Хочется её подразнить

Гу Линь Юань даже сюда добрался, чтобы найти Су Жу И. А где же пёс-император, с которым она пришла в этот дом? Неужели он не заметил её исчезновения? Или... он уже продал её?

Девушка в лохмотьях заметила, что Е Цин не уходит, поднялась и отряхнула пыль с одежды. Казалось, она говорила сама с собой, но в то же время обращалась к Е Цин:

— Мои родители погибли в наводнении. А я должна выжить. Если бы не жадные чиновники, сэкономившие на строительстве дамбы, её бы не смыло так легко… Говорят, этот Лю искал девушек для одного из Ванов. Нужно было собрать десять красавиц, прежде чем отправить их. Я должна подняться выше, чтобы отомстить за родителей...

Она горько усмехнулась:

— Но зачем я тебе всё это рассказываю? Вы рождены на небесах, а я в грязи. Вам этого не понять.

Услышав о жадных чиновниках, сердце Е Цин дрогнуло. Неужели был виноват министр Е?

Если это правда, то после всего, что она увидела на пути… Как ей теперь смотреть ему в лицо?

— О каких именно чиновниках ты говоришь? — осторожно спросила Е Цин.

Девушка язвительно рассмеялась:

— В Янчжоу все чиновники — воры! Все они заслуживают смерти!

С этими словами она выбежала из комнаты.

Е Цин некоторое время посидела на полу, скрестив ноги. Ей стало холодно, и, когда она попыталась встать, опираясь на стену, заметила, что в комнату вошёл ещё кто-то.

Это был Сяо Цзюэ.

О, так пёс-император всё-таки не продал её.

— Ты пришёл, — она хотела просто поприветствовать его, но почему-то у неё вырвалась именно эта фраза.

Лицо Сяо Цзюэ было мрачным. Осмотрев её и убедившись, что она не ранена, он внезапно подхватил её на руки.

Всю дорогу он молчал. Е Цин тоже не произнесла ни звука.

Во дворе стояло много стражников, многие из слуг господина Лю были либо убиты, либо связаны. Девушек, которые вышли раньше, отвели в Ямэнь для временного размещения.

*П.п. Ямэнь — она же управа или административное учреждение местных властей. Объединяет в себе функции суда, налогового управления, тюремного надзора и общего управления территорией.

Сяо Цзюэ принёс Е Цин обратно в их прежнюю комнату.

У входа стояла Цзы Чжу, её лицо было бледным как полотно. Увидев Е Цин, она на мгновение просияла, но, опасаясь Сяо Цзюэ, так и не решилась подойти.

Вернувшись в комнату и увидев, что она по-прежнему не разговаривает, лицо Сяо Цзюэ стало ещё более мрачным.

Е Цин не понимала, почему пёс-император злится. По логике, злиться должна была она, разве нет?

К тому же была уже глубокая ночь, и она смертельно хотела спать. Не обращая внимания на настроение императора, она просто легла, не раздеваясь, собираясь немного поспать.

Но Сяо Цзюэ резко схватил её и поднял:

— Нельзя спать!

Е Цин ошарашенно посмотрела на него.

Чего этот пёс-император добивается?

Она молча уставилась на него, явно требуя объяснений. Но он опять не сказал ни слова.

Чувствуя нарастающую усталость, она, сама не понимая почему, вдруг протянула руку и погладить его по голове.

Сяо Цзюэ, который ещё секунду назад был мрачнее тучи, вдруг застыл на месте. Его лицо по-прежнему оставалось холодным, но в выражении появилась странная растерянность.

— Я немного хочу спать, — зевнув, пробормотала Е Цин.

Точнее, она не просто немного хотела спать, а ужасно, невероятно хотела спать!

Сяо Цзюэ молча отпустил её, уложил обратно на постель и даже аккуратно накрыл одеялом.

— Тогда лежи и слушай меня.

— Угу, говори, — пробормотала она, почти закрывая глаза.

— Мы нашли твоего отца.

