Глава 72. Его величество сказал: «А-Цин, больно…»

Обстановка на какое-то время стала настолько неловкой, что Е Цин даже было невыносимо на это смотреть.

Сначала министры переглянулись между собой. Затем, уставившись на заблёванную с головы до ног девушку-лук*, застыли с самыми разными выражениями лиц. После чего дружно опустили головы, сделав вид, что ничего не замечают.

*П.п. Здесь и далее девушка-«зелёный водяной лук» будет сокращена до девушка-лук.

У Е Цин заломило виски от пульсирующей боли. Глядя на пьяницу с таким послушным выражением лица и помня о том, где они находятся, она и хотела бы вспылить, да не могла.

В конце концов она лишь велела слугам почтовой станции:

— Уберите зал.

А затем потащила пьяницу наверх, чтобы он не позорился дальше.

Поскольку главные действующие лица ушли, министры немного пошептались между собой и вскоре стали расходиться небольшими группами.

Господин Чэнь был крайне смущён. Он хотел было сказать ещё несколько вежливых и льстивых слов, но ни один министр не пожелал обратить на него внимания. Все они ясно дали понять, что не намерены иметь с ним ничего общего.

В конце концов в зале остался лишь господин Чэнь и всё ещё стоявшая на прежнем месте и всхлипывающая девушка-лук.

Как-никак, это был преподнесённый им человек, и раз дело дошло до такого, он не смог бы откреститься от неё, даже если бы захотел.

Господин Чэнь приблизился к девушке-луку, намереваясь отругать её, но запах рвоты так ударил ему в нос, что в итоге он, зажав его, отстранился подальше.

Девушка-лук посмотрела на господина Чэня своими большими жалостливыми глазами, но, увидев такое отношение, тут же расплакалась ещё сильнее.

Она, похоже, ещё не осознавала, что в её нынешнем виде, какой бы жалобно-трогательной она ни была, всё равно не вызовет ни у кого симпатии.

Господин Чэнь остановился у дверей, огляделся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, и лишь затем, указав на девушку-лук, разразился гневной бранью:

— Ты, безмозглая дура! Твоё вступление во дворец ещё даже не решено, а ты уже смеешь в открытую бросать вызов императрице! Ты думаешь, императорский дворец — это павильон «Фэнъюэ»?

Девушка-лук в павильоне «Фэнъюэ» действительно взрастила в себе высокомерие и надменность, и теперь, получив от господина Чэня такую уничтожающую выволочку, зарыдала ещё громче.

Господин Чэнь был вне себя от досады и злости. Он хотел ещё что-то сказать, но, увидев, что кто-то направляется в зал, вынужден был придержать язык.

Он был человеком изворотливым и не только заискивал перед влиятельными лицами, но и к таким людям, как прислуживающие перед императором и императрицей служащие почтовой станции, он проявлял исключительную обходительность.

Пришедший оказался всего лишь мелким управляющим почтовой станцией, который привёл с собой несколько слуг, чтобы вымыть пол.

Господин Чэнь с широкой улыбкой на лице поприветствовал управляющего, сунул ему туго набитый кошелёк и лишь затем, указав на девушку-лук, произнёс:

— Господин, будьте добры, найдите местечко, где она сможет привести себя в порядок.

Как бы то ни было, он и девушка-лук находились теперь в одной лодке. От того взгляда, которым императрица посмотрела на него сегодня, по спине господина Чэня пробежал холодок.

Господин Чэнь размышлял: мужчины в глубине души всегда испытывают вожделение при виде красивой девушки. Если позволить девушке-луку привести себя в порядок, то завтра, когда Его Величество протрезвеет и, быть может, станет гневаться, возможно, при виде этой нежной, словно цветок, девушки-лука в его сердце появится толика жалости.

Управляющий взвесил кошелёк в руке, посмотрел на перепачканную рвотой девушку-лук и вежливо улыбнулся:

— Конечно, конечно.

— Сяо Саньцзы, отведи эту госпожу к умывальням.

Только он распорядился, как снаружи, у главных ворот, раздался голос:

— Подождите.

