Яма Разложения.
Сплошная чернота.
Немад даже отреагировать не успел: в тот миг, когда палец Марнака указал на него, он уже провалился в это непонятное пространство.
«…Провалился?»
Так ли это вообще называлось? Если пользоваться словами Марнака, его и впрямь куда-то уронили, но ощущения падения не было. Его просто втянуло сюда — за такой короткий миг, что и моргнуть не хватило бы времени.
Он пару раз стукнул носком по полу. Из-за непроглядной черноты нельзя было понять, где у этого места край и где начинаются стены, но твёрдый пол здесь точно имелся.
«Раз есть невидимый пол, логично предположить, что есть и стены».
Если стены видел только Марнак, то в ближнем бою он мог использовать их для ударов с неожиданной стороны. Для начала Немад решил держать невидимые преграды в уме.
Странность этого пространства на том не заканчивалась. Вокруг стояла такая чернота, что сюда не должен был проникать ни единый луч света, и всё же собственное тело Немад видел отчётливо, словно свет здесь всё-таки был.
Он снова убедился, что его единственная оставшаяся рука видна без помех.
«Может, только мне это место кажется сплошной чернотой? Если у него есть настоящий облик, но мой обзор перекрыт, придётся учитывать не только стены. Здесь могут быть и другие препятствия».
На мгновение воспользовавшись божественной властью, он снова создал ледяную левую руку — ту самую, которую Марнак разбил.
Мыслей было много, но всё, что Немад успел сделать, уложилось в считаные мгновения. Готовый в любой миг перейти в контратаку, он безучастно смотрел в непроглядную черноту.
Он почувствовал, как оборвалась божественная власть, которую он до этого проявлял в полную силу. Пространство втянуло его, и божественная власть, охватывавшая всю столицу Южной империи, перестала действовать. Теперь, когда он исчез, температура в столице начнёт понемногу возвращаться к норме.
А жители Южной империи, которые упрямо выжили после всего, начнут выползать наружу, как насекомые, едва потеплеет.
Немад отогнал слабое раздражение и собрался. Снег можно будет наслать снова, как только он выберется отсюда; а поднять температуру после того, как она уже упала, быстро не получится.
Спешить было совершенно некуда.
В конце концов, ждать он умел. Вся его жизнь должна была пройти в ожидании — ждать, снова ждать и однажды закончиться так же пусто.
Тук.
Лёгкий стук шага. Марнак появился чуть позже него и вместо доспеха, который носил до этого, был одет в незнакомое чёрное жреческое облачение. В руке он держал синий меч — когда только успел снова его подобрать?
«Я ведь почти довёл его до смерти».
В сплошной черноте его лицо казалось белым пятном, и выглядел он невероятно живым и бодрым для человека, который ещё недавно едва не умер. Марнак улыбнулся добродушной улыбкой и сказал:
— У тебя вид совсем не удивлённый. Даже немного обидно.
Немад ответил с тем же безучастным лицом:
— Я весьма удивлён.
— Это у тебя удивлённое лицо? По тебе вообще не видно, скукота. Кстати, а ты выглядишь слишком спокойно. Здесь вообще-то не такое уж приятное мес…
Марнак вдруг стукнул себя кулаком по лбу, будто вспомнил что-то, и усмехнулся.
— Непривычно, вот и забыл. Теперь оно не включается сразу при входе.
Щёлк.
Он легко щёлкнул пальцами, и в тот же миг глаза Немада чуть расширились.
В тихом пространстве проступила явная божественная сила — сразу повсюду. Наконец завершённая и приведённая в действие Яма Разложения начала разлагать и пожирать две жертвы, которых проглотила.
— Ну как? Каково это — гнить заживо?
— …Не слишком приятно.
Немаду охватило чувство, будто всё это пространство люто его ненавидит. Будто сама густая злоба впивается в него и точит изнутри.
И дело было не только в коже. Всё тело, все внутренности вопили: останешься так — сгниёшь, расползёшься и умрёшь.
Нимб за спиной Немада излил мягкий свет. Ледяная божественная сила потекла из его тела, вступая в борьбу с Ямой Разложения — самим пространством вокруг.
Разложение замерзало. Гниение, пожиравшее тело Немада, сперва замедлилось, а потом почти остановилось. Он вливал огромное количество божественной силы и подавлял проявление чужой божественной власти.
