У него в комнате женщина?

Раздача каши не требовала больших усилий, но однообразное повторение движений вызывало усталость. Руки у Е Цин начали затекать, а на лбу выступила лёгкая испарина.

Она была слишком сосредоточена на раздаче еды и вовсе не заметила Сяо Цзюэ, стоящего неподалёку. Только когда Цзы Чжу случайно подняла голову, то тут же тронула Е Цин за руку и прошептала:

— Госпожа, вон там господин.

Е Цин обернулась и действительно увидела его у стены. Он всегда предпочитал носить тёмные одежды, но почему-то сегодня был одет в длинное одеяние цвета лунного света. На ткани была тайная вышивка, и, когда солнечный свет падал на него, на воротнике проступали едва заметные серебряные узоры.

Из-за стены тянулась цветущая ветка граната, её зелёные листья и алые цветы наполняли воздух весенним настроением. Сяо Цзюэ стоял, скрестив руки на груди, лениво прислонившись к стене. Обычно холодный и неприступный, сейчас он выглядел почти беспечным, напоминая юношу.

Неожиданно в голове Е Цин всплыли строки стихотворения:
«Горы камней словно нефрит,
Сосны в ряд словно изумруд.
Юноша дивен и несравним,
В целом свете подобных нет ему.»

— Госпожа, позвольте мне, — с улыбкой предложила Цзы Чжу, принимая из рук Е Цин деревянный половник.

Руки Е Цин и правда болели от долгой работы, поэтому она позволила Цзы Чжу занять её место.

Подойдя к стене, она оказалась перед Сяо Цзюэ. Но вот что сказать? Им и правда редко находилось, о чём поговорить.

Помедлив, она спросила:

— Утром Цзы Чжу сказала, что господин ушёл осматривать русло реки. Почему так быстро вернулись?

— Вода ещё не сошла полностью, можно было проверить только те места, где она уже спала, — спокойно ответил он.

Е Цин кивнула и вновь задумалась, о чём говорить дальше.

— Вы раздавали кашу? — неожиданно спросил он. В его представлении Е Цин всегда была хрупкой и избалованной.

— Да, я всё равно без дела сидела. Решила прогуляться и осмотреться. Увидела, что тут слишком много беженцев, а слуги, раздающие кашу, не справляются, вот и решила помочь.

День выдался жарким, и после работы у Е Цин на носу выступили капли пота. Щёки окрасились лёгким румянцем, делая её похожей на только что распустившуюся розу, нежную и очаровательную.

Е Цин унаследовала не черты родителей, а величественную красоту императрицы-матери. Лицо благородное и изысканное, но не вульгарное, красота яркая, но не вызывающая. Она словно величественный пион, затмевающий прочие цветы.

Сяо Цзюэ изучал её усталым взглядом, за которым скрывалось нечто, понятное только ему. Он хотел было вытереть пот с её лица, но вспомнил, что у него нет при себе платка.

Нахмурившись, он резко поднял руку. Е Цин инстинктивно хотела отстраниться, но он мягко приказал:

— Не двигайся.

Она замерла. Сяо Цзюэ слегка провёл рукавом по её лицу, стирая пот. Когда добрался до носа, сменил рукав на большой палец и бережно смахнул капли пота. Кожа оказалась неожиданно мягкой. Неосознанно он задержал палец на мгновение дольше, ощутив странное тепло в груди.

Кожа на кончике носа Е Цин была нежной, и его прикосновения вызвали болезненные ощущения. Она отстранилась от его руки и пробормотала:

— Больно.

Сяо Цзюэ с раннего детства занимался боевыми искусствами, его руки покрылись грубой кожей. К тому же два года он провёл на границе, где мороз разъел его пальцы до трещин. Хотя раны давно зажили, кожа на подушечках пальцев осталась невероятно грубой.

Он убрал руку, спрятав покалывающиеся пальцы в широком рукаве, и с ноткой презрения произнёс:

— Неженка.

И тут же, словно оправдываясь за свой поступок, он всё так же с оттенком презрения добавил:

— Вся в поту, противно.

Е Цин перевела взгляд на его рукав. Светлое одеяние, которым он только что вытирал ей пот, теперь украшало мокрое пятно.

Похоже, этот пёс-император ещё и чистюля. Хотя на самом деле она не просила его вытирать ей лицо! Но, раз уж он уже выразил своё отвращение столь явным образом, Е Цин только вздохнула и сказала:

— Раз уж я испортила господину одежду, позвольте мне постирать её.

