Всегда есть недобросовестные люди, которые хотят мне навредить

Е Цин медленно подняла взгляд, и её глаза остановились на лице Сяо Цзюэ, которое могло бы покорить весь мир. Она застыла на мгновение. Этот император действительно был красавцем! Если бы по шкале от одного до десяти можно было ставить оценки, она бы дала двенадцать.

Вот только взгляд у него был ледяной, пугающий до дрожи.

Слуги из дворца Чжаоян, включая Цзы Чжу, жались в сторонке, словно перепуганные перепела.

Неужели пёс-император только что скормил ей грушу?

Е Цин почувствовала, как к горлу подкатил комок, и нервно сглотнула. Она случайно откусила небольшой кусок груши, а оставшаяся большая часть выскользнула и упала на землю. У неё же во рту всё ещё оставался кусочек.

Е Цин оказалась в крайне неловком положении. По этикету она должна была сразу подняться и поклониться псу-императору. Держа кусок груши во рту, она не могла выплюнуть его перед императором, так как это было бы нарушением этикета, но и разжевать и проглотить его так же казалось не лучшим вариантом.

На несколько секунд уставившись в глаза псу-императору, Е Цин молча захрустела и разжевала грушу и проглотила её. Только после этого она поднялась и, следуя воспоминаниям о правилах придворного этикета, грациозно поклонилась.

— Приветствую, Ваше Величество.

Теперь Е Цин выглядела воплощением изысканности и скромности, как будто пару минут назад это была не она, развалившаяся на кушетке и лениво жующая грушу.

Сяо Цзюэ приподнял бровь. Е Цин готова была поклясться, что увидела презрение в глазах пса-императора!

— Императрица, можете не кланяться, — холодно произнёс он.

Е Цин выпрямилась, отошла в сторону и присоединилась к армии перепелов.

Сяо Цзюэ равнодушно спросил:

— Разве императрица не болеет? Как же вы оказались в императорском саду?

— Было немного душно и я решила выйти подышать свежим воздухом, — Е Цин тепло улыбнулась, хотя в её голове звучал тревожный голос: «Почему этот пёс-император вдруг оказался здесь?!»

— О, правда? — с лёгкой усмешкой сказал Сяо Цзюэ и прищурился. — Разве императрица не специально вышла сюда, чтобы избежать встречи с наложницей Су?

Е Цин едва успевала за его логикой. Какая связь между её выходом и наложницей Су?

Поддерживая мягкую и благородную улыбку, она спокойно ответила:

— Зачем мне нужно избегать сестру Су?

Сяо Цзюэ сузил свои узкие и длинные глаза, изучая её. Его взгляд был настолько пронзительным, что Е Цин почувствовала, как холод пробежал у неё по спине.

Он медленно произнёс:

— Мать-императрица издала указ, чтобы наложница Су встала на колени перед дворцом Чжаоян и попросила прощения. Она может встать только тогда, когда вы прикажете.

Е Цин была ошеломлена. Что? Такое было в оригинале? Почему она этого не помнит? Теперь, похоже, конфликт с главной героиней неизбежен, и пёс-император точно не даст ей спокойно жить.

Она мысленно проклинала себя за то, что не прочитала книгу внимательнее. Оригинал был историческим любовным романом, полным мест, к которым можно было придраться. Она забросила чтение, едва добравшись до середины, решив, что сюжет изобилует клише и скучными деталями. Так что детали многих сцен попросту вылетели у неё из головы.

Ей оставалось лишь натянуто оправдаться:

— Это… Я действительно ничего об этом не знаю.

Сяо Цзюэ приподнял уголок красивых губ в улыбке, полной сарказма или чего-то ещё, и неторопливо постукивал пальцем по спинке стула:

— Императрица утверждает, что не знает. Но вы знаете, что наложница Су простояла на коленях перед дворцом Чжаоян уже полчаса?

