Каждый день балансирую на грани разоблачения

Острое лезвие стремительно опускалось вниз, и Е Цин даже не успела понять, направлен ли удар на неё или на Сяо Цзюэ.

Раздался лёгкий свист и остриё меча, уже готовое вонзиться в её лицо, внезапно замерло. Тёмная повязка на лице убийцы пропиталась кровью, что красноречиво свидетельствовало: из его рта хлынула настоящая река алой жидкости.

Когда нападающий безжизненно рухнул на землю, Е Цин разглядела в его груди ледяную стрелу.

Это действительно был настоящий лёд. По мере того как тёплая кровь продолжала сочиться из раны, стрела медленно таяла.

Она повернула голову и увидела, что Сяо Цзюэ уже открыл глаза. Его взгляд, ленивый и опасный, напоминал взор благородного леопарда, наблюдающего, как глупая добыча вторгается на его территорию, и готового в любой момент перегрызть ей горло.

Очевидно, ледяная стрела была создана им, когда он с помощью внутренней энергии сжал воду и превратил её в лёд.

Он шаг за шагом вышел из воды. Ещё мгновение назад одежда липла к его телу, но к моменту, когда он ступил на берег, внутренняя энергия уже высушила ткань.

Вокруг него вихрился раскалённый ветер, развевая чёрные одеяния и пряди волос. Он излучал абсолютное превосходство истинного владыки.

Е Цин, находившаяся рядом, едва могла разомкнуть веки под напором этого вихря.

В книге пёс-император славился мастерством боевых искусств. И судя по происходящему сейчас, он действительно выглядит очень внушительно!

Она молча натянула одеяло повыше, прячась от жгучего ветра.

Оставшиеся убийцы, прорвавшиеся через охрану, переглянулись и атаковали Сяо Цзюэ с разных сторон.

Тот лишь встряхнул запястьем, и мягкий меч, обвивавший его руку, плавно соскользнул вниз. Под воздействием внутренней энергии он стал невероятно твёрдым и прочным.

Наблюдая из-под одеяла, Е Цин поражалась: каждый его удар выглядел небрежным, словно прогулка по саду, но неизменно пресекал атаки. Уже после трёх движений даже она, не разбираясь в боевых искусствах, поняла, что эти убийцы ему не ровня.

Один из них, заметив, что Сяо Цзюэ постоянно защищает Е Цин, вдруг задумался, сделал обманное движение, и обойдя Сяо Цзюэ, устремился прямо к ней.

Они находились у самой воды. Даже если бы Е Цин захотела убежать, бежать было некуда. Она стиснула зубы, отбросила одеяло и приготовилась прыгнуть в воду.

Но неожиданно её талию обвила сильная рука, и в тот же миг Сяо Цзюэ разрубил несущегося убийцу одним мощным ударом меча пополам.

Лезвие его меча выглядело тонким, как крыло цикады, но обладало ужасающей силой.

Даже с девушкой в руках, Сяо Цзюэ с лёгкостью уклонялся от атак убийц.

Он даже нашёл мгновение, чтобы опустить взгляд на Е Цин. Увидев её застывшее, будто испуганное выражение лица, он слегка нахмурил брови и тихо произнёс:

— Не бойся.

После этого его удары стали ещё более беспощадными.

Вскоре все нападавшие были уничтожены.

Последний оставшийся в живых, видя безвыходность положения и будучи тяжело раненым Сяо Цзюэ, в отчаянии попытался покончить с собой, перекусив себе язык, но император резким ударом ноги вывихнул ему челюсть.

Тайные стражники под командованием Ван Цзина все получили ранения, что уж говорить о солдатах цензора Ханя.

Ван Цзин, увидев, что с Сяо Цзюэ всё в порядке облегчённо выдохнул. Опустившись на одно колено, он с раскаянием произнёс:

— Это всецело моя вина. Именно из-за моей некомпетентности Ваше Величество оказалось в опасности.

Цензор Хань, увидев это, тоже встал на колени.

Сяо Цзюэ не удостоил их ответом, лишь холодно бросил взгляд на пленного и сказал:

— Ван Цзин, займись этим. Не важно, какими способами, но заставь его говорить.

— Есть, — откликнулся Ван Цзин.

Е Цин, которую Сяо Цзюэ держал в руках, словно перепуганного перепела, решила, что в такой момент лучше помолчать, любое слово только усилило бы неловкость положения.

Так, «украшая» собой фигуру императора, она и была доставлена обратно в дом господина Лю.

К счастью, на улицах в это предрассветное время почти никого не было, а тайные стражники благоразумно устремили взоры в землю, демонстрируя полную отрешённость.

Е Цин даже не чувствовала особого стыда от такого положения.

Вернувшись в дом, она съела миску рисовой каши с консервированным яйцом и постным мясом. После чего её буквально затолкали в повозку, направляющуюся в Луцзян.

Повозка покачивалась на неровностях дороги. Е Цин, лежа на мягкой подушке, делала вид, что спит, хотя сна не было ни в одном глазу.

