Замкнувшийся в себе император-сан

Эта суматошная ночь наконец-то закончилась.

Вчера император напился и устроил такой переполох, что об этом узнала вся почтовая станция, поэтому сегодняшнее расписание было специально сдвинуто на более позднее время.

Но летом светает рано, в час Инь (3–5 утра) уже становится совсем светло, а к часу Мао (5–7 утра) солнце уже высоко.

Занавески на почтовой станции были не слишком плотными, и, когда Е Цин проснулась, ей пришлось некоторое время прикрывать глаза рукой, чтобы привыкнуть к свету в комнате.

Человек рядом, казалось, уже давно проснулся и сел.

Е Цин повернула к нему голову и, зевая, сказала:

— Доброе утро.

У Сяо Цзюэ были густые волосы, водопадом спадавшие до пояса. В обычные дни, когда Е Цин его видела, его волосы почти всегда были собраны под корону, и редко удавалось увидеть его с распущенными волосами.

Всего за одну ночь у него на подбородке появилась лёгкая тёмная щетина, которая придала его красоте небрежный оттенок.

Сяо Цзюэ смотрел на неё с растерянным выражением лица:

— Как я здесь оказался?

Е Цин, закрыв глаза в надежде подремать ещё немного, лишь ответила:

— Ваше Величество прошлой ночью напились.

Сяо Цзюэ изо всех сил пытался вспомнить подробности прошлой ночи, но с того момента, как он выпил первую чашу вина, он уже ничего не помнил.

Но раз рядом был Ван Цзин, вряд ли могло что-то случиться.

Он прокашлялся и спросил:

— Я... прошлой ночью не наговорил лишнего?

Так он ничего не помнит?

Е Цин приоткрыла глаза, посмотрела на Сяо Цзюэ и произнесла:

— Ваше Величество ничего не говорили.

Увидев, что она закрыла глаза и явно не хочет с ним разговаривать, Сяо Цзюэ подумал, не рассердилась ли она.

Среди ночи пойти выпивать... он решил, что всё-таки лучше объясниться с Е Цин, и сказал:

— В последнее время у меня было тяжело на душе, вот я и выпил несколько чаш с министрами.

Е Цин ответила «угу», и на этом разговор оборвался.

Сяо Цзюэ не мог понять, злится она или нет, и хотел было сказать что-то ещё, но тут снаружи Мо Чжу и остальные начали стучать в дверь:

— Ваше Величество, госпожа, вы встали?

Е Цин лениво отозвалась:

— Встали.

Три служанки с тазами для умывания и принадлежностями вереницей вошли внутрь.

После умывания император и императрица позавтракали прямо в комнате.

Сяо Цзюэ не знал, было ли это ложным чувством, но ему всё время казалось, что все смотрят на него как-то странно.

Он обвёл их ледяным взглядом и обнаружил, что все тут же опустили головы, делая вид, будто заняты своими делами.

После завтрака Сяо Цзюэ планировал собрать министров, чтобы обсудить дела, связанные с возвращением в столицу. Увидев Ван Цзина, он обнаружил, что всё его лицо распухло, как свиная голова, а вокруг глаз сплошные синяки. Сяо Цзюэ нахмурился:

— Что с тобой случилось?

Ван Цзин некоторое время смотрел на Сяо Цзюэ, а затем спросил:

— Ваше Величество, вы забыли, что произошло прошлой ночью?

Полчаса спустя император, в деталях узнавший о событиях прошлой ночи, сидел в кресле, источая вокруг себя ледяной холод.

— Составь список министров, присутствовавших на вчерашнем ночном банкете.

Ван Цзин поклонился и ответил согласием, в душе понимая, что официальная карьера этих людей, скорее всего, подошла к концу.

И действительно, после весенних экзаменов в следующем году эти министры либо были вынуждены уйти в отставку и вернуться в родные края — и они вышли в отставку, либо были сосланы в отдалённые области и уезды — и они туда отправились. Хуже всего, естественно, пришлось господину Чэню, но это уже другая история.

Когда Ван Цзин уже собирался уходить, он вспомнил о девушке, которую привели прошлой ночью. Немного подумав, он всё же спросил:

— Ваше Величество, что делать с девушкой, которую заперли в дровяном сарае?

Сяо Цзюэ холодно взглянул на него:

— Подарить её тебе?

Ван Цзин понял, что навлёк на себя гнев императора, и, поспешно опустившись на колени, произнёс:

— Я не смею!

Сяо Цзюэ схватил со стола чайную чашку и швырнул её прямо к его ногам:

— Ты просто стоял и смотрел, как эти старые хрычи подсовывают человека. Какой от тебя толк?

Прошлой ночью Сяо Цзюэ был не в духе и, выпив три чаши вина, сильно опьянел. Ван Цзин изначально стоял рядом с ним. Министры, выбрав подходящее время, скопом повалили к нему с вином. Он не мог с ними драться, и, пока отталкивал их и отказывался от вина, они попросту оттеснили его от Сяо Цзюэ. Тогда-то певичка, которую подсунул господин Чэнь, и нашла возможность подойти к Сяо Цзюэ.

Но неисполнение обязанностей есть неисполнение, и Ван Цзин не стал оправдываться, лишь произнёс:

— Я признаю свою вину.

Сяо Цзюэ холодно сказал:

— Лишаю жалованья на полгода!

Ван Цзин опустился на колени и коснулся лбом пола:

— Благодарю Ваше Величество!

— Кто преподнёс эту девицу, тому её и пожаловать, — холодным тоном произнёс Сяо Цзюэ.

Ван Цзин ответил согласием.

Сяо Цзюэ махнул рукой, подавая знак удалиться.

Опозорившись до такой степени, Сяо Цзюэ сейчас не хотел никого видеть.

Однако он привёл с собой женщину, а Е Цин нисколько не рассердилась и прошлой ночью даже оставила его спать у себя.

Сяо Цзюэ всё тщательно обдумал и решил, что Е Цин таким образом уступает ему, а также предупреждает тех, у кого на уме нечистые мыслишки, что она как императрица ещё не впала в немилость.

Сяо Цзюэ самоиронично усмехнулся. Он обещал, что в этой жизни она будет под его защитой и ни в чём не будет нуждаться, а в итоге заставил терпеть обиды, и ей пришлось защищать себя подобным образом. В душе Сяо Цзюэ тут же поднялось чувство вины.

То, о чём прошлой ночью подумал Е Цзянь Нань, естественно, пришло в голову и Сяо Цзюэ.

Он постучал пальцами по столу:

— Хм, министр Е?