Ты… Такая толстая

Глядя в тёмные глаза Е Цин, госпожа Е вдруг почувствовала, что не может солгать. Она запнулась:

— Я… я сама хотела найти девушку для твоего брата.

Неизвестно почему, но Е Цин испытала облегчение.

По крайней мере, её «брат» ещё не превратился в полное ничтожество.

Но если мать будет продолжать воспитывать его в том же духе, Е Цзянь Нань точно пропадет.

Глядя на госпожу Е, Е Цин больше не могла сдерживать раздражение:

— Мама, я не стану просить императора об этом императорском указе. Мой брат уже взрослый мужчина. Вместо того чтобы направлять его на путь совершенствования, вы всё время его балуете. Вы знаете только то, что сводный брат женился на девушке из благородной семьи. Но знаете ли вы, что ещё в возрасте двадцати лет он сдал экзамены и получил степень цзиньши*?

*П.п. Высшая ученая степень.

— Вы не помогаете брату, а только губите его!

К концу фразы голос Е Цин звучал всё более гневно, но, памятуя, что перед ней её «мать», она всё же не стала говорить слишком резко.

Но госпожа Е словно вспыхнула от этих слов. Вскочив на ноги, она гневно заявила:

— Гублю его?! Я его родная мать! Зачем мне ему вредить?! Я знаю, что ты близка со своей тетей, а она всегда была ко мне недоброжелательна! Неужели и ты теперь берёшь с неё пример и учишь меня? Я носила тебя десять месяцев, а теперь, как только ты попала во дворец, решила, что можешь мне указывать?!

— Госпожа, пожалуйста, следите за словами! — резко одернула её момо Фан.

Момо Фан изначально была служанкой, которую будущая императрица-мать взяла с собой из дома. Тогда госпожа Е только вышла замуж за господина Е, а императрица-мать ещё не вошла во дворец и была просто молодой девушкой.

Госпожа Е не ладила с императрицей-матерью и не раз терпела поражения в столкновениях с ней, так что даже момо Фан вызывала у неё опасения. После этого окрика госпожа Е перестала нести вздор.

Е Цин, чувствуя головную боль, потерла виски:

— Сегодня я плохо себя чувствую. Мама, возвращайтесь домой.

Это был явный намек, и после всего, что было сказано, госпожа Е сама не хотела оставаться.

Когда она вышла за дверь, Е Цин всё же велела Цзы Чжу собрать для неё несколько хороших вещей из дворца.

Момо Фан, заметив, что Е Цин продолжает растирать виски, поняла, что у неё болит голова. Подойдя, она принялась осторожно массировать ей виски:

— Госпожа, не принимайте слова госпожи Е близко к сердцу. Она всегда была такой, что на уме, то и на языке…

Е Цин могла описать госпожу Е всего тремя словами — «совершенно неразумная женщина».

Однако к делам Е Цзянь Наня она всё же проявила внимание.

Живя во дворце, она не знала, как сейчас поживает её брат и чем могла бы ему помочь.

Но Е Цин считала, что даже если министр Е и не был идеальным, он всё же желал добра своему законному сыну. Поэтому она решила отправить человека, чтобы передать министру Е сообщение.

Только в этот момент Е Цин осознала, что ей нужно найти доверенного евнуха во дворце. Ведь только евнухи могли общаться с чиновниками, и некоторые дела с их помощью было бы проще решить.

*

Не успела госпожа Е выйти из дворца, как новость об этом достигли ушей Сяо Цзюэ.

В тот момент он забавлялся, играя с маленькими золотыми рыбками в аквариуме, стоявшем перед ним на столе. Эти рыбки были невероятно красивого цвета.

Ань Фу не знал, с чего вдруг император решил завести золотых рыбок. Но ради этого он и ещё несколько младших евнухов потратил много усилий на озере Тайечи, прежде чем смогли поймать несколько золотых рыбок.

— Лицо госпожи Е было мрачным, когда она уходила? — бросая корм в воду, небрежно спросил Сяо Цзюэ. — А что с императрицей?