Это было крайне неэффективно и даже близко не решало проблему. Он всего лишь отсрочил её.
Одной лишь божественной силой погасить божественную власть, развёрнутую жрецом уровня апостола, почти невозможно. Не будь у Немада запредельного, нечеловеческого запаса божественной силы, он бы не сумел даже этого. Да и так долго продержаться было непросто.
Всё упиралось в разницу эффективности. Чтобы одной лишь божественной силой сопротивляться уже завершённому проявлению власти, приходилось тратить её в разы больше, чем противник потратил на само проявление.
Если противостояние затянется, время будет играть только на руку Марнаку.
Немад заметил, как белая кожа противника в чёрном жреческом облачении понемногу разлагается.
«Эта божественная власть не различает своих и чужих. Раз она без разбора атакует даже хозяина, значит, по сравнению с властью, действующей только на врага, она либо долговечнее, либо мощнее, либо требует ничтожно мало божественной силы для активации».
А если эта власть была рассчитана на долгую работу, тянуть время было бессмысленно. Чтобы выбраться из этого пространства, оставалось только убить стоящего перед ним мужчину.
Конечно, если тот в самом деле решил умереть вместе с ним и затащил его в божественную власть без выхода…
Немад посмотрел в глаза человеку, который улыбался, пока сам гнил заживо. В самую глубину тёмных зрачков, где среди черноты тлели искры тёмно-зелёного огня.
Это были глаза того, кто отчаянно чего-то желает. Глаза, в которых чувствовалась твёрдая воля сделать то, что ещё предстоит.
«Не похоже, что он в отчаянии решил: „умрём вместе“».
Решение было принято. Убить мужчину перед собой, разрушить эту божественную власть, а затем, как и планировалось, заморозить насмерть всех людей в столице Южной империи.
— Ф-у-у.
Белое облачко дыхания сорвалось с губ. Стоило Немаду собраться, как температура в пространстве начала падать. Марнак взглянул на белый пар, вырвавшийся из собственного рта, и криво усмехнулся.
«Ну и невозможный же тип».
С падением температуры замедлилось разложение не только на теле Немада, но и на самом Марнаке. Однако особенно тревожиться не стоило.
Раз уж он затащил Немада в Яму Разложения, то выигрывал просто за счёт того, что продолжал дышать. К тому же ему было чертовски интересно, какое лицо сделает этот тип, когда он врежет по нему «новым способом применения», появившимся после эволюции Ямы Разложения.
— Постой.
Короткое слово Марнака остановило Немада как раз в тот миг, когда тот уже собирался сорваться с места.
Приём был очевидный. Немад мог и не останавливаться, но слово прозвучало до странности вовремя.
Слово попало точно в тонкую щель между расслаблением тела и новым напряжением. Прозвучи оно чуть раньше или чуть позже, Немад просто проигнорировал бы его и атаковал. Но оно вонзилось в слишком удачный миг, и он вдруг ощутил себя застигнутым врасплох. Немад замер.
— …Что?
Марнак языком слегка смочил губы, пересохшие от холода, и медленно заговорил:
— Почему ты так зациклен на том, чтобы убить всех людей в столице Южной империи? И вот что странно: я всё время наблюдал, и твой способ слишком грубый, слишком прямолинейный — настолько, что невольно думаешь, а правда ли ты хочешь всех перебить. Если бы для тебя действительно было важно убить каждого человека в столице Южной империи, нашлась бы куча способов куда эффективнее. Разве нет?
Если бы Немад действовал в полную силу, он мог бы перебить всех жителей столицы куда быстрее и проще, не засыпая её снегом столь неэффективно и не вымораживая город медленно, целиком. Это было совершенно очевидно.
Прозрачные небесно-голубые глаза отразили Марнака. И, глядя в них, Марнак понял: даже если этот мужчина не сумеет убить всех людей в столице Южной империи, он не особенно расстроится.
«Он считает, что уже убил достаточно? Нет, тоже не похоже».
Немад разжал плотно сомкнутые губы, и ровный голос произнёс:
— Если всё закончится лишь тогда, когда исчезнет одна из двух сторон, я решил, что лучше исчезнуть этой.