Во-первых, потому что рядом сидел Сяо Цзюэ. Во-вторых, потому что к их окну то и дело подлетали почтовые голуби, которые, передав сообщения, тут же улетали.

Она предположила, что спешка императора с отъездом в Луцзян связана с какими-то событиями там. Сегодняшнее нападение доказало, что их местонахождение было раскрыто. Если пёс-император опоздает, то всё, ради чего он тайно покинул двор и отправился на юг, скрыв это от придворных, может быть потеряно.

— Ты, оказывается, весьма смела, — неожиданно произнёс Сяо Цзюэ.

Интуиция подсказывала Е Цин, что пёс-император говорил именно о ней.

Но ведь всю дорогу она только и делала, что притворялась спящей. Пёс-император был занят чтением донесений, доставленных голубями, а она никак себя не выдавала. Значит, его слова явно были не к ней обращены.

Е Цин спокойно продолжила притворяться спящей.

Вдруг она услышала лёгкий шорох и почувствовала, как подушка под ней немного прогнулась.

Кто-то зажал ей нос, лишая воздуха. Не имея возможности дышать, она была вынуждена открыть глаза. Сделав вид, будто только проснулась, Е Цин неловко поприветствовала пса-императора:

— Ваше Величество, дразните меня, даже поспать не даёте.

Эти неумелые актёрские потуги вызвали у Сяо Цзюэ лишь презрительную усмешку, однако почему-то в этот момент он вдруг разглядел в них какую-то наивную прелесть.

Но язык его никогда не отличался сладкозвучием, и первое, что он произнёс, было:

— Твои глаза так и бегают. Разве так выглядят спящие?

Е Цин: «…»

Пёс-император, ты умрешь, если дашь сохранить мне лицо?!

С натянутой улыбкой она попыталась сменить тему:

— Ваше Величество, что вы говорили ранее?

Сяо Цзюэ окинул её оценивающим взглядом и, заметив действительно уставший вид, приподнял её, уложив голову себе на колени, после чего произнёс:

— Сегодня утром, когда на нас напали убийцы, императрица, кажется, совсем не испугалась.

После этих слов он опустил взгляд на Е Цин и добавил:

— Если хочется спать — спи.

После таких слов ей вряд ли удастся уснуть.

— Ваше Величество, конечно же, я испугалась, — мягко сказала она. — Но мысль о том, что за моей спиной находились вы, придавала мне храбрости.

Эта фраза была такой приторной, что даже у самой Е Цин от неё по коже побежали мурашки.

Сяо Цзюэ, услышав это, лишь пристально посмотрел на неё, ничего не ответив, но выражение его лица ясно говорило: он поверил каждому слову.

Е Цин замолчала, погрузившись в самоанализ.

Сяо Цзюэ положил свою крупную ладонь ей на спину и начал легонько похлопывать, словно укачивая младенца:

— Спи.

После наводнения дорога была ухабистой, и повозка подпрыгивала на каждой кочке. Е Цин лежала, положив голову на колени Сяо Цзюэ, и чувствовала себя весьма неловко.

Как раз в момент её наибольшего замешательства повозку внезапно резко тряхнуло. Е Цин чуть не скатилась с сиденья, и Сяо Цзюэ, пытаясь её удержать, по нелепой случайности прижал ладонью её пышную грудь.

Едва он почувствовал под ладонью нечто нежное и упругое, как тут же отдёрнул руку, будто обжёгшись.

Лишившись опоры, Е Цин по инерции кубарем скатилась на пол повозки, шлёпнувшись лицом вниз.

Сяо Цзюэ сначала посмотрел на свою ладонь, потом на упавшую девушку и, наконец, схватив её за ворот, приподнял.

— Не ушиблась? — спросил он внешне спокойно, однако кончики его ушей предательски покраснели.

Е Цин, которую сначала схватили за грудь, а потом уронили лицом на пол, хотела бы высказать всё, что думает о его предках до восемнадцатого колена, но вместо этого только процедила:

— Со мной всё в порядке, Ваше Величество.

— Что там снаружи? — уже с раздражением спросил Сяо Цзюэ.

Возница, хоть и был опытным, но этот участок горной дороги недавно был затоплен. Дорога была покрыта вязкой грязью, и колеса глубоко увязли. Он уже несколько раз пытался вытолкать повозку, но безуспешно.

Зная, кто находится внутри, он почтительно ответил:

— Господин, колёса увязли в грязи. Сейчас я позову людей вытолкать повозку.

— Быстрее, — недовольно сказал Сяо Цзюэ.

— Есть! — поспешно откликнулся возница.

Е Цин понимала, что в этой ситуации винить особо некого.

Она привела в порядок одежду. Сяо Цзюэ всё ещё сидел рядом и, улучив момент, незаметно бросил взгляд на неё.

Одежда у Е Цин была вполне скромной, но в голове Сяо Цзюэ почему-то всплыл образ её нежных, белоснежных ног, увиденных прошлой ночью. Неужели вся её кожа такая же нежная и гладкая?