Его взгляд внезапно устремился на Е Цин. Его тёмные, холодные глаза казались бездонным колодцем. Они были совершенно спокойными, но одновременно напоминали водоворот, в который можно легко попасть и утонуть.

Е Цин поспешила отвлечься, избежав прямого зрительного контакта. После небольшой паузы она ответила:

— Сестра Су пострадала. Несмотря на то, что это вышло по недоразумению, я чувствую свою вину. Прошу императора наказать меня.

Каким бы ужасным человеком ни был этот пёс-император, она сама взяла инициативу и признала вину. Из уважения к императрице-матери он не станет наказывать её слишком жёстко.

Сяо Цзюэ некоторое время молча смотрел на неё, не говоря ни слова. Затем он с насмешкой сказал:

— Императрица настолько любима моей матерью, разве я осмелюсь вас наказывать?

Ну хоть это ты понимаешь.

Но то, что думаешь, одно, а говорить нужно другое. Однако внешне она не показывала ни тени недовольства и с достоинством ответила:

— Я не смею, — смиренно произнесла она.

Узкие глаза Сяо Цзюэ слегка прищурились. Он несколько мгновений внимательно разглядывал её, а затем произнёс:

— В таком случае императрица будет под домашним арестом два месяца.

Сказав это, он, сопровождаемый целой свитой, развернулся и ушёл.

Е Цин застыла на месте.

Он действительно меня наказал? Этот пёс-император играет не по правилам!

То, чего она боялась, всё равно произошло. Сюжет оригинального романа запустил события: два месяца домашнего ареста. Теперь её начинало беспокоить, что следом может начаться сцена похищения её главным героем.

После недолгих раздумий она сказала:

— Проверьте, чем в последнее время был занят евнух Лю.

Её не было во дворце Чжаоян, а наложница Су уже встала на колени у ворот её дворца. Неужели слуги дворца Чжаоян глупы и не догадались пойти искать её в императорском саду?

Более того, прошла четверть часа, прежде чем личная служанка наложницы Су отправилась в кабинет пса-императора с докладом. В результате пёс-император сначала прибыл во дворец Чжаоян и увидел наложницу Су, стоящую на коленях. Он отправил наложницу Су обратно в её покои, а уже потом пришёл в сад выяснять отношения. Е Цин не знала обо всем этом, пока император не пришел.

Если бы она была императором, то не поверила бы, что всё это чистое недоразумение.

Цзы Чжу, наконец, поняла, что к чему. Её охватил праведный гнев.

— Я разорву этого евнуха Лю на части!

Когда они вернулись во дворец Чжаоян, дворец уже был окружён императорской гвардией, и слугам запретили покидать его или входить внутрь.

Скорее это не обычный домашний арест, а содержание под стражей преступника.

Императрица целой страны подвергается такому обращению, что можно сказать, её честь и достоинство полностью утрачены.

Цзы Чжу даже расплакалась от обиды за Е Цин.

А вот сама Е Цин не особо переживала. Единственное неудобство заключалось в том, что теперь она не могла выйти прогуляться, но уровень её жизни оставался таким же.

Для такой солёной рыбы как она домашний арест? Пустяки!

Однако у Е Цин были некоторые сомнения. Если пёс-император просто хотел посадить её под домашний арест, зачем было окружать дворец гвардией?

Те, кто внутри, не могут выйти, а те, кто снаружи, не могут войти. Если подумать иначе, это даже похоже на… защиту?

Эта мысль её так потрясла, что она тут же отогнала её, считая слишком абсурдной.

— Госпожа, позвольте мне как-нибудь сообщить о вашей ситуации императрице-матери, пусть она заступится перед императором! — после того как поплакала, Цзы Чжу снова собралась и начала давать Е Цин советы.

Е Цин покачала головой:

— Сегодняшняя ситуация — наша ошибка, — она посмотрела на цветы в саду, её взгляд был рассеянным, но скрывал острый ум. — Похоже, в нашем дворце завёлся предатель.

Цзы Чжу тут же вскипела:

— Это наверняка евнух Лю Си!

