Служить в постели?! Собираешься… спать со мной вместе?!

Е Цин и момо Фан немедленно изменились в лицах.

— Когда это произошло? — спросила Е Цин.

— Говорят, прошлой ночью. Встав, чтобы справить нужду, Юй Чжу упала в пруд, где полоскали белье. А утром её нашли уже белой как снег, — ответила Цзы Чжу, до сих пор испытывая дрожь от увиденного тела Юй Чжу.

— Ты уверена, что это Юй Чжу? — уточнила момо Фан.

Цзы Чжу энергично кивнула:

— Я лично видела, это была точно она.

Только что найденная ниточка вновь оборвалась.

Кто бы ни стоял за этим, он оказался гораздо хитрее, чем представляла себе Е Цин.

Она вдруг почувствовала, что дворец действительно место, которое пожирает людей.

Момо Фан, видимо, заметила её мрачные мысли, поэтому утешила:

— Госпожа, не беспокойтесь. Если это «маленький бес», то рано или поздно он себя раскроет.

Е Цин кивнула, но тяжесть на душе не уходила.

Почему так трудно быть соленой рыбой, которая живет тихой жизнью и ждет смерти?

Из-за этого инцидента дворец Чжаоян накрыли темные тучи, но эти тучи полностью рассеялись, когда вечером прибыл евнух Ань Фу.

Вернее, его прибытие вызвало радость у Цзы Чжу и других слуг дворца Чжаоян, в то время как Е Цин была окутана унынием.

Ань Фу принес устное распоряжение о том, что император пожелал видеть её в своей опочивальне.

Лицо Е Цин стало черным, как дно горшка. Этот пёс-император не должен поступать так коварно с благодетелем!

Она только утром защищала его перед императрицей-матерью, и вот так он отплатил ей?

Момо Фан, обычно строгая, тоже не смогла сдержать улыбку.

Слуги во всем дворце Чжаоян стали такими энергичными, словно им ввели куриную кровь. Все так и порхали с улыбками на лицах.

Е Цин была отправлена Цзы Чжу в ванну, где её купали в теплой воде с молоком, а после купания нанесли ароматный крем.

Она почувствовала себя куском жирного мяса, тщательно вымытым перед жаркой, и нервничала.

Момо Фан, будучи пожилым работником дворца, заметила, что у Е Цин всё ещё остались детские черты на лице. Она пожалела её и приказала нескольким служанкам сделать массаж, чтобы расслабить мышцы и успокоить нервы.

Е Цин уже была смущена. После того как несколько служанок сделали ей массаж по указанию момо Фан и ушли... Момо Фан напомнила ей о некоторых вещах, на которые следует обращать внимание во время секса.

Хотя в душе она была современной молодой женщиной, Е Цин, которая была одинока более двадцати лет, всё равно сильно покраснела.

Даже в этот момент она всё ещё пыталась найти повод, чтобы избежать встречи:

— Момо, кажется, у меня скоро начнутся женские дни, — слабо возразила она.

Момо Фан ответила:

— Госпожа, не волнуйтесь. Я посмотрела записи Цзы Чжу. До этих дней ещё около десяти дней.

Е Цин молча вздохнула, порылась в своей шкатулке с украшениями и нашла особенно острую шпильку и воткнула её в волосы.

Хотя пёс-император выглядит как человек, если в тот момент она всё ещё будет чувствовать отвращение, в худшем случае они умрут вместе.

Е Цин, словно ожидая падения в кипящее масло, сидела на иголках, пока луна не поднялась высоко в небо.

Роскошный паланкин с шестнадцатью носильщиками, украшенный двумя красными фонарями, остановился у ворот дворца Чжаоян. Это был символ приглашения на ночь с императором.

По дворцовым правилам, в первый раз, когда наложница ночует с императором, она должна идти в его опочивальню во дворец Чжаодэ. Главные наложницы ехали в паланкине, который несли четверо человек, а те, кто был ниже их по положению, ехали в маленьком паланкине, который несли двое.

Императрица является матерью страны и не обязана следовать этому правилу.

Именно из-за этой чести многие наложницы стремятся занять место императрицы, несмотря ни на что.