Эта мысль заставила его дыхание участиться.

Он был как голодный волк, вдруг понявший, что ягнёнок, которого он долго держал при себе, уже подрос и стал аппетитным. Его внимание теперь невольно притягивалось к этому ягнёнку, и он выжидал момента, чтобы разорвать его на части и поглотить.

Этот агрессивный взгляд был настолько явным, что Е Цин не могла сделать вид, будто не замечает его.

Однако, будучи одинокой всю свою жизнь, она не смогла распознать глубинный смысл в глазах Сяо Цзюэ. Ей это показалось скорее пугающим.

В голове у неё тут же завертелись всевозможные теории заговора. И, обдумав всё как следует, она пришла к выводу: раз она всё ещё служит императору чем-то вроде «живой батарейки», то он вряд ли станет избавляться от неё так скоро.

Тем не менее Е Цин осторожно переместилась в самый угол повозки, стараясь держаться как можно дальше от пса-императора.

Сяо Цзюэ лишь удивлённо приподнял бровь, решив, что она просто смущается, отчего кончики его ушей покраснели ещё сильнее, но ничего не сказал.

После того как повозку вытащили из грязи, они продолжили путь и лишь спустя два с лишним часа достигли Луцзяна.

Здесь последствия наводнения были ещё ужаснее. С горной дороги было видно, как многие дома и поля в низинах всё ещё затоплены водой. Вдоль дороги лежали тела людей и домашнего скота. В воздухе стоял тяжёлый запах сырости и гниения.

Е Цин лишь на мгновение приподняла занавеску и сразу же опустила её обратно.

Её лицо, размером с ладонь, побледнело — то ли от ужаса, то ли от чего-то ещё.

Сяо Цзюэ почувствовал неожиданную жалость и хотел утешить её, но, кажется, сама природа не наделила его талантом к утешениям, поэтому он лишь произнёс:

— Испугалась? На поле боя за перевалом Яньмэнь погибло в несколько раз больше людей.

Брови Е Цин сдвинулись, образуя складку, которую так и хотелось разгладить пальцем.

— Ваше Величество, — сказала она, — следует переселить пострадавших временно в другие места, а умерших нужно предать земле. Нам также следует найти способ избавиться от домашнего скота, погибшего в наводнении. Иначе может начаться эпидемия.

Сяо Цзюэ посмотрел на неё с неожиданным интересом и лёгким удивлением:

— Императрица совершенно права. Но откуда, интересно, у императрицы такие познания?

Как только он это спросил, Е Цин тут же пожалела о сказанном. Первоначальная императрица, воспитанная в глубинах дворца, вряд ли бы подумала о таком. Пёс-император, как и следовало ожидать, уже начал подозревать неладное. Пришлось срочно что-то выдумывать:

— В свободное время я читала различные неофициальные исторические хроники. В одной из них описывалось подобное наводнение, вот я и вспомнила.

— Какие именно хроники? — Сяо Цзюэ не так-то просто было обмануть. Его взгляд был пристальным, тяжёлым, словно хотел проникнуть в самую душу.

— Я прочла так много, что сейчас не могу вспомнить точно. Когда вернёмся во дворец, я обязательно найду её для Вашего Величества, — немедленно применила она тактику затягивания времени.

Сяо Цзюэ лишь задумчиво кивнул.

*

По прибытии Сяо Цзюэ вместе с цензором Ханем отправились с внезапной проверкой в управу, а Е Цин поехала одна в дом цензора Ханя.

— Не знала, что к нам едет столь высокая гостья. Простите, что не успели приготовиться к встрече, — с достоинством поклонилась госпожа Хань, чей наряд и весь облик излучали строгость. Следовавшие за ней служанки, видимо, заранее получившие наставления, стояли, потупив взоры, не осмеливались поднять глаз.

— Мы с супругом прибыли под видом простых путешественников. Госпоже Хань нет необходимости быть такой вежливой, — ответила Е Цин.

Госпожа Хань почтительно кивнула и лишь тогда осмелилась поднять взгляд. Увидев императрицу, она слегка замерла.

Императрица оказалась куда моложе, чем она ожидала. Несмотря на юный возраст, та излучала такое достоинство, какого не встретишь у обычных женщин. Даже в повседневной одежде её красота и благородство были очевидны.

Никогда прежде не общавшаяся с особами императорской крови, госпожа Хань двигалась с крайней осторожностью, проводя Е Цин в покои и не смея лишнего слова промолвить.

Комната была подготовлена сразу после получения известия от цензора Ханя. С первого взгляда Е Цин оценила, сколько стараний было вложено:

— Госпожа Хань, вы потрудились от души.

Та вспыхнула от неожиданной похвалы:

— Это лишь моя скромная обязанность. Если вам что-то понадобится, пожалуйста, дайте мне знать.

— Всё здесь прекрасно устроено, благодарю за гостеприимство, — ответила Е Цин.

И в этот момент снаружи раздался чарующий голос:

— Госпожа, слышала, у вас гости появились? А вы нам ни словечка об этом не сказали?