— Когда госпожа Е разговаривала с Её Величеством, всех слуг удалили. Но по словам служанки, стоявшей снаружи, кажется, между ними произошла ссора, — ответил Ань Фу.

Сяо Цзюэ нахмурился и вдруг потерял интерес к рыбкам. Высыпав оставшийся корм обратно в коробку, он взял лежавший рядом мемориал и стал просматривать его.

— В семье Е… похоже, нет никого, кто мог бы стать высшим чиновником.

Сердце Ань Фу пропустило удар.

Императрица-мать не раз упрашивала императора помочь семье Е, но он всегда оставался равнодушен. Неужели после одной ссоры госпожи Е с императрицей, он вдруг решил продвинуть их по службе?

В этот неподходящий момент он вдруг вспомнил слова «роковая женщина».

*

Позже, вечером, Сяо Цзюэ внезапно явился во дворец Чжаоян.

Е Цин заметила, что за Ань Фу следовали несколько евнухов, несущих целую стопку мемориалов. Она поняла, что император намерен провести ночь здесь.

Вспомнив о том, как вчера она до глубокой ночи помогала разбирать бумаги, Е Цин невольно поежилась.

Заметив её выражение лица, Сяо Цзюэ посмотрел на неё с таким знакомым презрением, что она даже не удивилась.

Взяв из рук Ань Фу небольшой аквариум, он протянул его ей:

— Я принес вам кое-что для развлечения.

Е Цин приняла аквариум, взглянула на золотисто-красных рыбок внутри, потом посмотрела на пса-императора, с легким недоумением в глазах.

Сяо Цзюэ некоторое время пристально смотрел на неё, но, не увидев ожидаемой реакции, его выражение лица стало слегка раздраженным:

— Не нравится? Тогда выкиньте.

Ань Фу тут же вмешался:

— Ваше Величество, эти рыбки — особый подарок от императора. Он долго мучился на озере Тайечи, чтобы их достать.

Хотя Е Цин не слишком понимала, зачем этот пёс-император вдруг решил подарить ей рыбок, она благоразумно поблагодарила его:

— Благодарю, Ваше Величество, мне очень нравится.

Сяо Цзюэ взглянул на неё, по-прежнему с бесстрастным выражением лица, но в глазах его раздражение явно уменьшилось.

— У вас ведь есть кошка, не так ли? — сказал он. — Пусть эти рыбки станут игрушкой для вашей кошки. Если погибнут, то просто прикажите поймать новых.

Персидская кошка, которая уютно устроилась на мягкой кушетке Е Цин, подняла голову, сверкнув своими ярко-синими глазами.

Е Цин опустила взгляд на маленьких золотых рыбок и на несколько секунд замерла.

Кажется, сюжет между ней и псом-императором немного не складывается…

Неужели всё озеро во дворце теперь в её распоряжении?

Поскольку Сяо Цзюэ остался во дворце Чжаоян, ужин, присланный из императорской кухни, оказался особенно роскошным. Они даже приготовили блюдо «Будда прыгает через стену»*.

*П.п. «Будда прыгает через стену» — знаменитый китайский суп фузцяньской кухни. Это суп, который состоит приблизительно из 30 ингредиентов и специй. Причем ингредиенты один экзотичнее и дороже другого. Это трепанг, абалон, акульи плавники и губы, перепелиные яйца, грибы, женьшень, оленье сухожилие, потроха животных, побеги бамбука и т.д. Считается один из самых дорогих супов в мире. Рецепт «Будда перепрыгивает через стену» придумали в эпоху династии Цин. Название намекало на крайнюю аппетитность блюда: мол, оно было столь ароматным, что сам Будда прервал бы медитацию и перемахнул через ограду, чтобы получить порцию.

Глядя на это блюдо, у Е Цин потекли слюнки. Блюдо готовилось на медленном огне, отличалось мягкой и нежной текстурой, имело насыщенный мясной аромат, но при этом было не жирное. Оно было просто восхитительно.

Видимо, заметив, как жадно она ест, Сяо Цзюэ сам невольно съел ещё полчашки риса.

