Первая любовь Асахи Хикару

Думаю, я была «папенькиной дочкой», и это признавали все, включая меня саму.

С начальной школы, стоило мне провалить тренировку или проиграть матч, я тут же бежала плакаться папе.

— Всё, я бросаю теннис! — рыдала я, и папа неизменно вел меня куда-нибудь в веселое место.

Универмаги с кучей магазинов или парки аттракционов... В эти сказочные часы я мгновенно забывала обо всём плохом. Возвращаясь домой после целого дня веселья, папа всегда гладил меня по голове и спрашивал: «Ну как, сегодня было весело?».

Когда я отвечала: «Очень!», он обещал: «Тогда сходим еще раз», назначая следующую встречу.

Он никогда не говорил мне: «Завтра постарайся на теннисе» или «Хикару, ты справишься». И именно поэтому на следующий день я снова могла стараться.

Я обожала папу. Я не заходила так далеко, чтобы говорить, что выйду за него замуж, когда вырасту, но в глубине души верила, что моим мужем станет кто-то очень на него похожий. Помню, я даже спрашивала маму: «Почему ты вышла за папу?». Она всегда немного смущенно улыбалась и отвечала: «Потому что с папой мне было спокойнее всего».

Друзья, приходившие к нам в гости, часто подкалывали отца: «Надо же, как такому парню удалось отхватить такую красавицу-жену», но мама всегда со смехом отвечала, что всё было наоборот.

Я думала: если они так любят друг друга, почему не липнут друг к другу постоянно? Лично я бы ни на шаг не отходила от любимого человека. Но, видимо, они оба были ужасными скромниками.

В средней школе папа, работавший в сфере международной торговли, стал чаще уезжать в заграничные командировки. Мы с братом выросли, и это стало поводом для меня потихоньку «выпуститься» из статуса папенькиной дочки. Я научилась хоть немного контролировать свои эмоции и понимала, что нельзя вечно капризничать перед отцом. Лгала бы я, если бы сказала, что мне не было одиноко, но, глядя на сверстников, я видела, что это естественный процесс взросления.

Прошло время, я разучилась просить о помощи и стала старшеклассницей.

Впервые я заметила его осенью на первом курсе... как раз во время культурного фестиваля.

Закончив подготовку в своем классе, мы с Аякой и Аканэ отправились смотреть, что напридумывали другие. Первым делом мы заглянули в класс «Б», где устроили тир. Все ребята шумно и весело суетились, готовясь к открытию. И только один человек в одиночестве, со списком в руках, молча проверял безопасность аттракциона.

Парень внимательно осматривал детские подставки для ног на предмет неисправностей. Ответственный за безопасность... Эту нудную роль, которую обычно кому-то навязывают, он исполнял тихо и добросовестно. Глядя на него, я подумала: «А ведь он чем-то похож на папу».

Внешность, манера поведения, эта общая сдержанная аура... почему-то мне так показалось.

Чуть позже я узнала о нем больше. Его звали Кагэяма Рэйя.

Мы были в разных классах, он увлекался играми. Я слышала, что он ни в каких клубах не состоит, зато где-то подрабатывает. Он переехал сюда только перед поступлением в старшую школу. Наверное, поэтому у него было мало знакомых, и я часто видела его одного.

Несколько раз я порывалась заговорить с ним, но каждый раз медлила. Всё-таки заговорить с парнем только потому, что «он похож на моего папу» — это как-то неловко.

Но именно поэтому я начала брать у брата консоль и играть в свободное время. Я думала: если у нас будут общие темы, заговорить будет проще.

Но сама не заметила, как просто втянулась в игры. В итоге повода заговорить так и не нашлось, а месяцы летели.

Став второкурсницей, я начала ненавидеть теннис, который всегда так любила. Причиной стала травма левого колена в конце первого курса. Сама травма зажила быстро под присмотром нашего врача. Я знала, что сейчас могу двигаться без проблем, но в момент, когда нужно было сделать резкий шаг, тело каменело.

«А что, если это случится снова? Вдруг на этот раз будет серьезнее? Вдруг я больше никогда не смогу играть?»

Чем больше я думала об этом, тем сильнее страх сковывал ноги. Я не могла нормально тренироваться.

Мама говорила, что мне не нужно заставлять себя. Но я видела, что она — человек, которому пришлось отказаться от пути профессионала — всё равно возлагает на меня огромные надежды. Я знала, что брат бросил теннис в том числе для того, чтобы мама могла уделять всё свое время только мне. Я не могла показать свою слабость Аяке или Аканэ, которые всегда болели за меня. Именно благодаря их поддержке я зашла так далеко.

И теперь тяжесть этих ожиданий начала меня душить. Я злилась на саму себя, погружаясь в порочный круг уныния. В старые времена я бы просто поплакалась папе. Он бы сводил меня куда-нибудь, и на следующий день я бы снова стала собой.

Но папа был в длительной командировке. К тому же я сама решила «повзрослеть» и не могла теперь малодушно просить о помощи. В итоге я осталась один на один со своим стрессом.

А потом случилась та небольшая ссора с мамой на тренировке.

«Если тебе так тяжело, может, возьмешь паузу в теннисе?» — предложила она, и я взорвалась. Я знала, что сама виновата в своих неудачах, но слышать такое было невыносимо. Ведь я всё еще любила теннис и не хотела от него отказываться.

После ссоры, чувствуя себя виноватой и разбитой, я решила поехать домой одна. Пока я ждала автобус, на душе становилось всё чернее. С тяжелым сердцем я зашла в салон и увидела его.

Кагэяма Рэйя. Человек, с которым мы с этого года учимся в одном классе. Человек, который чем-то напоминает мне отца.

Я не почувствовала в этом «перста судьбы» и не ждала, что что-то изменится. Просто... сама не заметила, как окликнула его.

— Кагэяма-кун... верно? Из моего класса.

Я еще не знала, что это станет началом моего возрождения... и истории моей первой любви, яркой, как само солнце.