Под звёздами и лунным светом к почтовой станции приближался человек. У него было привлекательное и благородное лицо, и он выглядел как молодой господин из знатной семьи, однако от всего его облика веяло хулиганской натурой.

У господина Чэня был острый глаз, и он тут же узнал в нём родного брата императрицы, Е Цзянь Наня.

Прибытие Е Цзянь Наня определённо не сулило ничего хорошего. У господина Чэня забегали глаза, и он с широкой улыбкой поспешил навстречу:

— Так это старший молодой господин Е.

Е Цзянь Нань ответил с натянутой улыбкой:

— Господин Чэнь.

До этого он находился в военном лагере за городом. Когда он покидал Хучжоу, генерал Го написал ему рекомендательное письмо и сказал, что если он действительно хочет отправиться на поле боя, то сейчас при дворе единственный, кто обладает реальными способностями к командованию войсками — это Гу Янь Шань. Поэтому генерал Го посоветовал ему отправиться в военный лагерь Гу Янь Шаня.

Род госпожи Е также был семьёй потомственных военных, только сейчас они уже не процветали, как раньше. А род Е происходил из сословия чиновников, и большинство в семье свысока смотрели на военных, считая благородным делом исключительно учёбу.

Если бы он, будучи законным наследником семьи Е, пошёл в армию, то, пожалуй, вся семья Е устроила бы настоящий переполох. Госпожа Е не умела улаживать дела, и все эти годы между семьёй Е и семьёй госпожи Е постоянно существовала напряжённость. Хотя дядя относился к нему хорошо, если бы он пошёл служить в армию к дяде, то, скорее всего, семья Е всё равно обвинила бы семью дяди.

Е Цзянь Нань взял рекомендательное письмо и отправился к Гу Янь Шаню. Дело прошло даже более гладко, чем он себе представлял. Неизвестно, было ли это иллюзией Е Цзянь Наня, но ему всё время казалось, что Гу Янь Шань относится к нему с немалой заботой. То ли это было из-за рекомендательного письма генерала Го, то ли по той причине, что ранее его люди спасли Гу Линь Юаня.

Едва он успел покинуть военный лагерь, как услышал, что Сяо Цзюэ напился на банкете и что кто-то, воспользовавшись случаем, преподнёс ему женщину. Поэтому он стремительно помчался назад.

Е Цзянь Нань посмотрел на девушку-лук, стоящую посреди зала. В его глазах сверкнул холодный блеск, и девушка-лук, напуганная этим взглядом, съёжилась.

Он с хулиганским видом улыбнулся:

— Уже глубокая ночь, зачем зря суетиться? Сначала найдите местечко, чтобы девушка смогла отдохнуть. Думаю, дровяной сарай отлично подойдёт.

Е Цзянь Нань посмотрел на управляющего.

Управляющий, обливаясь холодным потом, снова бросил взгляд на господина Чэня и, в конце концов, вытирая пот со лба, произнёс:

— Молодой господин Е говорит дело.

У Е Цзянь Наня хоть и не было официальной должности, но он был родным братом императрицы. Даже дурак знает, чьим словам следует подчиниться.

В итоге девушку-лук отвели в дровяной сарай почтовой станции и взяли под стражу.

В такую летнюю жару просидеть всю ночь, с ног до головы покрытой рвотой — неизвестно, в какую вонь это всё превратится на следующий день.

Господин Чэнь почувствовал, что теряет лицо, но он действительно ничего не мог поделать с Е Цзянь Нанем. Выдавив из себя улыбку, он понуро удалился.

Е Цзянь Нань смотрел, как он уходит, а затем с силой пнул стоявшую рядом скамью, опрокинув её.

Раздался оглушительный грохот. Несколько слуг, мывших пол, испугались этого шума и разом подняли головы, уставившись на Е Цзянь Наня.

Его личный слуга Янь Тай огляделся по сторонам, протянул руку и дёрнул Е Цзянь Наня за рукав, тихо сказав:

— Господин...