В это время персидская кошка, игравшая в саду с бабочками, вдруг прыгнула к Е Цин на колени. Она медленно погладила её по спине и задумчиво произнесла:

— Позови сюда всех слуг дворца Чжаоян.

Когда все собрались, Е Цин притворно рассердилась, устроив настоящую сцену. Она метко разбила несколько дешёвых фарфоровых ваз, и их осколки разлетелись по полу.

Неизвестно, что больше напугало слуг, то, что дворец был окружён вооружёнными императорскими гвардейцами, или серьёзный гнев их госпожи, но все опустились на колени, дрожа от страха.

— Вы что, все умерли? Наложница Су встала на колени у ворот, а вы даже не удосужились прийти в сад и сообщить мне об этом?! — Е Цин резко поставила чашку с чаем на столик, которую только что принесла служанка.

Слуги молчали, не смея даже дышать.

Её взгляд упал на евнуха Лю, стоявшего впереди:

— Евнух Лю, я ведь высоко ценю тебя и доверила тебе управление дворцом Чжаоян. Так ты выполняешь свои обязанности?

Евнух Лю упал ниц, так низко, что его лоб коснулся пола. Голос его дрожал, а глаза были полны слёз:

— Ваш слуга заслуживает смерти! Я навредил императрице из-за своей глупости! Надеюсь, вы простите меня, учитывая, сколько лет я вам служу!

Е Цин резко швырнула чашку с чаем в его сторону. Кипяток разлился по полу, попав на него, и евнух Лю вскрикнул от ожога.

Слуги прижались к полу ещё ниже. Раньше императрица была доброй и никогда никого не наказывала. Некоторые ценили её мягкость, но многие считали, что её легко обмануть. Увидев её жесткие методы, все заволновались.

Е Цин поняла, что добилась нужного эффекта, и сказала глубоким голосом:

— Простить тебя? Наложница Су стояла на коленях перед моим дворцом полчаса! Где ты был всё это время?

Лицо Лю Си побледнело. Он пополз к её ногам и, схватившись за подол одежды, заплакал:

— Госпожа, я хотел помочь вам излить гнев на наложницу Су, поэтому велел ей стоять подольше. Но кто знал, что её старшая служанка меньше чем за четверть часа побежит в кабинет императора, чтобы попросить о помощи.

Этот старший евнух был далеко не прост. Сказал так, что и верность свою проявил, и вражду с наложницей Су подогрел, и разговор в сторону увёл.

Однако провести её было не так-то просто. Она тут же вернула разговор в прежнее русло:

— По твоим словам выходит, что всё это время ты находился во дворце Чжаоян?

Лицо Лю Си резко переменилось. Он запнулся, но всё же ответил:

— Да.

Е Цин перевела взгляд на остальных слуг, стоящих на коленях:

— Он говорит правду?

Слуги замялись. Евнух Лю давно держал дворец Чжаоян под своим контролем. Императрица мало вмешивалась в дела, а старшей служанке Цзы Чжу не удавалось обуздать его. Пойти против него значило обречь себя на месть.

Е Цин хотела подорвать авторитет евнуха Лю в глазах слуг дворца Чжаоян, поэтому она снова строго спросила:

— Что, все языки проглотили?

Никто не осмелился ответить. Тогда она усмехнулась, но её тон стал холодным:

— Раз вы так верны евнуху Лю, отправляйтесь с ним вместе в ведомство наказаний.

Эти слова заставили всех побледнеть. Одна из служанок в страхе подползла ближе:

— Докладываю Вашему Величеству, после того, как вы покинули дворец, евнух Лю отправился в канцелярию, чтобы поиграть в азартные игры с другими евнухами. Он вернулся только после того, как пришёл император.

Е Цин бросила холодный взгляд на Лю Си, но ничего не сказала. Евнух тут же разразился рыданиями, ударяя себя по щекам:

— Госпожа, я виноват! Больше никогда не осмелюсь играть в азартные игры!