Ань Фу лично пришел за Е Цин, проявляя крайнюю почтительность:

— На границе неспокойно, государственные дела требуют времени. Его величество действительно не мог выделить время, чтобы приехать, но специально повелел мне доставить императрицу во дворец Чжаодэ.

Весенний ветер был прохладным, а наряд, выбранный для неё Цзы Чжу и момо Фан, был хоть и красивым, но недостаточно теплым.

Закутавшись в теплую накидку, Е Цин, под одобрительные взгляды служанок, дрожа от холода, уселась в паланкин.

Момо Фан, понимая важность момента, сунула Ань Фу набитый кошель:

— Благодарю вас, евнух Ань.

— Это моя обязанность, — ответил Ань Фу, отказываясь принять подарок. Он и момо Фан когда-то вместе служили императрице-матери. В те годы момо Фан часто наставляла его, позже он последовал за императором. Хотя они с момо Фан и стали реже общаться, их дружба сохранилась.

Короткая поездка в паланкине была удивительно гладкой. Прежде чем она успела что-либо осознать, они уже прибыли во дворец Чжаодэ.

Младшая служанка проводила её до внутренних покоев, но остановилась у двери:

— Опочивальня императора — место, куда нам вход запрещен. Ваше Величество, может войти сама, — почтительно сказала служанка.

Служанкам нельзя входить в покои?

 Е Цин поинтересовалась:

— Тогда кто прислуживает Его Величеству в повседневной жизни?

— Отвечаю императрице, Его Величеству прислуживают евнух Хэ Шунь и несколько младших евнухов, — ответила младшая служанка.

Этот ответ удивил Е Цин.

Она отпустила служанку и вошла в опочивальню одна. Покои императора оказались далеко не такими роскошными, как она ожидала. Взгляд сразу упал на большую кровать и низкий столик. На столике лежала тарелка с закусками, а за ним была стена книжных полок, заполненных книгами.

У пса-императора ведь есть императорский кабинет, зачем ещё и здесь хранить столько книг?

Е Цин было интересно, но она боялась, что Сяо Цзюэ вот-вот войдёт, поэтому не осмелилась подойти и посмотреть.

Она осторожно села на край кровати, чувствуя себя как новобрачная. Но, присев, она поняла, что кровать очень жесткая и совсем неудобная.

Пёс-император не будет же сам себя так мучить, верно?

Прошло полчаса, в течение которых она сидела, терпеливо ожидая. Полчаса в древние времена были эквивалентны одному часу в наше время. Она просто почувствовала боль в шее.

Е Цин слегка повернула голову и посмотрела в сторону двери. Снаружи было тихо, и не было никаких признаков того, что кто-то собирается войти.

Ещё примерно четверть часа она сидела, её шея и спина затекли, а желудок громко урчал от голода.

Из-за нервов она почти не ужинала, а момо Фан, боясь, что ей ночью понадобится вставать, запретила пить много воды.

Быть императрицей и так мучиться, и дойти до такого жалкого состояния, Е Цин чувствовала, что её судьба действительно печальна.

Её взгляд жадно остановился на тарелке с закусками. Ну что ж, если съесть одну штучку, никто, вероятно, не заметит, верно?

Голод победил здравый смысл. Е Цин потянулась за закуской.

Сначала одну штуку, потом вторую... В конце концов, Е Цин нашла на книжной полке книгу и начала читать её, одновременно поедая закуски.

Большинство книг на этих полках были о способах управления страной, а также несколько редких экземпляров книг по военному искусству.

Е Цин признала, что её интересы не так высоки и изысканны, поэтому выбрала книгу по неофициальной истории и читала её с увлечением.

Последствием чтения книги и одновременного поедания закусок стало то, что Е Цин съела всё, даже не заметив этого.

Она взглянула на тарелку, на которой остались только крошки, и подумала, что управляющий дворцом Чжаодэ не слишком предусмотрителен.

Всего одна маленькая тарелочка, на которой так мало еды, что ей бы хватило лишь на перекус. Если бы пёс-император был голоден, ему и близко не хватило бы, чтобы наесться!

Е Цин смотрела на пустую тарелку, которая ей сильно мозолила глаза, и хотела найти место, чтобы её спрятать. Но хотя тарелка и была маленькой, на самом деле спрятать её было негде.

