставницы как-то не по себе. Я даже специально попросил её кое о чём, лишь бы держать её как можно дальше от себя.
Я и сам прекрасно знал: наставница не стала бы останавливать меня только потому, что я собираюсь сделать что-то плохое. Вообще, насколько я успел понять за наше довольно долгое знакомство, наставница Фридия, с точки зрения обычного человека, была личностью, у которой в голове где-то слегка сорвало резьбу.
Особенно там, где у людей обычно находится мораль.
Наставница ни разу не говорила мне жить добродетельно. Она сама начисто лишена отвращения к убийству и чаще действует не исходя из добра или зла, а по необходимости.
Именно поэтому всё это время я сознательно избегал общения с наставницей.
Стоит мне попросить — и она сколько угодно будет убивать невиновных вместо меня, ради меня.
Грехи, которые я собирался совершить, чтобы воскресить Мать, должны были стать только моими грехами, которые понесу я один. Переложить хотя бы часть этой вины на наставницу — настоящее трусливое бегство. Я не мог себе такого позволить.
План был мерзкий, но по крайней мере я обязан был смотреть своим грехам в лицо. Это была последняя черта, которую я намеревался удержать.
Синие глаза наставницы мягко изогнулись. Она улыбнулась одними глазами.
— У тебя лицо человека, который врёт так, что его скоро разоблачат.
— Я не вру.
— Тогда пусть будет так. Это мелочи. Главное, что сейчас твоя прекрасная наставница собирается сказать пару слов своему насупившемуся ученику.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
В раскатистом рёве Немад уже превратился в сплошную ледяную глыбу. Глыба, яростно источавшая божественную силу, походила на куколку прямо перед вылуплением.
— Эти пару слов надолго?
— Если ты, Ён-и, будешь меня всё время перебивать, пожалуй, надолго.
— Тогда говорите скорее.
— Я как раз собиралась начать. Торопить меня не нужно.
Наставница, до этого не отрывавшая взгляда от моего лица, медленно подняла глаза к угольно-чёрному небу.
— Первый миг жизни, который помнит твоя наставница, — день, когда снег валил почти как сегодня. Я тёрла покрасневшие руки и шла следом за жрецом Церкви Священного Огня. Что было до этого, уже слишком давно и почти стёрлось из памяти.
Детство наставницы. Значит, речь как минимум о событиях нескольких сотен лет давности.
Неужели она собирается рассказывать обо всех этих нескольких сотнях лет?
Я проглотил слова, уже подступившие к горлу. Раз наставница решила говорить, нынешний я всё равно ничего не мог сделать. Если я вставлю хоть пару фраз, конец её рассказа, как она и сказала, отодвинется ровно на время этих фраз.
— ...Я была сиротой. В те времена сирот было довольно много. Зимы тогда стояли лютые — таким холодом обычных людей легко было сломать. Среди жрецов Церкви Священного Огня нашлись те, кто захотел использовать сирот, которых в Северном королевстве стало слишком много. Они собирали таких детей, как я, и тайно обучали. Нас готовили как скрытое оружие Церкви и как убийц.
Закончив, наставница не сразу продолжила, будто смаковала воспоминания. Лишь раскатистый вопль Немада доносился откуда-то издалека.
Я начал немного нервничать и осторожно подал голос:
— Тяжёлые были времена.
К счастью, моей фразы хватило, чтобы вытащить наставницу из старых воспоминаний. Она чуть покачала головой и продолжила:
— Нет, очень плодотворные времена. Как ты знаешь, Ён-и, у твоей наставницы к таким делам талант. К тому же суровые тренировки не казались мне чем-то неприятным. Тогда внутри меня было довольно пусто. Поэтому я первой из своих ровесников получила задание и отправилась во внешний мир. Дни были занятые и насыщенные. Я убивала, убивала и снова убивала. Каждый раз, когда меня загоняли к самому пределу, твоя наставница сбрасывала старую кожу и становилась ещё сильнее. Вот уж кто жил старательно.
Наставница тихо закрыла глаза, словно смакуя сказанное, и снова открыла их.
— И вот однажды, среди этой суеты, твоя наставница наконец достигла уровня мастера. А потом я перебила всех своих товарищей и всех жрецов главного храма Церкви Священного Огня.
...Там явно пропущена целая середина.
Что бы я ни думал, рассказ наставницы продолжался.
— ...В тот миг, когда я отсекла голову последнему жрецу главного храма, меня избрало Священное Пламя. Хотя я об этом не просила. Впрочем, для этой истории важно другое: благодаря чему твоя наставница достигла уровня мастера.
Наставница медленно поднялась. Одной рукой она взялась за синий двуручный меч за спиной и плавно обнажила его.
— Обычно каждый мастер приходит к этому, следуя за одной идеей, которую преследует всю жизнь. Снаружи может казаться, что мы машем похожими мечами, но смысл, вложенный в каждый клинок, совершенно разный. В случае твоей наставницы...
Синие зрачки наставницы, смотревшей на меня, сузились. В тот миг, когда я встретился с ней взглядом, я на секунду забыл, как дышать.
Нет, я даже не мог думать о дыхании. Инстинкт орал во всю глотку.
Тебя убьют. Без вариантов. Эта женщина сейчас собирается тебя убить. Беги. Беги немедленно. Беги, даже не переводя дыхания.