Е Цзянь Нань широким шагом вышел из почтовой станции. Янь Тай поспешно побежал следом:

— Эй, господин, куда вы? Господин, подождите своего слугу!

Е Цзянь Нань отошёл недалеко. Выйдя из почтовой станции, он несколько раз со злостью пнул баньян и выругался:

— Эти ублюдки, они и впрямь думают, что в семье Е никого не осталось?

На почтовой станции было много людей и лишних ушей, некоторые вещи нельзя было говорить опрометчиво, иначе это доставит Е Цин неприятности.

Янь Тай наконец догнал его и, услышав слова Е Цзянь Наня, сразу понял, из-за чего тот злится. Он сказал:

— Господин, не сердитесь.

Е Цзянь Нань холодно усмехнулся:

— Если бы старик уделял делам А-Цин хотя бы половину того внимания, что он уделяет своей дочери от наложницы, эти мерзавцы не осмелились бы так нагло подсовывать людей Его Величеству прямо в дороге.

Он ненавидел этих министров с их коварными замыслами, но ещё больше он ненавидел министра Е, своего отца.

Как бы ни были плохи дела у семьи Е, они всё же оставались знатным и влиятельным родом. Если бы министр Е, услышав слухи, ясно выразил свою позицию, эти люди не осмелились бы так рисковать.

Янь Тай сказал:

— Старшая госпожа — императрица, её статус столь высок и благороден. Такого благословения господин не смог бы добыть для пятой юной госпожи, как бы ни старался.

Е Цин была четвёртым ребёнком в семье. Помимо Е Цзянь Наня и Е Цзянь Суна, у неё был ещё один старший брат — сын наложницы, давно утратившей расположение. Он не имел веса в семье Е.

Из-за того, что Е Цин стала императрицей, члены семьи, упоминая о ней, называли её старшей госпожой.

Пятой по старшинству была дочь наложницы Чжоу — Е Яо, родная сестра Е Цзянь Суна. Возможно, младшие дети всегда больше пользуются родительской любовью, к тому же Е Цин с самого детства находилась во дворце, вот министр Е и баловал эту единственную оставшуюся при нём дочь без всякой меры.

Услышав слова Янь Тая, взгляд Е Цзянь Наня стал ещё холоднее. Он давно знал, что старик, под влиянием уговоров наложницы Чжоу, подумывает отправить Е Яо во дворец.

Что же задумал министр Е, проявляя сегодня такое бездействие?

Императрица-мать Е придавала большое значение различию между законнорождёнными и детьми от наложниц. Дети от наложниц никогда не пользовались её расположением.

Министр Е боялся, что не сможет открыто и честно отправить Е Яо во дворец, и хотел создать ситуацию, при которой Е Цин впадёт в немилость, а затем позволить Е Яо войти во дворец под предлогом помощи Е Цин в укреплении её положения? Таким образом, Е Яо смогла бы заслужить расположение императрицы-матери.

Е Цзянь Нань не знал, верна ли его догадка, но от одной только мысли об этом в душе у него разливался холод.

Он с силой ударил кулаком по баньяну, и в его глазах читалась лишь бесконечная ирония.

Янь Тай, увидев, что рука Е Цзянь Наня разбита до крови, с тревогой на лице произнёс:

— Господин, если вы злитесь, бейте меня, не бейте дерево, вы же руку поранили...

Янь Тай продолжал безостановочно болтать. Е Цзянь Нань, которому это уже порядком надоело, как раз собирался велеть ему замолчать, но вдруг заметил, что у стены мелькнул край одежды нежно-жёлтого цвета.

Его выражение лица мгновенно стало суровым:

— Кто там?

Нежно-жёлтый силуэт медленно высунулся из-за стены. Девушка с яркими чертами лица, словно нашкодивший ребёнок, неловко переминалась на месте и, смущаясь, поздоровалась с Е Цзянь Нанем:

— О! Какое совпадение, мы снова встретились...

Увидев этого «живого предка», Е Цзянь Нань почувствовал жуткую головную боль. Нахмурив брови, он спросил:

— Разве ты не собиралась вернуться в Силин? Зачем ты последовала за мной?