— Я не знаю всей предыстории, так что вообще не понимаю, о чём ты.
Он тянет время. Этот мужчина вовсе не интересовался его прошлым — он просто хотел, чтобы Немад продолжал неэффективно расходовать божественную силу.
Уловка была до смешного прозрачной. Немад немного помолчал, но всё же снова заговорил. Просто потому, что ему захотелось.
— …Я был шпионом Южной империи, отправленным в Северную. Агентом разведслужбы Южной империи. Да, таким было моё прежнее положение. Мои родители тоже были агентами разведслужбы Южной империи. К тому моменту, с которого начинаются мои воспоминания, они оба уже были мертвы. Меня растили под покровительством разведслужбы, и я, как само собой разумеющееся, проходил подготовку агента. Первым моим заданием стала отправка в Северную империю…
Марнак пропускал слова Немада мимо ушей и быстро оценивал собственное состояние.
Язык неприятно обложило, в животе жгло, а по всему телу расходилась тянущая боль — боль гниения заживо. Из-за божественной силы, которой Немад заполнил пространство, разложение шло медленнее, чем раньше, но от этого Марнак не переставал гнить заживо.
Двигаться было пока рано. Надо было дать собственному телу сгнить как следует — иначе по-настоящему эффективный удар по Немаду не получится.
— …Ещё до совершеннолетия мне выдали прикрытие, и я проник в учебное заведение Северной империи. Там я и начал действовать. Хотя действием это, по правде, трудно назвать — всё было слишком незначительно. Время, нужное лишь для того, чтобы подготовить почву к настоящей шпионской работе. Но я добросовестно…
«Говорит долго, объясняет обстоятельно, а подробностей неожиданно много. Он что, репетировал на случай, если кто-нибудь когда-нибудь спросит?»
Разложение, разошедшееся по всему телу, медленно, но настойчиво пожирало Марнака. Боль исправно сообщала, насколько далеко зашёл процесс, так что нужный момент он не упустит.
— …И вот так я случайно добрался до конца нити. До правды о смерти моих родителей. А правда была в том, что…
«Скучновато. Не привык такие истории рассказывать? Концовка очевидная. Даже любовной линии нет».
Судя по тому, что Марнак слышал, история Немада была несложной. Жизнь, в которой его вырастили агентом. Родители-агенты, якобы убитые Северной империей. Правда о том, что на самом деле их убила не Северная, а Южная империя. Связи с Северной империей, накапливавшиеся с детства. Разведслужба Южной империи, которая попыталась убрать его, поняв, что он докопался до истины. Побег, где ему несколько раз повезло. Заложники из числа связанных с ним людей и трагический конец. Божественная власть, полученная слишком поздно.
Всего лишь банальная трагедия.
— …Но это не месть. Чувства давно притупились. Скорее это ритуал, чтобы остановить будущие трагедии. Проблема изначально была в том, что империя раскололась надвое. Если одна из двух исчезнет и империя снова станет единой, новые трагедии вроде моей можно будет предотвратить. Поэтому я и решил.
Холодные до боли голубые глаза неподвижно смотрели на Марнака.
— Уничтожить Южную империю.
— Если нанести столице сокрушительный ущерб, Южная империя ведь не обязательно рухнет.
— Несколько лет назад я заранее сообщил Северной империи об этом ритуале и дал подготовиться. Сообщил, что Южная империя получит смертельный удар и основы государства пошатнутся. С тех пор император Северной империи начал готовиться. Готовиться поглотить Южную империю. Когда первый снег упал на столицу Южной империи, армия Северной империи уже двинулась вперёд.
— …Что?
Смысл слов Немада был предельно прост.
Война. Начинается война. Нет, если он говорит правду, она уже началась. Война за объединение империи, расколотой надвое.
Если всё это правда, Северная империя уже внезапно перешла в наступление на юг, по ключевым крепостям вдоль границы.
Впрочем, тем, кто достиг уровня апостола, и правда незачем ограничиваться масштабом одного города. Рано или поздно должен был появиться и тип покрупнее — тот, кто играет целыми государствами, как этот парень.
«Войну я как переменную не закладывал».
Марнак слегка нахмурился и впился в Немада взглядом.
— Ты меня раздражаешь буквально во всём.
— Могу ответить тем же.
