Сообщники

Как только двойной парамицу был достигнут, настало время Асахи возвращаться домой.

Она молча собирала вещи, я так же молча готовился её проводить. Сказать, что я не думал о том, что произошло ранее, было бы ложью, но проводить её до станции было необходимо. На прошлой неделе она скромничала и отказывалась, но в этот раз не сказала ни слова против.

— Ну... пойдем?

— Угу.

Заперев квартиру, мы вышли на улицу. Май близился к концу, лето дышало в спину, но в семь вечера уже вовсю властвовали сумерки. Мы шли рядом по вечерней дороге, глядя под ноги.

— Эх... сегодня тоже было здорово, — Асахи потянулась, довольно жмурясь.

— Кто бы мог подумать, что за каких-то 240 иен можно так развлечься.

— Что, она правда такая дешевая?! Это же меньше половины стоимости обеда в столовой... — она искренне поразилась бюджетности инди-игр.

— Но в следующий раз хочется снова поиграть во что-то кооперативное.

— На самом деле я тоже об этом думал и уже присмотрел пару интересных тайтлов.

— Серьезно?! Каких?

— Сюрприз. Узнаешь, когда придешь.

— Ну вот... теперь мне любопытно...

Мы общаемся всего около месяца. Но эти часы наедине сближают сильнее, чем кажется. Раньше наши диалоги были неуклюжими, а теперь мы болтаем совершенно естественно.

Когда мы прошли половину пути до станции, Асахи заговорила тихим, почти шепчущим голосом:

— Слушай, Кагэяма-кун... Ты ведь уже понял, да? Что я и сегодня прогуляла дневную тренировку...

— А... ну, я догадывался.

Я не знал, что ответить, поэтому выдал нечто неопределенное.

— Да. И не только сегодня... на самом деле, я уже давно так...

— Ну, и что с того? Если хочется отдохнуть — отдыхай. Я же говорил, я и сам тот еще прогульщик. Хотя Хино-сан, наверное, снова бы разозлилась и сказала, что нас нельзя сравнивать.

Она коротко усмехнулась, но её лицо тут же снова омрачилось.

— Прости...

— Э? За что?

— Я как будто... пользуюсь твоей добротой. Использую тебя, потому что мне так удобно...

— «Используешь»? У меня ни разу не возникло такого чувства.

— ...Я знала, что ты так скажешь. И знала, что ты не будешь спрашивать о причинах, а просто примешь меня такой...

Она говорила так тихо, будто исповедовалась. В её голосе чувствовалась такая тяжелая, темная вина, которую никак не ожидаешь услышать от «сияющей» Асахи Хикару.

— Поэтому, когда тогда у игрового центра Аяка нас застукала... я подумала, что нельзя больше доставлять тебе проблемы. Решила, что больше не приду.

— Вот оно что...

— Да... я правда плохая девочка... Подвожу тебя, подвожу Аяку, расстраиваю маму...

— Может, это и так, но... если честно, мне стало легче, когда я это услышал.

— ...А? Легче?

— Ну, понимаешь, Асахи Хикару для нашей школы — это символ. Красавица, любимица всех и каждого, отличница, спортсменка... идеальный человек.

— Да ну, не преувеличивай... — она смущенно покраснела.

— В терминах игр ты — главный герой со стихией Света. А я — моб со стихией Тьмы. Мы из разных миров. Честно говоря, в самом начале я хотел поскорее дистанцироваться от тебя, пока не огреб проблем.

Я наконец-то озвучил то, что чувствовал в первый день.

— Ого... правда?.. — она выглядела немного грустной, будто её задело то, что она была мне в тягость.

— Ну а как иначе? Если в серые будни такого типа, как я, врывается кто-то вроде тебя, это пугает.

— ...Прости.

Она совсем поникла.

— Но это было только сначала. Когда мы начали играть вдвоем, мне стало по-настоящему весело. Я захотел, чтобы это продолжалось. И когда я узнал, что ты прогуливаешь теннис, чтобы посидеть у меня и поиграть — я выдохнул. Подумал: «Надо же, она такая же, как я».

— Ну... это само собой... я ведь обычная девушка...

— Вот именно. Поэтому я и дальше буду звать тебя без всяких задних мыслей. Если, конечно, тебе это не в тягость.

— Вообще не в тягость! Мне ведь тоже... очень весело с тобой...

— Тогда не вини себя. Давай просто... пока ты в моей комнате за приставкой, оставляй все свои проблемы за порогом. Просто наслаждайся моментом.

Наверное, такой сиюминутный гедонизм — не лучшая жизненная позиция. Но мы ведь еще школьники, мы чертовски неопытны. Если давление и ответственность готовы раздавить тебя — почему бы не сбежать на время? Возможно, именно этот побег даст силы выстоять, когда бежать будет некуда.

— Это моё мнение. Конечно, я не знаю, какой груз ты несешь, так что мои слова могут звучать безответственно.

— Нет... мне стало гораздо спокойнее после твоих слов... Кагэяма-кун, ты правда... очень... добрый...

Асахи посмотрела на меня, будто проглотив какое-то другое слово.

— Добрый? Ну, скорее я пытаюсь затащить тебя на своё дно, так что это вряд ли можно назвать добротой.

— Ха-ха, может и так. Ладно, тогда зачеркиваем «добрый», записываем «ужасный человек».

Она весело рассмеялась. Наконец-то к ней вернулся её обычный вид.

— Только... если нас снова поймает Хино-сан, обещай, что как сообщник будешь оправдываться вместе со мной.

— Аха-ха, что это за условие?

— Я серьезно, она меня пугает...

— Хм-м... надо подумать... Аяка в гневе — это и правда страшно! — она хитро прищурилась и хихикнула.

Я распинался перед ней долго, но суть проста: эта её улыбка «световой стихии» — мой криптонит. Моя критическая уязвимость. Это не сотрет её вину или давление, но если ей стало хоть на каплю легче — значит, я не зря толкал эти пафосные речи.

Мы дошли до станции, договорились о следующем «заговоре» и попрощались. Глядя, как она исчезает за турникетами, я подставил лицо ночному ветру и подумал:

«Черт. К экзаменам-то я так и не подготовился...»