Если завтра утром младшие евнухи найдут эту тарелку при уборке, из тех, кто оставался здесь на ночь, будет только пёс-император и она, и тогда она потеряет всё своё достоинство.

Если просто оставить тарелку здесь, Е Цин сама чувствовала бы себя неловко, глядя на неё.

После долгих раздумий ей пришлось с высокомерным и холодным выражением лица выйти из опочивальни.

— Что угодно императрице? — спросила служанка у двери.

— Угощения Его Величества пришлись мне по вкусу. Пусть принесут ещё одну тарелку, — сказала Е Цин и, с высокомерным видом, вернулась в покои.

Вскоре младший евнух принес новую тарелку с закусками и унес старую.

Как и ожидалось от человека, служащего императору, увидев это, на лице младшего евнуха не отразилось ничего, кроме уважения.

Е Цин была очень довольна, считая, что слуги здесь настолько понимающие, что её поедание тарелки закусок не дойдёт до ушей пса-императора.

*

В это время в боковом зале дворца Чжаодэ император при свете лампы просматривал мемориалы.

Ань Фу, стоявший рядом, взглянул на небо и, вспомнив об императрице, которая ждала в опочивальне, осмелился сказать:

— Ваше Величество, уже полночь. Завтра будет утренняя аудиенция. Пора отдохнуть.

— Ситуация на границе требует срочных решений. Эти документы нельзя откладывать, — в глазах Сяо Цзюэ уже появились красные прожилки. Уставший, он потер лоб и приказал. — Ань Фу, принеси мне чашку крепкого чая.

— Это... — Ань Фу колебался снова и снова, но всё же напомнил: — Ваше Величество, вы забыли, что сегодня ночь, когда императрица должна спать с вами.

Рука императора застыла над бумагой. С явным интересом он спросил:

— Как дела у императрицы?

— Слуги говорят, что она просила принести ещё закусок. Больше ничего, — ответил Ань Фу.

— Закусок? — Сяо Цзюэ удивился этому ответу.

Он так долго не приходил. Эта женщина разве не должна была попытаться что-то узнать о нём?

Тск, эта женщина определённо привлекла его внимание.

Откладывая кисть с красными чернилами, Сяо Цзюэ сказал:

— Пойдем посмотрим.

Хотя это была всего одна фраза, Ань Фу уже засиял от радости.

*

Е Цин сидела на стуле, скрестив ноги, и держала в руках книгу неофициальной истории. Она была очень сонной, её голова клевала, как цыплёнок, клюющий зерно.

Сяо Цзюэ вошёл в покои, не позволив дворцовым слугам сообщить. Он застал такую картину, и на его лице мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка.

В этот момент книга выскользнула из рук Е Цин и упала на пол.

Звук сразу разбудил её. Увидев стоящего в дверях пса-императора, она так испугалась, что резко вскочила со стула.

Но из-за того, что ноги долго были скрещены, они онемели, и она рухнула на пол, чувствуя такую боль, что хотела свернуться в узел.

Черт, теперь я опозорилась, хуже некуда!

На лице Сяо Цзюэ появилось то самое выражение отвращения, которое Е Цин уже знала до боли хорошо. Он молча подошёл, заставил её вытянуть ноги и нажал на несколько акупунктурных точек.

Боль от онемения мгновенно утихла.

— Благодарю, Ваше Величество! — с неподдельной благодарностью произнесла она.

Она попыталась встать изящно, но увидела помятую книгу, на которой только что сидела, и всё её изящество улетучилось.

Пёс-император имел одну неоспоримую особенность, которую едва ли можно считать достоинством — он любил книги до безумия.

Видя, как лицо Сяо Цзюэ мгновенно омрачилось, Е Цин подняла книгу и попыталась разгладить её руками, но та всё равно не вернулась в прежний вид. Она осторожно предложила:

— Ваше Величество... Ваше Величество, мне очень нравится эта книга. Не могли бы вы подарить её мне, а я найду вам другой экземпляр?

Переводчику есть что сказать: Как думаете, что сделает император? Я уверенна, его действия вас удивят))