На лице Сяо Цзюэ появилось лёгкое удивление. Он несколько секунд пристально смотрел на неё, а потом равнодушно бросил:

— Как хочешь.

После поспешного обеда Сяо Цзюэ снова ушёл. Говорили, что из-за наводнения начался оползень, заваливший дорогу в Луцзян. Цензор Хань возглавил работы по расчистке пути, а Сяо Цзюэ отправился лично проверить ход работ.

Держа в руках халат, который Сяо Цзюэ сменил, Е Цин наконец поняла, что сама нашла себе лишнюю работу.

С того момента, как она попала в этот мир, она сразу стала императрицей и жила в роскоши, где всё подавали «на блюдечке». Стирать одежду ей ещё не доводилось, да и вообще, как это делали в древности, если здесь не было ни стирального порошка, ни жидкого мыла?

Раньше по телевизору она часто видела, как женщины стирали бельё у реки, колотя по нему деревянными колотушками.

Но как человек современный в душе, Е Цин сомневалась, что таким способом можно отстирать одежду как следует. Пришлось ей обратиться за советом к Цзы Чжу.

Узнав, что госпожа собирается лично постирать одежду Сяо Цзюэ, Цзы Чжу одновременно обрадовалась и немного расстроилась. Радовало, что её госпожа наконец-то взялась за ум, но вместе с тем сердце сжималось от жалости. Путь на юг был трудным, скудная еда, плохие дороги, условия проживания оставляли желать лучшего, и Цзы Чжу искренне считала, что это было настоящим испытанием для Е Цин.

Она пошла к женщине, что утром приносила им еду, и попросила у неё мыльные орехи*. Заодно расспросила, где можно постирать вещи, и только затем повела туда Е Цин.

*П.п. Мыльные орехи — плоды мыльного дерева, традиционное моющее средство в древнем Китае.

Раньше местные жители могли брать воду из колодца как для готовки, так и для стирки. Но после наводнения воды не хватало даже для питья, поэтому о стирке в колодезной воде не могло быть и речи. Е Цин тоже не стала делать исключение.

Для её безопасности рядом находились шестнадцать стражников.

Прошло несколько дней после наводнения, и сейчас уровень воды начал спадать. Река, к которой они направились, оказалась чистой, и вода в ней не была такой мутной, как ожидала Е Цин.

На берегу лежала гладкая каменная плита, видимо, сюда часто приходили женщины, чтобы стирать бельё.

Следуя указаниям Цзы Чжу, Е Цин замочила одежду, затем вытащила и начала колотить по ней колотушкой по каменной плите. Цзы Чжу разломила мыльные орехи, вынула из них ядрышки и завернула в ткань, после чего сказала Е Цин отбивать именно этот участок.

И тут до неё наконец дошло. Так вот почему в исторических драмах показывают, как люди хаотично колотят одежду палками! Всё дело в мыльных орехах, которые были внутри одежды.

Эти мыльные орехи были чем-то вроде древнего стирального порошка.

Поскольку одежда Сяо Цзюэ и так была не слишком грязной, Е Цин быстро справилась. Да и сам процесс оказался довольно занимательным.

Цзяннань издавна был краем, что воспевался в стихах:

«Ярко-огненным красит взошедшее солнце цветы,
А весна наделяет лазурью зелёную воду.»

*П.п. Строки из стихотворения Бо Цзюйи «Вспоминаю Цзяннань», перевод Александра Родсета.

Даже недавнее наводнение не смогло уничтожить эту красоту. После спада воды вокруг вновь зеленели горы и травы, всё дышало жизнью.

Возвращаться в дом Лю ей пока не хотелось, поэтому она решила немного прогуляться вдоль реки.

Наверное, сказалась профессиональная привычка — пока она любовалась пейзажем, её взгляд сам собой отметил ширину реки, угол наклона берегов. Единственное, чего она не могла определить без приборов — это глубину и скорость течения.

Эта река казалась слишком узкой, не похожей на основное русло в Цзяннане. Е Цин поинтересовалась у одного из стражников. Оказалось, он родом из Янчжоу.

— Это один из притоков реки Суйхэ. В засушливые годы вода из основного русла не даёт ей пересыхать. Но когда идут ливни, река быстро выходит из берегов. Из-за этого мост через неё почти каждый год смывает водой, и его приходится восстанавливать.

Эти слова заставили Е Цин задуматься.

По её оценке, ширина реки составляла около восьмидесяти метров. Если строить арочный мост, ширина слишком велика, чтобы выдержать нагрузку без дополнительных опор. Но для балочного моста, наоборот, русло было слишком узким, и его опоры могли бы затруднить отток воды во время паводков.