Эти слова мгновенно развеяли сон. Но увидев тяжёлое выражение на лице Сяо Цзюэ, сердце тревожно сжалось.

Неужели… нашли тело министра Е?

— Где он сейчас? — с надеждой спросила она.

— Он ранен, но несерьёзно. Сейчас находится в доме цензора* Хана.

*П.п. Цыши(cìshǐ) — окружной ревизор, цензор, или феодальный губернатор. Опять же всё зависит от династии. Решила оставить цензора.

В его глазах промелькнула тень. Он отправил немало людей, чтобы тайно защищать министра Е, но тот всё равно попал в засаду.

Видимо, собранные им доказательства заставили кого-то нервничать.

Узнав, что отец жив, Е Цин почувствовала огромное облегчение. Она не знала, где был Сяо Цзюэ до этого, но, подумав, догадалась, что, скорее всего, произошло что-то неожиданное.

А теперь, когда тревога ушла, её снова потянуло в сон.

— Спасибо, Ваше Ве… Спасибо, господин.

Она так привыкла к одному обращению, что даже сейчас едва не оговорилась.

Видя, как она борется со сном, Сяо Цзюэ смягчился:

— Спи.

Е Цин действительно больше не могла сопротивляться усталости. Как только он закончил говорить, она закрыла глаза и вскоре уснула, дыша ровно и спокойно.

Она всегда спит очень спокойно, как засыпает в одной позе, так и просыпается.

Окно в комнате оставалось открытым, ночной ветер проникал внутрь, наполняя воздух прохладой. Видя, как она непроизвольно втягивает шею в плечи, Сяо Цзюэ встал и закрыл окно.

Он долго смотрел на тёмное ночное небо, а затем его взгляд стал холодным.

Вся эта история с дамбой с самого начала была частью плана, который он и министр Е разработали вместе.

Министр Е казался посредственностью, но на самом деле был очень проницателен. Его карьера никогда не двигалась вверх по двум причинам: во-первых, потому что он не мог похвастаться выдающимися достижениями, а во-вторых, потому что у него не хватало смелости бороться за власть.

Власть партии первого министра Яна была сильна, и казалось, достигла пика влияния. На первый взгляд семья Е выглядела угасающей, но Сяо Цзюэ знал: они просто скрывали свои возможности.

В ранние годы правления предыдущего императора министр Ян еще не имел власти. Всё держалось на Ли тайфу и старом министре Е. Семья Е была родней императрицы, и их растущее влияние беспокоило императора. Поэтому прежний император начал продвигать первого министра Яна, чтобы ослабить семью Е. В конце жизни великий министр Е вернулся в родные края и умер в подавленном состоянии.

После его смерти министр Е начал вести себя ещё скромнее, чтобы развеять подозрения императора. Но императрица-мать была сильной женщиной. Боясь окончательного упадка семьи и не имея собственных детей, настояла, чтобы Сяо Цзюэ сделал Е Цин императрицей.

Императрицу, однажды назначенную, нельзя было просто так сместить без серьезных причин.

Семья Е уже дала двоих императриц, и министр Е, опасаясь, что их род окажется в центре политического урагана, стал ещё осторожнее, не стремясь выделяться. Из мужчин в семье на государственную службу поступил только его сын от наложницы, а законный наследник до сих пор был никем. Боковые ветви рода и вовсе занялись торговлей. Внешне семейство Е казалось незаметным, но на самом деле они уже монополизировали половину торговли рисом в великой империи Хань.

Поручив министру Е управление работами по борьбе с наводнением, Сяо Цзюэ знал, что сторонники министра Яна не останутся в стороне.

После начала наводнения министр Е намеренно распустил слухи о своем исчезновении, чтобы заставить противников расслабиться, а самому воспользоваться возможностью и закинуть сеть побольше.

Министр Е не разбирался в борьбе с наводнениями, поэтому строительные работы проводили люди, переведённые из Министерства общественных работ. Эти люди, разумеется, подчинялись первому министру Яну. Они крали государственные средства, использовали дешёвые материалы, и если бы это вскрылось, то всю вину они переложили бы на министра Е.

