Пёс-император с черным сердцем

П.п. Хочу предупредить, что глава содержит кровавые сцены пыток. Так что не любящим такое, советую после слов императора «В темницу» пропустить остаток главы.

Голубь с привязанным письмом вылетел из дворца в ночной темноте, но, едва перелетев через стену, был перехвачен.

Командир императорской гвардии лично поймал почтового голубя и с этим трофеем постучался в двери императорского кабинета.

Сяо Цзюэ мельком взглянул на записку, снятую с лапки голубя, и его глаза наполнились насмешкой:

— Отправьте письмо адресату без изменений.

— Слушаюсь, — почтительно ответил командир.

Голубь снова был выпущен и долетел до одной из гостиниц в столице.

Слуга снял записку, поспешно вошёл в комнату, откуда доносились звуки музыки. В центре зала нежно и грациозно танцевали танцовщицы в лёгких полупрозрачных одеяниях.

— Господин, из дворца пришло письмо, — слуга приблизился к сидящему на почётном месте мужчине и прошептал ему на ухо.

Мужчина был облачён в пурпурное официальное одеяние, его фигура была мощной и высокой, а черты лица были грубоватыми и выразительными. Услышав слова слуги, он на мгновение замер с поднятым бокалом вина. Затем лёгким взмахом рукава дал знак музыкантам и танцовщицам удалиться.

Лишь когда зал опустел, он принял записку, пробежал её глазами и насмешливо фыркнул:

— Дочь министра Яна знает, как вести дела.

Один из его приближённых сказал:

— Министр Ян — старый лис. Если бы император внезапно не понизил в звании двух его командующих и не лишил его рычагов влияния, он бы ни за что не бросился к вам под крыло. Однако, судя по тому, как быстро он переметнулся, методы министра Яна вряд ли можно назвать выдающимися.

Мужчина ответил:

— Это его дочь согласилась сотрудничать с нами.

Другой приближённый задумчиво проговорил:

— Наложница Ян пошла на такой шаг, неужели министр Ян будет сидеть сложа руки и ничего не делать? Ваше Высочество, вы обладаете мощной армией, а если вы заручитесь ещё и поддержкой министра Яна, свергнуть императора будет проще простого.

Ань-ван холодно усмехнулся:

— У наложницы Ян такой ненасытный аппетит… Думаете, её отец будет менее требовательным, если вступит с нами в союз?

Приближённый сразу поинтересовался:

— И какие же условия она выдвинула в письме?

Ань-ван сделал глоток вина и усмехнулся:

— Она хочет убить наложницу Су и свалить вину на императрицу Е. А после того, как я свергну Сяо Цзюэ, мне придётся сделать её своей императрицей.

— Ха! Если императрица Е умрёт, опасаться со стороны её семьи будет нечего. Но вот императрица-мать весьма искусна в своих методах, с ней императору придётся несладко. А что касается наложницы Су… Если она умрёт, мы никогда не получим то, что находится в руках её отца, Су Тайши*, — покачал головой приближённый и вздохнул.

*П.п. Тайши – великий учитель. Почетный титул старых авторитетных наставников.

Ань-ван усмехнулся:

— Неужели я позволю какой-то глупой женщине угрожать мне? Она даже не знает, что наложница Су — мой человек. Наложница Су уже выяснила, что оставшиеся сторонники Чэн Вана заключены Сяо Цзюэ в темнице. Но темница расположена внутри императорского дворца, и не только охраняется с особой строгостью, но и её местоположение тщательно скрыто. Теперь, когда император уже заподозрил её, чтобы получить карту темницы, придётся действовать через наложницу Ян.

Приближённые в недоумении переглянулись:

— Что же теперь делать?

Ань-ван обмакнул палец в вино и начертил на столе три иероглифа. Когда приближённые взглянули на написанное, их лица вспыхнули восторгом:

— Гениально!

*

Императорский дворец. Уже прошла четвёртая стража ночи (больше 3-х часов ночи).