Ли Вань Вань возмущённо воскликнула:

— Кто это за тобой следует? Каждый идёт своей дорогой, у каждого свой путь. И что с того, что я передумала и решила отправиться в столицу? Казённую дорогу от Янчжоу до столицы ведь не твоя семья строила?

Е Цзянь Нань действительно ничего не мог с ней поделать и лишь сказал:

— Мне тебя не переспорить. Хочешь следовать — следуй!

Сказав это, он вместе с Янь Таем направился к почтовой станции.

Ли Вань Вань, глядя на его удаляющуюся спину, с некоторой обидой присела на корточки под тем самым деревом, где только что стоял Е Цзянь Нань.

Её гнедая лошадь, навьюченная поклажей, медленно подошла со стороны стены, где она до этого пряталась.

Ли Вань Вань прихлопнула комара, пьющего кровь у неё на руке, погладила гнедую лошадь и пробормотала:

— Яньчжи, как хорошо, что ты со мной. Что это за дыра? В городке нет ни одного приличного постоялого двора...

А единственную почтовую станцию заняли чиновники.

Она в негодовании сжала кулаки:

— Вот вернусь домой, и сколько бы денег это ни стоило, но сделаю так, чтобы в этой дыре появился приличный постоялый двор!

После непродолжительного пребывания на корточках у Ли Вань Вань затекли ноги. Она поднялась, собираясь найти поблизости какой-нибудь дом, чтобы попроситься на ночлег.

Но едва она встала, как затёкшие ноги отказались ей повиноваться. Ли Вань Вань пошатнулась и стала заваливаться вперёд, в испуге зажмурив глаза.

Ожидаемой боли не последовало — чья-то большая рука ухватила её за воротник сзади.

Е Цзянь Нань с недовольным лицом произнёс:

— На почтовой станции есть свободные комнаты, если хочешь остаться — сама ищи управляющего и плати за постой.

Когда Ли Вань Вань твёрдо встала на ноги, он убрал руку и молча направился обратно.

Ли Вань Вань поспешно потянула за собой гнедую лошадь и последовала за ним, широко улыбаясь, так что уголки её губ едва не доставали до ушей.

*

Е Цин, притащив пьяницу обратно в комнату, изначально хотела позвать слуг, чтобы те прислуживали Сяо Цзюэ во время купания. Однако Сяо Цзюэ не позволял дворцовым служанкам прислуживать ему, а среди сопровождающих не было евнухов. Слуги же на почтовой станции все были грубыми и неуклюжими и не осмеливались прислуживать такой знатной особе.

В итоге Е Цин с мрачным лицом вошла в умывальню, неся большую щётку.

Сяо Цзюэ уже ополоснулся двумя вёдрами воды, так что запах алкоголя немного рассеялся. Е Цин, изо всех сил налегая, прижимала пьяницу в бадье и энергично тёрла его щёткой, приговаривая:

— Смотри, какой умелый. Много ли надо, чтобы так набраться!

Пьяница, чьё лицо раскраснелось от вина и жара, с затуманенным взглядом и обиженным видом, произнёс:

— А-Цин, больно...

Е Цин: «!..»

Что за чёрт, неужели этот тип, напившись, так любит ластиться?

Е Цин, изведённая им до потери терпения, придерживая лоб рукой, сказала:

— Сколько же ты в конце концов выпил?

На ресницах Сяо Цзюэ сгустилось немного водяного пара. Он послушно сидел в бадье для купания и, услышав слова Е Цин, вытянул руку, показывая цифру три.

Ладно, человеческую речь он ещё понимает.

Е Цин потёрла ему волосы:

— Ты выпил три кувшина или три чана?

Выражение лица пьяницы было одновременно послушным и растерянным. Он, казалось, с усилием попытался осмыслить значение слов Е Цин, а затем серьёзно покачал головой:

— Три чаши.

П.п. Дорогие читатели, я скоро улетаю в отпуск, так что увидимся во второй половине марта. И не напивайтесь так, как пёс-император, это вредно :)