Цзы Чжу принесла ей новую чашку чая. Е Цин сделала глоток, а затем спокойно произнесла:

— Когда я собиралась в императорский сад, я велела подготовить паланкин. Тебя и тогда не было. Ты ходил играть?

Когда Лю Си услышал это, его зрачки слегка сузились, как будто он пытался скрыть какую-то большую тайну, и поспешил ответить:

— Да-да, я был одурманен! Я заслуживаю смерти!

Е Цин всё время казалось, что с Лю Си что-то не так, но конкретно что, она не могла понять.

Она перевела взгляд на остальных слуг:

— Если Лю Си не был на месте, почему никто из вас не пришел в сад сообщить мне?

Все снова молчали.

Е Цин тяжело вздохнула. Изначально хозяйка этого тела почти не управляла дворцом, из-за чего Лю Си практически узурпировал власть. Кроме Цзы Чжу, вокруг неё, похоже, нет ни одного верного человека.

Решив избавиться от возможных предателей, она отдала приказ:

— Цзы Чжу, пусть императорская гвардия вызовет евнухов из Управления обрядов, а всех слуг дворца Чжаоян отправьте в прачечную.

Как только эти слова были произнесены, слуги во дворце испуганно расширили глаза. Хотя императрица и не была в милости, её статус был высок. Работая во дворце Чжаоян, они могли хитрить и лениться, а вне дворца могли говорить с другими слугами с гордостью. К тому же ежемесячное жалованье слуг дворца Чжаоян было выше, чем у слуг, обслуживающих других наложниц.

Некоторые слуги бросились к Е Цин с мольбой о пощаде.

Та служанка, которая ранее донесла на Лю Си, тоже в панике приблизилась:

— Госпожа, это не наша вина! Лю Си велел своим людям следить за нами и запрещал обращаться к вам без его разрешения.

Она не смела сразу сказать всё, потому что хотела послать одного из младших евнухов под началом Лю Си в императорский сад, но он отверг её предложение несколькими словами. Разгневавшись, она не пошла сообщить об этом Е Цин, а решила подождать, пока ситуация не обострится, чтобы посмотреть, как пострадают Лю Си и его подчинённые евнухи.

Е Цин тоже не была глупа. Хотя служанка ничего не сказала, она всё-таки частично догадалась о её намерениях.

Она устало потерла висок, не обратив внимания на мольбы. Её взгляд стал холодным, когда она обратилась к плачущему Лю Си:

— Даже если я тебя прощу, император этого не сделает. Стража! Уведите его. Всыпьте ему восемьдесят ударов палкой, а потом свяжите и отправьте во дворец Юнхэ.

В нынешней ситуации, хотя император уже наказал её, Е Цин всё равно должна объяснить, почему в то время не оказалась во дворце Чжаоян.

Она отправила людей, а как с ними поступить, пусть решает пёс-император.

Избавившись от Лю Си, ядовитой змеи, и его людей, Е Цин избавилась от одной проблемы. Однако её дворец оказался почти пустым, а из-за ареста новые слуги не могли быть доставлены. Поэтому пришлось оставить часть старой прислуги.

Убить курицу на глазах обезьяны*, по-прежнему очень эффективно.

*П.п. Наказать кого-то в назидание другим.

Оставшиеся во дворце слуги дрожали от страха, зная, что её трудно обмануть, и больше не смели хитрить и лениться.

После ужина Е Цин вышла прогуляться по небольшому двору своего дворца, поиграла с кошкой и вернулась в спальню, чтобы отдохнуть.

Сегодня Е Цин была так утомлена, что упала на свою большую кровать и больше не хотела двигаться.

Но почему-то её правый глаз всё время нервно подергивался.

— Левый глаз к деньгам, правый к беде… Я уже под домашним арестом, какие ещё неприятности могут меня ждать? — пробормотала она, пытаясь остановить дёрганье пальцем.

Вдруг снаружи раздался тихий стук в дверь.