Ад

Асахи сидит у меня на коленях, лицом к лицу, пока я придавлен к кровати.

— Ты... ты это серьезно?.. — спрашиваю я, заглядывая ей в глаза с такого близкого расстояния, на котором еще никогда не был.

— Конечно. Это ведь наказание за проигрыш. Проигравший слушает победителя... верно? — говорит она с чарующей, почти колдовской улыбкой.

— Понял... Но, пожалуйста, полегче со мной...

Не то чтобы я был готов, просто сопротивляться ей нынешней было выше моих сил.

— Тогда... закрой глаза?

Я послушно закрываюсь, и все чувства, кроме зрения, обостряются до предела. Приятная тяжесть на бедрах. Сладкий аромат шампуня, щекочущий ноздри. В местах, где мы соприкасаемся, чувствуется почти обжигающее тепло.

Она обещала «атаковать по полной», но это уже не просто «близко», это максимальный контакт.

Её «вторая форма» — режим гиперактивной нежности — превзошла все мои ожидания. Похоже, я открыл ящик Пандоры, который не следовало трогать.

Я чувствую кожей её тепло сквозь воздух. Её дыхание едва касается моего лица. Если я открою глаза, её лицо будет так близко, как никогда прежде.

Это не просто «райское наслаждение»... кажется, я уже в раю.

***

— Время переносится на день назад, до того как я попал в «рай».

Кто-нибудь, спасите меня.

Понедельник, прошло два дня с тех пор, как я ходил болеть за Асахи. Второй этаж главного корпуса школы Сюхоин превратился для меня в филиал ада.

— Эй, слушай... это правда?.. Ну, про Хикару...

— Да ну... быть не может... Чтобы она и этот...

— Но слухи просто так не рождаются, да? Говорят, в классе были те, кто всё слышал своими уши...

— Бред... Коллективная галлюцинация, не иначе.

Шепотки девчонок доносились из каждого угла кабинета.

— Да это нереально... почему именно он?..

— Чувак, я в глубоком шоке...

— Какой шок, я просто в бешенстве. Кто-нибудь, вмажьте ему за меня... физически.

Парни даже не пытались скрывать свою ненависть. Воздух в классе был холоднее, чем в самой глубокой бездне ледяного ада. Тема дня, само собой, — Тот Самый Инцидент. Признание Асахи Хикару, которое она выпалила сразу после своей триумфальной победы.

Свидетелей было человек десять, но к утру понедельника об этом знала уже вся школа.

С самого прихода я не получал прямых вопросов или обвинений — только колющие, ядовитые взгляды. Я-то, наивный, в глубине души (совсем чуть-чуть!) представлял себе сцену из подростковой драмы: все окружают меня, хлопают по плечу:

«Красава! Как ты её закадрил?»

«А Кагэяма вблизи-то ничего так...»

«Я любил Асахи, мне больно... но если она счастлива, я спокоен!»

...Ага, размечтался. Реальность оказалась куда жестче. Я чувствовал себя так, будто меня заставили танцевать джигу на ковре из раскаленных иголок.

К тому же главная виновница «торжества» в классе отсутствовала. После субботы и воскресенья Асахи получила официальное освобождение от занятий, так как турнир продолжался. Значит, сегодня мне придется выживать в этом аду в одиночку.

Я уже собирался прибегнуть к своей коронной тактике — «прикинуться мертвым» (фейн-дес), уткнувшись лицом в парту, как в кармане завибрировал телефон.

Сообщение от Хино-сан: «Тебе помочь?»

Я поднял взгляд на первую парту. Аяка смотрела прямо на меня. Глазами она повторила тот же вопрос.

«Всё норм. Скоро уляжется. Слухами земля полнится и всё такое», — быстро напечатал я в ответ.

Ни черта не норм, и само оно не уляжется. Но если сейчас в дело вступит еще и «Стальная Староста», класс просто превратится в пепелище.

«Ясно. Но если что — сразу говори», — пришел ответ.

Раньше я её побаивался, но иметь такого союзника — это просто имба. Я уже хотел написать «спасибо», когда пришло еще одно сообщение:

«Я за вас болею. За вас обоих».

От этих слов на душе стало чуть легче.

«Спасибо. Если припрет, я обращусь».

До начала урока оставалось пять минут. Думать о своем положении было бесполезно, поэтому мысли невольно переключились на Асахи. Наверное, сейчас она в самом разгаре матча. Я за неё уже не беспокоился, но возник другой вопрос: как мне ответить на её чувства?

Отрицать, что она мне нравится в романтическом плане, было бы глупо. Значит, у нас «взаимность».

Но, черт возьми, внутри меня всё еще сидело это дурацкое чувство неполноценности. Трудно поверить, что человек, способный устроить такой хаос в масштабах школы всего парой слов, действительно хочет быть со мной.

В таких невеселых мыслях, совершенно не слушая учителей, я дожил до обеда. Едва прозвенел звонок, я схватил пакет с едой и поспешил к выходу, стараясь не привлекать внимания.

Слухи расползлись по всей школе — даже в коридорах на меня пялились. Иронично: теперь я на собственной шкуре прочувствовал, каково это — быть вечным объектом внимания, как Асахи, только в самом неприятном смысле.

Я по привычке направился к нашему обычному месту встреч, гадая, как буду отбиваться от вопросов Хаято и Юмы. Но стоило мне дойти до перехода между корпусами, как сзади раздался оглушительный крик:

— А-а-а! Вот ты где! Я-то думаю, куда ты из класса делся, а ты тут бродишь!

Я обернулся. Передо мной стояла миниатюрная девушка, на голову ниже меня.

— Ты ведь Кагэяма-кун из «B» класса, верно? — спросила она с сильным акцентом. Её боб-каре с открытым лбом забавно подпрыгивало при каждом шаге.

— Ну... да...

— Слушай, у меня к тебе дело есть. На пару слов, а?

Мы никогда не общались лично, но я знал, кто это. По уровню дружелюбия она могла потягаться даже с Асахи. Одна из самых популярных девчонок на потоке. Как называл её Хаято — «Убийца из Кансая».

Огата Аканэ предстала передо мной.