Ань Фу взглянул на часы перед императорским столом и с беспокойством произнёс:

— Ваше Величество, пора бы отдохнуть…

Сяо Цзюэ закончил читать последний мемориал, и на его губах появилась холодная улыбка:

— Сеть была расставлена достаточно долго, пора её затянуть.

Услышав это, Ань Фу понял, что император снова отправится в то место, и, поклонившись, удалился.

Вскоре командир императорской гвардии быстро вошёл с докладом:

— Ваше Величество, этой ночью мы снова поймали нескольких лазутчиков, пытавшихся выяснить расположение темницы!

Глаза Сяо Цзюэ потемнели:

— Значит, дядюшка уже не может усидеть на месте.

Он резко поднялся и отдал короткий приказ:

— В темницу.

*

Темница была погружена в вечный мрак. Свет факелов слабо освещал испачканные кровью стены. В ряд были аккуратно развешаны орудия пыток, и запёкшаяся на них чёрная кровь наводила ужас.

Напротив стены с орудиями пыток находилась относительно чистая камера.

В камере сидел старик с длинной седой бородой. Услышав приближающиеся шаги, он даже не открыл глаз, но спокойно произнёс:

— Ваше Величество, вы уже допрашивали меня несколько дней назад. И я повторяю: то, что вам нужно, не у меня.

Эти несколько дней назад… Именно в ту ночь, Е Цин оставалась в покоях императора.

Тогда, покинув дворец Юнхэ, Сяо Цзюэ провёл целую ночь в темнице, допрашивая оставшихся в живых сторонников Чэн Вана.

Но этот старик выглядел вполне ухоженным: одежда чистая, лицо тоже, очевидно, он не подвергался пыткам.

Тюремщик поставил перед камерой массивный резной стул. Император, одетый в чёрные одежды с вышитыми золотыми драконами, сел на стул. Вскоре тюремщик почтительно подал ему чай.

Молодой император был необычайно красив, но во взгляде его читался смертельный холод.

— Тайши, вы слишком волнуетесь. Сегодня я пришёл не для того, чтобы допрашивать вас, а просто, чтобы понаблюдать за пытками, — уголки его губ слегка приподнялись, и он говорил медленно и размеренно, но его глаза были холодны как лёд.

Су Тайши, встретившись с этим взглядом, ощутил внутренний трепет. Он знал, что император перед ним был далеко не простым человеком. Ещё когда он был принцем, не было такого заключённого, чьи уста он не смог бы раскрыть. Самое яркое воспоминание Су Тайши было о том, как тот казнил человека, сдирая кожу не ножом, а раскалённой цепью, слой за слоем снимая плоть с тела.

Сяо Цзюэ лёгким движением провёл крышкой чашки по поверхности чая.

Су Тайши почему-то почувствовал, что лёгкое движение крышки чашки напоминает ему, как цепь сдирает плоть с заключённого, и, отведя взгляд, больше не осмелился смотреть на императора.

Тюремщик выволок из глубины темницы человека, залитого кровью.

Руки и ноги того человека были закованы в кандалы, а железные цепи волочились по полу, издавая пронзительный скрежет.

Осуждённый едва дышал, но, завидев Сяо Цзюэ, собрал последние силы и прохрипел:

— Проклятый император! Ты умрёшь мучительной смертью!

Тюремщик тут же со всей силы хлестнул его железной плетью.

Тело заключённого мгновенно согнулось от боли.

В глазах Сяо Цзюэ скользнул холодный блеск. Он спокойно посмотрел на человека, покрытого кровавыми разводами, и медленно произнёс:

— Смогу ли я умереть хорошей смертью, ещё неизвестно. А вот ты, великий талантливый учёный Вэнь, точно не умрёшь спокойно.

Вэнь Чэн Дэ был первым на государственных экзаменах позапрошлого года и после вступления в должность работал под началом Су Тайши, которого считал своим наставником и благодетелем.