Разговор закончился. Их взгляды скрестились, и оба апостола одновременно рванули с места.
Немад оттолкнулся от затвердевшей земли, а вокруг него стремительно закружились четыре ледяные завесы. Ледяная дубина, ставшая куда больше прежней, рассекла воздух и обрушилась на Марнака.
Лязг!!!
Марнак быстро взмахнул Отчаянием и отвёл ледяную дубину. Силы в ударе было больше, чем раньше, но теперь к движению добавилась мощь Письмен Разложения, разогнанных до предела, и Марнак скользящим движением увёл вложенную в дубину мощь в сторону.
Расстояние сокращалось. Воспользовавшись крошечной брешью, которую сам же создал, отражая удар дубины, Марнак рванул к Немаду. Словно только этого и ждали, четыре тонкие ледяные завесы преградили ему путь.
Отчаяние прочертило в воздухе синюю дугу и ударило вперёд. Один ледяной заслон был пробит, и в нём раскрылась щель.
Марнак снова бросился в неё. Но три оставшиеся завесы тут же сместились и коснулись его тела. Цепкий холод, наполненный божественной властью и крошащий всё, впился в плоть Марнака.
Письмена Разложения вспыхнули ярче. Колышущаяся божественная сила обернулась божественной властью и вошла в тело Марнака. Разложение, до того в первую очередь гноившее внутренности, перекинулось на куски плоти, к которым пристала и которые уже начала сковывать божественная власть холода.
Плоть сгнила и осыпалась с тела Марнака прежде, чем холод успел распространиться дальше. Ледяные завесы не отступали и ещё несколько раз цеплялись за его тело.
Марнак мчался вперёд, почти рассыпая на бегу гниющее мясо, и наконец добрался до Немада.
Отчаяние сверкнуло; Марнак вывел лучшую траекторию, на какую был способен в нынешнем состоянии, и ударил Немада по шее.
Но плоть и мышцы, потерянные по дороге, не дали этому удару дотянуться до уровня настоящего мастера.
Лязг!!!
Немад ногой ударил по плоскости клинка Отчаяния и сбил его в сторону. Подброшенное Отчаяние взлетело и закувыркалось в воздухе, а ледяная левая рука Немада пробила живот Марнака насквозь и вышла с другой стороны.
Чвак.
Наружу потекли кишки, кровь и комья плоти.
— Кхе.
Марнак выплюнул кусок внутренностей, поднявшихся к горлу, и тихо хохотнул.
— А ты, смотрю, кое-что умеешь.
— …Рукопашный бой — одно из многих моих умений.
— …Удобно тебе, талантов куча.
Немад оглядел тело Марнака. Пробитый живот. Лицо, на котором из-за сгнившей и осыпавшейся плоти там и тут белели кости. Что творилось с телом под чёрным жреческим облачением, нетрудно было представить и без взгляда.
Жизнь в нём, скорее всего, едва теплилась.
Немад безучастно произнёс:
— …Ты проиграл.
После этого победного заявления улыбка на губах Марнака стала ещё шире.
— Обычно тот, кто первым это говорит, и проигрывает. Болван.
Тук.
Слишком близко. Полусгнившая ладонь Марнака метнулась вперёд и закрыла лицо Немада. Без удара, без толчка — тихо и почти нежно.
Из-за ладони, закрывшей ему обзор, донёсся голос:
— Я переложу на тебя половину всего этого «Разложения».
— Кха?!
Тело Немада дрогнуло, и ледяная рука, пронзавшая живот Марнака, рассыпалась. Белое лицо исказилось; Немад, захлёбываясь болью во всём теле, прикрыл лицо единственной оставшейся рукой.
Пока Немад пятился, тело Марнака, ещё недавно сгнившее, быстро восстанавливалось.
Новая возможность, которую Яма Разложения получила после эволюции, позволяла при касании передавать противнику половину повреждений, которые она уже успела нанести телу Марнака.
Вот почему Марнак заговорил с ним, ждал и снова ждал. Ему нужно было выиграть время, чтобы Яма Разложения успела как следует изъесть его собственное тело.
Марнак поднял с пола Отчаяние и улыбнулся ещё ярче прежнего.
— Ну как? Каково это — впервые в жизни сгнить заживо? Бодрит, да? Ха-ха-ха!