Оба варианта требовали немалых вложений, а ведь это был всего лишь небольшой городок недалеко от Янчжоу. Сам городок не был богатым, а река текла и вовсе на его окраине. Вряд ли местные жители захотят тратить крупную сумму на строительство моста.

Пока она размышляла, впереди показалась группа солдат, занимавшихся ремонтом моста.

По берегам валялись обломки древесины, что наглядно свидетельствовало — прошлый мост был буквально сметён потоками воды.

Неужели здесь использовали деревянный мост?

Е Цин некоторое время разглядывала обломки, затем спросила сопровождавшего стражника:

— Здесь всегда строили только деревянные мосты?

Тот не понял, почему госпожа так заинтересовалась этим вопросом, но ответил уважительно:

— Этот мост соединяет городок с несколькими деревнями по ту сторону реки. Обычно по нему ходят только жители деревень. Несколько лет назад власти пытались построить каменный мост, но его тоже разрушило наводнение. После этого решили делать деревянные мосты — так и восстанавливать проще, и средств экономится немало.

Е Цин снова перевела взгляд на реку и внезапно сказала:

— Здесь можно было бы построить понтонный мост.

Цзы Чжу сразу поняла, что речь идёт о каком-то мосте, но вот о каком именно, ей было неясно. Она тут же спросила:

— Госпожа, что это за мост?

Е Цин взглянула на неё и попробовала объяснить проще:

— Это мост, который плавает на поверхности воды.

В её прежнем мире понтонные мосты появились ещё во времена династии Чжоу и позже даже использовались в военных операциях на воде.

Построить понтонный мост довольно просто. Обычно вместо опор используют лодки или плавучие деревянные платформы, которые выстраивают в ряд поперёк реки. Корпус лодок служит основанием, сверху кладут балки и настилают мостовое полотно. Для соединения моста с берегом применяют настилы, чтобы компенсировать колебания уровня воды. Лодки фиксируют канатами из пальмы, пеньки, бамбука или железа, а также якорями из железа, меди или камня, которые закрепляют на дне реки и по берегам. Иногда используют оба способа одновременно. Такой мост легко адаптируется к изменениям уровня воды, его можно оперативно регулировать.

В Цзяннане наверняка было немало подобных мест, и Е Цин считала, что понтонный мост действительно стал бы экономичным решением.

Первоначальная императрица, выросшая в стенах дворца, конечно же, не разбиралась в подобных вещах. И неясно было, существовали ли в этом мире понтонные мосты. Она не хотела выдвигать идею безосновательно.

Тщательно обдумав, Е Цин решила: если в этом мире действительно ещё не знают о понтонных мостах, то после встречи с министром Е можно было бы поделиться с ним этой идеей и поручить его подчинённым заняться строительством.

Правда, она не знала, не наломал ли дров её так называемый отец. Если министр Е действительно совершил непростительный проступок, то особых чувств к нему она не испытывала. Однако, из уважения к памяти первоначальной хозяйке тела, ей, возможно, придётся просить пса-императора сохранить ему жизнь.

Как только эта мысль пришла в голову, её взгляд невольно опустился на деревянный таз, который держала Цзы Чжу.

Она недоумевала, что за странный приступ постиг пса-императора сегодня, раз он вдруг решил вытереть ей пот.

Возможно, её реакция была слишком замедленной, поэтому ранее она не чувствовала смущения, а теперь её щеки внезапно начали пылать.

При возвращении в дом она столкнулись лицом к лицу с цензором Ханем. Накануне ночью Сяо Цзюэ унёс её на руках в комнату, но, проходя через двор, она всё же мельком заметила цензора, так что теперь сразу его узнала.

Как императрица, она не могла первой приветствовать подданного.

Увидев её, цензор Хань явно засуетился, словно терзаемый каким-то неудобным секретом, и почтительно склонился в поклоне:

— Смиренный чиновник приветствует госпожу.

Хотя Е Цин и удивило такое поведение, она не придала ему значения, ответив:

— Не стоит церемоний, — и уже собралась пройти в свои покои, как…

— Госпожа, подождите! — неожиданно окликнул её цензор Хань, нарушив этикет.

Она остановилась и уже собиралась спросить, в чём дело, как вдруг из комнаты донёсся звон разбитого фарфора, а сразу за ним женский плач.

Автору есть что сказать:

Е Цин: Ха! Этот пёс-император прячет у себя женщину?! [берёт только что постиранную одежду и швыряет на землю, топча ногами]

Пёс-император: …Я не делал этого!