Он действительно обладал некоторыми талантами, но был упрямым и негибким, считая себя выше других. Он постоянно поучал других, ссылаясь на учения Конфуция и Мэнцзы, и большинство чиновников при дворе не желали иметь с ним дела. Он так же написал статью, специально высмеивающую Цзиньши, которые сдавали экзамен вместе с ним, в которой говорилось, что все они льстят и угождают, а двор — это болото, и лишь он один, как лотос, остаётся незапятнанным.

Те чиновники, которых он высмеял, дали ему прозвище — «великий талантливый учёный Вэнь», что было явной насмешкой.

Возможно, из чувства благодарности за поддержку и доверие Су Тайши, он всегда первым бросался на защиту наставника и с яростью нападал на его врагов.

— Тьфу! Ты сволочь, которая убила своего отца и брата, недостоин управлять великой империей Хань! Рано или поздно она падёт в руках такого негодяя, как ты! — разразился гневной тирадой Вэнь Чэн Дэ. 

Глаза Сяо Цзюэ вспыхнули мрачной яростью. Он резко наступил сапогом с вышивкой из облаков на лицо Вэнь Чэн Дэ и холодно спросил:

— Во время переворота во дворце Хуэйюань именно Чэн Ван отравил покойного императора. Разве за отцеубийство и мятеж я не должен был казнить его? Вы, учёные, с вашими острыми языками, действительно удивляете меня своей способностью переворачивать правду с ног на голову.

Он перевёл взгляд на Су Тайши и с насмешкой добавил:

— Собаки, обученные Тайши, все такие свирепые?

Год назад именно Чэн Ван начал переворот, но в итоге он потерпел поражение.

Перед смертью старый император взглянул на свою первую жену и издал указ о передаче трона Сяо Цзюэ. Трое высших чиновников и пятеро министров, которые тогда поспешили на помощь императору, были на месте и могли подтвердить это.

Однако учёные, поддерживавшие Чэн Вана, продолжали обманывать самих себя, искажая правду.

— Тьфу! Проклятый император, если у тебя есть ко мне претензии, обрушь их на меня, но не трогай моего наставника! Тот, кто следует правильному пути, имеет множество помощников, а тот, кто сошел с него, не находит поддержки. Как бы ты ни взошёл на трон с помощью подлых методов, ты не сможет удержать власть, верно? — он с силой плюнул в сторону Сяо Цзюэ.

Крепкий мужчина, стоявший рядом с Сяо Цзюэ, мгновенно обхватил шею Вэнь Чэн Дэ железной цепью, и тот мгновенно побледнел, а его глаза закатились.

Только после знака императора он отпустил его. Вэнь Чэн Дэ рухнул на пол, тяжело хватая воздух.

Су Тайши опустил глаза, не осмеливаясь смотреть. Он не понимал, что задумал Сяо Цзюэ, который сегодня внезапно перевел его в эту камеру, и заставил наблюдать за пытками.

Сяо Цзюэ холодно посмотрел на него:

— Если я, потерявший путь, всё же смог взойти на трон, а вы, называющие себя праведниками, стали узниками, разве это не смешно?

В его глазах появилась тень насмешки:

— Ван Цзин, приступай к пыткам.

Ван Цзин, занявший пост командира императорской гвардии, был, естественно, доверенным лицом Сяо Цзюэ.

Как военный, Ван Цзин был намного крупнее и сильнее гражданских чиновников. Он сделал жест, и тюремщики тут же привязали Вэнь Чэн Дэ к столбу для пыток.

Ван Цзин сам взял плеть, обмакнул её в солёную воду, а затем, с свистом взмахнув, обрушил её на тело Вэнь Чэн Дэ, вновь разрывая плоть и разбрызгивая кровь.