Теперь, когда министр Е считался пропавшим, а император якобы уехал на церемонию Фэншань, у сторонников министра Яна не было причин торопиться замести следы.

Поездка в Цзяннань преследовала две цели: во-первых, Сяо Цзюэ хотел лично завершить операцию, во-вторых, ему было важно увидеть реальное положение дел в стране.

Но визит в дом Лю привёл к неожиданному открытию — он наткнулся на следы сторонников Ань-вана.

Государственные запасы продовольствия, выделенные на борьбу с бедствием, попали в руки начальника округа Янчжоу Сунь Мин И, а тот, следуя указаниям первого министра Яна, перепродал их Ань-вану. И вместо них раздавал беженцам гнилой рис.

Дом Лю оказался одним из опорных пунктов Ань-вана. Пока Сяо Цзюэ и Е Цин за ужином вели разговоры с хозяином, Ван Цзин уже проник в кладовые и обнаружил мешки с рисом, помеченные фамильным знаком семьи Е. Это было то самое продовольствие, которое отправили из столицы для помощи пострадавшим.

Видимо, Ань-ван ещё не успел вывезти свою добычу.

Сяо Цзюэ не мог не признать, что у Ань-вана был отличный план.

Когда народ начинал роптать на власть, тут же появлялись «благодетели», такие как господин Лю. Они раздавали продовольствие, одновременно распространяя слухи как во дворце тонут в роскоши, а император и его министры совершенно не заботятся о судьбе простого народа.

Ань Ван скупал рис в огромных количествах и одновременно подстрекал народ. Его намерения были очевидны.

Сяо Цзюэ отправил Е Цин из-за стола пораньше, опасаясь, что при допросе господина Лю ему придётся прибегнуть к пыткам, которые могли бы напугать её. Но в итоге она всё равно оказалась в беде.

Цензор Янчжоу Хань Чжао Ин был его человеком. Когда Ван Цзин выяснил, что рис спрятан в доме Лю, он тут же известил цензора о необходимости прислать войска.

Но так как Сяо Цзюэ не отдавал приказа, они оставались в тени.

Когда он заметил подозрительные движения в доме Лю, то отправил людей на разведку и узнал, что туда ворвался Гу Линь Юань.

Оказалось, что господин Лю давно поставлял красивых женщин Ань-вану.

В тот же миг в его голове мелькнула мысль о Е Цин.

Он бросился к их комнате, но её там не оказалось. Тогда он направился на поиски того места, где держали пленниц.

Сяо Цзюэ не хотел признавать, что, пока искал её, испытывал неподдельную тревогу.

Но когда он, наконец, нашёл её, то на мгновение почувствовал облегчение. Правда, увидев, как она одиноко жмётся в углу, он почувствовал странную боль.

Как будто в его сердце была заноза, которая только что вонзилась глубже и причинила боль.

Она, кажется, что-то не так поняла, раз уж не хотела с ним говорить. Его обычно не волновало, что о нём думают другие. Но в этот раз он почему-то злился. Зная, что Е Цин беспокоится за своего отца, он мог только таким способом заставить её заговорить.

Вернувшись к постели, Сяо Цзюэ долго смотрел на её спящее лицо. Затем, не задумываясь, ткнул её в щёку.

Её щеки всё ещё сохраняли детскую пухлость — мягкие, упругие, словно касаешься облака из хлопка.

Наверное, из-за приятных ощущений он ткнул ещё раз. И ещё.

Е Цин во сне тихо всхлипнула, как маленький котёнок. От этого звука сердце Сяо Цзюэ непроизвольно дрогнуло.

Он быстро отдернул руку, бормоча что-то о глупости, но уголки его губ предательски приподнялись.

На самом деле, если в императорских покоях иметь такого человека рядом… Это совсем неплохо.

— Если ты переживёшь эту беду, я по возвращении восстановлю храм для этих плешивых ослов*, — тихо пробормотал он.

*П.п. Плешивый осел – ругательство, часто о буддийских монахах.