Давление длилось лишь миг. Когда оно исчезло и я наконец перевёл дух, хватая ртом воздух, наставница, будто ничего и не случилось, снова стала прежней.
Она мягко улыбнулась.
— Сущность моего меча — жажда убийства. Я убивала, убивала, убивала и в конце концов достигла уровня мастера. Я не стремилась стать мастером с самого начала; скорее разросшаяся жажда убийства сама собой набрала силу и в итоге коснулась области мастера. Но именно из-за этого мой меч однажды остановился.
Наставница отвела от меня взгляд и впервые серьёзно посмотрела вдаль, на Немада, который уже раздулся и принимал облик огромного ледяного великана.
— Может, потому что у меня не осталось ничего, что я хотела бы убить. А может, потому что почти не осталось того, чего я убить не могла. Как бы там ни было, в тот момент меч твоей наставницы замер на месте. Я не особенно этим тяготилась. В конце концов, уровень мастера и всё прочее — я оказалась там случайно. Большего смысла для меня в этом не было. Но теперь всё иначе.
Синий взгляд вернулся ко мне. Нежнее, чем когда-либо.
— Потому что теперь у меня есть ты, Ён-и. Ён-а, ты — превосходные дрова. Благодаря тебе моя жажда убийства, давно погасшая и ставшая крошечной искрой, снова начала разгораться. Благодаря тебе у твоей наставницы опять появились те, кого хочется убить.
Кто был целью жажды убийства наставницы, было очевидно.
Боги, обитающие высоко на Небесах. Наставница не забыла случившегося пять лет назад. И забывать не собиралась.
Вопль, упорно звучавший всё это время, внезапно оборвался. В наступившей тишине наконец завершившийся огромный ледяной великан раскрыл рот, распространяя волны чудовищной божественной силы.
— Умрите. Все до единого.
— Ён-а.
Тихий зов. Я поднял голову, посмотрел на наставницу и ответил:
— Да.
— За эти пять лет твоя прекрасная наставница наконец сумела чуть-чуть заглянуть за пределы уровня мастера. Сейчас я немного покажу тебе то, что увидела. Смотри внимательно, не пропусти.
Великан, такой огромный, что мог накрыть город собственной тенью, раскрыл пасть. Божественная сила, расползшаяся по всей столице, насильно втянулась в неё.
Это было предвестие применения божественной власти таких масштабов, что их трудно было вообразить. Глядя на него, наставница, крошечная на фоне великана, начала двигаться.
Наставница вскинула синий двуручный меч — Рассечение Тела, и тот указал в небо. В тот же миг синее лезвие словно взорвалось: десятки тысяч синих мстительных духов с воплем разом взмыли к небесам.
Ки-а-а-а-а-а-а-ак!
Ки-а-а-а-а-а-а-ак!
Ки-а-а-а-а-а-а-ак!
— ...Это же?!
Это было чрезвычайно похоже на способ применения зловещего камня, который я нашёл. Нет, не похоже. То же самое.
Наставница светло улыбнулась мне.
— Я пару раз видела, как ты, Ён-и, тайком тренируешься. Попробовала несколько раз — у меня тоже получилось.
А я пять лет упорно тренировался, да ещё с помощью Импетро, и едва-едва сумел это контролировать.
Было несправедливо. Очень.
Какие бы чувства я ни испытывал, наставница снова перевела взгляд на ледяного великана и тихо произнесла:
— Гори.
Синее пламя вспыхнуло от кончиков пальцев наставницы, поглотило десятки тысяч мстительных духов, взмывавших в небо, и ярко озарило всю столицу. Духи просто горели, не успев даже закричать.
Держа в руке огромное синее пламя, пронзившее угольно-чёрное небо, наставница сказала мне:
— Смотри внимательно. Это мой «меч», Ён-а.
От этих слов я застыл.
Я сразу понял, какой невозможный произвол наставница сейчас навязывает самому миру.
И ясно увидел, что будет дальше.
— Умри!
Наконец завершённая божественная власть обернулась холодом, способным заморозить мир, и изверглась на столицу Южной империи.
Навстречу этой чудовищной власти наставница всего лишь тихо опустила вниз поднятый ею «меч».
Синий свет на миг ослепительно озарил весь город — и исчез.
Одним ударом ледяной великан, в котором таилась даже часть божественной сущности, был рассечён пополам вместе со своей властью и умер на месте.
Грохот.
Огромное тело мёртвого великана, не успевшего издать даже предсмертный крик, рухнуло, рассыпаясь вниз, к земле. Наставница уже снова легко закинула на спину Рассечение Тела, вернувшее себе облик синего двуручного меча.
Суть произошедшего сводилась к одному.
Наставница разрубила того великана огнём, у которого не было формы.
Как? Как можно разрубить имеющее форму тем, у чего формы нет?
Даже для меня, уже достигшего области мастера, это явление лежало далеко за пределами понимания.
Синие глаза наставницы, смотревшей на меня, снова изогнулись безупречно прекрасными дугами.
— Ён-а. Вот она, область за пределами уровня мастера, куда твоя наставница сумела лишь немного заглянуть...
Мягкий голос наставницы легко коснулся моего слуха и прошептал:
— ...Область сверхчеловека.