Раны, пропитанные солью, причиняли невыносимую боль, и Вэнь Чэн Дэ закричал от мук. Однако его тело было уже слишком измождено, и применять к нему тяжёлые пытки не имело смысла. Прежде чем занять пост командира императорской гвардии, Ван Цзин работал в тюрьме при Ведомстве наказаний и прекрасно знал, как пытать человека так, чтобы сломить дух, но не довести до смерти.

Звук был пугающим, но удары наносили лишь поверхностные раны, главной целью было внушить страх заключённому, а также запугать других узников.

Сяо Цзюэ посмотрел на Су Тайши:

— Тайши, это ведь ваш последний и самый лучший ученик, не так ли?

В глубине темницы содержалось множество изменников, поддерживавших Чэн Вана. Раздирающие крики Вэнь Чэн Дэ так или иначе взволновали их.

Когда Сяо Цзюэ в этот момент заговорил, это стало ещё одним сокрушительным ударом по их душам.

Зачем они так упорно держатся, теряя семьи и близких? Вместо того чтобы оставаться верными умершему Чэн Вану, и терпеть пытки в этой темнице, не лучше ли было бы перейти на сторону нового императора?

Губы Су Тайши дрогнули. Он тоже понял это. Но лишь с болью в голосе произнёс:

— Чэн Дэ… Когда Небо возлагает на человека великую миссию, оно сначала испытывает его сердце и волю, изнуряет его плоть и кости…

— Учитель, я выдержу! — прохрипел Вэнь Чэн Дэ, захлёбываясь кровью. Он, очевидно, считал себя героем, хранящим верность своим идеалам. Он бесстрашно крикнул Ван Цзину: — Ну давай! Бей дальше!

Палач не мог позволить узнику так дерзить — это было бы равносильно провалу допроса. Лицо Ван Цзина оставалось бесстрастным, когда плеть снова рассекла воздух. Вэнь Чэн Дэ вновь взвыл от боли, взывая к отцу и матери.

Глаза Сяо Цзюэ сверкнули насмешкой:

— Похоже, Тайши не слишком заботится о жизни своего любимого ученика. А как насчёт его драгоценной дочери, госпожи Су?

Веки Су Тайши дёрнулись.

Но Вэнь Чэн Дэ взревел:

— Жу И у тебя?! Проклятый император, что ты с ней сделал?!

Сяо Цзюэ заинтересованно усмехнулся:

— Оказывается, моя наложница Су не только связана с Ань-ваном и сыном генерала Гу, но и давно знакома с великим талантливым учёным Вэнь Чэн Дэ.

— Тварь! Я убью тебя! Убью! — едва услышав, что Су Жу И стала наложницей императора, Вэнь Чэн Дэ обезумел.

— Слишком много шума. Раз не умеет говорить по-человечески, отрежьте ему язык, — будничным тоном распорядился Сяо Цзюэ.

Ван Цзин понимал, что Вэнь Чэн Дэ был всего лишь самонадеянным человеком, который всё равно не выдаст ничего полезного. Он без лишних слов врезал ему в челюсть, та с хрустом вылетела из сустава, и язык беспомощно вывалился. Одним точным движением ножа Ван Цзин отрезал его.

Темницу наполнили лишь приглушённые, захлёбывающиеся стоны Вэнь Чэн Дэ.

Лишь тогда Сяо Цзюэ продолжил:

— Пусть Су Тайши никогда не признавал меня, но его дочь, наложница Су, глубоко мне дорога. Она неоднократно умоляла освободить своего отца. Как я могу смотреть на страдания своей любимой? Су Тайши, попрощайтесь с вашими старыми друзьями. Пора вернуться и снова служить мне. Двор не может обойтись без великого Су Тайши.

Сказав это, Сяо Цзюэ приказал открыть дверь камеры, где находился Су Тайши.

Двое тюремщиков поддерживали Тайши Су, его тело всё ещё подрагивало.

Из глубины темницы донеслись яростные крики:

— Су Ши Чан, ты старый кретин!

— Твоя дочь давно продалась этому проклятому императору, наслаждаясь богатством и славой, предатель!