За окном раздался крик ворона. Лицо Сяо Цзюэ тут же стало холодным и суровым.

Он открыл дверь и вышел, бросив взгляд на Цзы Чжу, которая всё ещё стояла у входа.

Цзы Чжу, опустив голову, вся сотрясалась от волнения, избегая взгляда Сяо Цзюэ.

Сегодня вечером господин Лю устроил ужин. Она изначально ждала снаружи, пока вернётся Е Цин, но внезапно кто-то оглушил её, затащил в дровяной сарай и запер там. Именно Ван Цзин её нашёл и освободил.

— Не отходи от императрицы ни на шаг, — холодно приказал Сяо Цзюэ.

Цзы Чжу несколько раз поспешно кивнула, и почувствовала как камень с души свалился.

Император не наказал её.

*

Покинув дом Лю, Сяо Цзюэ отправился в уединённое место, после чего низким голосом произнёс:

— Выходи.

Из тени появился человек и, опустившись на одно колено, почтительно доложил:

— Ваше Величество, Су Тайши умер в темнице.

Брови Сяо Цзюэ резко сдвинулись:

— Кто его убил?

Он слишком хорошо знал этого старого лиса. Если бы Су Тайши хотел умереть, он давно бы покончил с собой, а не влачил жалкое существование до сих пор. Значит, его кто-то убил.

Как и ожидалось, тайный стражник ответил:

— Напавших было двое. Один погиб на месте, второго удалось схватить. Под пытками он признался, что их послал Ань-ван.

Лицо Сяо Цзюэ потемнело:

— Вы что, совсем бездельники?! Даже за темницей не можете нормально проследить!

Стражник молчал, не осмеливаясь оправдываться.

Императоров великой империи Хань на протяжении всех поколений втайне охраняли воины «Драконьей гвардии». Всего тридцать шесть человек, каждый из которых обладал выдающимися боевыми навыками. Куда бы ни отправился император, они следовали за ним. Их долг — защищать его даже ценой собственной жизни. Они не подчинялись даже его приказам, действуя исключительно по своему усмотрению.

Пока Сяо Цзюэ находился во дворце, Ань-ван не решался посылать убийц, опасаясь этих стражников.

Осознавая это, он подавил свой гнев и приказал:

— Удвоить охрану темницы. Усилить меры предосторожности в императорском дворце.

Стражник поклонился и скрылся.

Вскоре прибыл Ван Цзин. Увидев выражение лица Сяо Цзюэ, он спросил:

— Что-то случилось во дворце?

Сяо Цзюэ стоял, заложив руки за спину. Холодный лунный свет падал на его лицо, делая его черты ещё более ледяными.

— Су Тайши мёртв.

Ван Цзин был доверенным лицом, поэтому скрывать от него ничего не требовалось.

Несмотря на грубую внешность, Ван Цзин обладал тонким умом:

— Ваше Величество, не стоит беспокоиться. Для всех остальных он и так давно был мёртв. Тигриный знак уже у нас, а без него он ничего не значил.

— Именно поэтому убийство Су Тайши вызывает ещё больше подозрений, не так ли? — риторически спросил Сяо Цзюэ.

Ван Цзин на мгновение замялся.

Вспомнив, что сегодня здесь появился Гу Линь Юань, Сяо Цзюэ сузил глаза и усмехнулся:

— Так вот в чем был его замысел.

На недоуменный взгляд Ван Цзина он лишь сказал:

— Сделай так, чтобы генерал Гу узнал, что его сын жив.

Ван Цзин нахмурился:

— Ваше Величество снова хочет использовать Гу Линь Юаня?

— Если он не будет служить мне, он не должен служить никому. Понимаешь? — Сяо Цзюэ пристально посмотрел на него. — Выясни, где сейчас находится дочь Су.

Ван Цзин сразу всё понял. Теперь, когда Су Тайши был мёртв, его дочь, если захочет отомстить за отца, неизбежно присоединится к Ань-вану. Если она ещё и подтолкнёт Гу Линь Юаня, тот станет орудием в руках врага.

Ван Цзин даже почувствовал некоторое сожаление. Гу Линь Юань был талантливым человеком, выдающимся среди молодого поколения. Почему же он в итоге пал жертвой чувств?

*

На следующее утро Е Цин проснулась поздно и обнаружила, что в доме Лю остались только она и Цзы Чжу.

Слегка озадаченная, она спросила:

— А где император?

— Его Величество с цензором Ханем уехали осматривать русло реки, — ответила Цзы Чжу.

Е Цин кивнула. Весна переходила в лето, и в этот сезон дожди были частыми. Если не заняться укреплением берегов, ситуация могла ухудшиться.

— Он оставил для меня какие-то поручения? — спросила она.

Ведь в императорском дворце она привыкла беззаботно проводить дни, но теперь, когда пёс-император взял её с собой в район бедствия и сам активно занимался делами, она испытывала лёгкое чувство вины.

Цзы Чжу покачала головой.

Е Цин на мгновение растерялась, затем вспомнила, что всё ещё находится в доме Лю, и спросила:

— А что сделали с людьми господина Лю?

Вспомнив, как господину Лю вырвали глаза, Цзы Чжу невольно побледнела. Не желая расстраивать госпожу, она лишь сказала:

— Они торговали людьми. Всех арестовали и отправили в тюрьму.

Раз так, значит, дальше этим займутся власти. Е Цин не стала расспрашивать дальше.

Только вот она действительно проголодалась.

В этот момент раздался стук в дверь.

Цзы Чжу пошла открывать. На пороге стояла средних лет женщина в головном платке. В руках у неё был поднос с двумя мисками каши и тарелкой солений.

— Господин Хань утром велел передать это госпоже, — сказала женщина с лёгким янчжоуским акцентом.

Когда женщина сказала, что это поручение от господина Ханя, сердце Е Цин успокоилось.

Она лично поблагодарила её. О том, что вчера делали Сяо Цзюэ и остальные, Е Цин не знала. Какая сейчас обстановка снаружи, она тоже не имела понятия, поэтому решила расспросить женщину:

— Вы раньше служили в этом доме?

Женщина поспешно замахала руками. Она не знала, кем является Е Цин, но, видя её добродушие и мягкий характер, невольно разговорилась:

— Нет-нет, я с раннего утра примчалась из Лулина. Мой муж служит в Ямэне. С начала наводнения, он вместе с господином Ханем бегает повсюду, ноги в кровь стёр, пузыри уже несколько раз лопались. В Ямэне людей не хватает, так что я пришла помочь. Тяжёлую или грязную работу делать не могу, но вот сварить кашу или что-то в этом роде — это я умею.

Янчжоу оказался не таким, как говорила вчерашняя девушка, далеко не все чиновники здесь были корыстными негодяями.

Е Цин, держа в руках миску с кашей, почувствовала лёгкую грусть.

Вспомнив, что женщина упомянула нехватку людей, она вызвалась помочь:

— Тётушка, вам нужны ещё руки? Я могу поработать с вами.

Женщина утром видела, как цензор Хань с почтением относился к Сяо Цзюэ. Она догадалась, что Сяо Цзюэ — большой чиновник. Как же она могла позволить знатной даме заниматься чёрной работой?

— Госпожа, вы и так снизошли до того, чтобы приехать в нашу глушь, — сказала женщина с улыбкой. — Нам уже от этого радостно.

Раз женщина так ответила, Е Цин не стала настаивать. Видя её скованность, она отпустила её.

После завтрака Е Цин вместе с Цзы Чжу вышла на улицу, чтобы осмотреться. Она не собиралась уходить далеко, но, увидев охранников вокруг дома, поняла, что здесь безопасно.

Когда они дошли до переднего двора, то услышали гул голосов. Ворота были распахнуты настежь, а беженцы выстроились в длинную очередь за кашей.

Во дворе несколько столов были сдвинуты вместе, образуя длинный ряд. На них стояли большие котлы с кашей, а рядом корзины с паровыми булочками.

Каждый беженец получал миску каши и одну булочку.

Из кухни беспрерывно выходили солдаты, принося новые котлы, и уносили пустые.

Судя по всему, из-за разрушений от наводнения, строительство полевых кухонь заняло бы слишком много времени и сил. Поэтому власти решили устроить пункт раздачи еды прямо в доме Лю.

Е Цин заметила, что одна из женщин, раздающих кашу, так устала, что её руки тряслись. Когда она наливала кашу одному из беженцев, часть пролилась и обожгла ему руку. Очередь была длинная, но подменить её оказалось некому.

Е Цин догадалась, что эта женщина, скорее всего, тоже пришла помогать вместе с мужем.

Она почувствовала лёгкую горечь в сердце.

Да, наводнение принесло страдания беженцам, но и чиновники вынуждены были тяжело трудиться.

Жадные чиновники отвратительны, но далеко не каждый, кто занимает должность, заслуживает такого презрения.

Подойдя к женщине, Е Цин улыбнулась и сказала:

— Тётушка, отдохните немного, я вас подменю.

Женщина была так утомлена, что едва могла поднять руки. Услышав предложение, она с благодарностью кивнула, но, заметив, как изящно одета Е Цин и насколько благороден её облик, снова засомневалась:

— Как же так, госпожа, это не годится…

— Всё в порядке, я всего лишь ненадолго, — сказала Е Цин, беря у неё деревянный половник.

Цзы Чжу испугалась до слёз:

— Госпожа, позвольте мне!

— Нет, я справлюсь, — успокоила её Е Цин. — Давай ты будешь подавать миски, а если у меня устанут руки, тогда сменишь меня.

Цзы Чжу, видя решимость госпожи, не стала возражать. Она начала подавать миски и в то же время раздавать беженцам паровые булочки из корзины.

Солдаты, приносящие кашу, не знали, кто такая Е Цин. Они начали расспрашивать окружающих, но никто не мог сказать точно. Неизвестно, откуда пошёл слух, будто это супруга императорского посланника.

Беженцы, стоявшие в длинной очереди за кашей, увидев, что некоторым выдавали не только кашу, но и булочки, были удивлены:

— Сегодня в доме Лю ещё и булочки раздают?

— Это не дом Лю! Это чиновники раздают кашу!

— Да? А я слышал, что ещё недавно кашу раздавали в доме господина Лю.

— Кто тебе такое сказал? Вон, кашу раздают люди из Ямэня!

Один из беженцев, которых раньше подкупил Лю, поспешил снова поднять шум:

— Раньше-то кашу раздавали благодаря господину Лю! Но потом эти проклятые чиновники разграбили его дом! Они просто не могут терпеть, когда мы хоть немного живём лучше…

Но прежде чем он договорил, его вытолкнули из очереди.

— Говорят, что из столицы прибыл императорский посланник! И его жена лично раздаёт кашу!

— Жена посланника? Да ну! Я пойду посмотрю!

— Я только что получил кашу! Это правда, жена посланника сама раздаёт еду!

Беженцы наперебой лезли вперёд, пытаясь разглядеть «жену посланника». Крики беженца, подкупленного господином Лю, тут же утонули в общем шуме, никто больше не слушал его.

Когда Сяо Цзюэ вернулся после осмотра русла реки и услышал, что Е Цин раздаёт кашу, он слегка удивился.

Возле главных ворот толпились люди, тесно прижавшись друг к другу. Даже муха не смогла бы пробиться сквозь эту толпу. Тогда Сяо Цзюэ решил обойти и прошёл во двор через боковой вход.

Он не спеша прислонился к стене, лениво наблюдая за происходящим. Узкие глаза пристально следили за Е Цин, раздающую кашу беженцам. Может, солнце сегодня слишком слепило, но вдруг её улыбка показалась ему непривычно… чарующе прекрасной.

П.п. Ну всё, господа и дамы, наш пёс-император окончательно поплыл. К тому же они впервые перешли на ты… Прогресс. Императорский посланник – это скорее всего ревизор, инспектор или что-то такое.