Рядом стоящая Цзы Чжу отчаянно делала Е Цин знаки глазами, намекая, что ей стоит подложить еды императору, чтобы улучшить их отношения.

Но Е Цин, сосредоточившись на еде, совершенно не замечала этих намеков.

В конце концов, Цзы Чжу, чьи глаза уже начали судорожно дергаться от постоянных подмигиваний, сдалась.

Сяо Цзюэ задумчиво посмотрел на Е Цин:

— У императрицы в последнее время хороший аппетит.

Е Цин только что набила рот огромным куском абалона, когда услышала эти слова.

С набитыми щеками она была похожа на маленького хомячка.

Ей пришлось срочно проглотить пищу, чтобы ответить:

— Да, весьма хороший.

…Ой. Кажется, она подавилась.

Она уже собиралась налить себе воды, как перед ней вдруг оказался чашка, поданная большой рукой с чёткими, выразительными пальцами.

Е Цин взглянула на Сяо Цзюэ. Он ничего не сказал, но в его благородных чертах явно читалось едва заметное презрение.

Она поблагодарила, молча приняла чашку и сделала несколько глотков.

Так ужин закончился без особых происшествий.

После трапезы Сяо Цзюэ занял её покои, чтобы продолжить разбирать мемориалы. Е Цин чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, пока он находился рядом.

Цзы Чжу поставила аквариум с рыбками на стол, и вскоре персидская кошка заметила свою новую игрушку. Она запрыгнула на стол и начала пристально разглядывать золотых рыбок, её голубые глаза расширились от интереса.

Как только одна из рыбок подплыла ближе к поверхности, кошка вытянула лапу и попыталась поймать её. Рыбка тут же рванулась ко дну, а брызги воды разлетелись по всему столу.

Намочив шерсть и испугавшись, что Е Цин будет ругаться, кошка с виноватым видом взглянула на хозяйку.

Е Цин хотела было её отчитать, но, глядя на этот робкий и очаровательный взгляд, не смогла.

Она велела Цзы Чжу прибрать стол, а сама взяла негодницу на руки и принялась вытирать её шерсть.

Е Цин вытерла Фань Туань насухо и тут же отправилась прогуляться с ней во внутреннем дворе.

В её покоях были распахнуты окна, и Сяо Цзюэ мог видеть через них юную девушку, играющую с кошкой в саду.

В этом мрачном и неподвижном дворце она была яркой, жизнерадостной и полной жизни.

На мгновение в его глазах мелькнуло нечто мягкое, но в глубине зрачков по-прежнему царила тёмная, как ночь, бездна.

— В последние дни во дворце Чжаоян было что-то подозрительное? — тихо спросил он.

Из тени возник темный силуэт и, поклонившись, ответил:

— Прошлой ночью была попытка проникновения, но поскольку Её Величество отсутствовала, злоумышленники быстро ушли.

Спальня императора во дворце Чжаодэ охранялась настолько тщательно, что даже муха не смогла бы туда пробраться. Поэтому злоумышленники, разумеется, не осмелились сунуться туда.

Сяо Цзюэ лишь слегка кивнул:

— Продолжайте наблюдать за дворцом Чжаоян, и не привлекайте к себе внимания.

Темный силуэт почтительно ответил «да» и уже собрался исчезнуть, когда Сяо Цзюэ вдруг задал ещё один вопрос:

— Она всегда такая?

Темный силуэт замешкался, прежде чем осознал, что император говорит об императрице.

Этот вопрос поставил его в тупик. Он был назначен сюда всего несколько дней назад и знал о ней немного, поэтому, собравшись с духом, ответил:

— Её Величество… кажется, всегда смотрит на всё легко.

Рука Сяо Цзюэ, державшая кисть, замерла. Капля густых чернил сорвалась с кончика и испортила документ.

Смотрит на всё легко? Что вообще значит «смотрит на всё легко»?

Его взгляд снова метнулся к окну и остановился на Е Цин, сидящей на качелях.

Две служанки раскачивали её на качелях. Она была одета в роскошные золотисто-красные одежды, сияющие и привлекающие внимание. Она напоминала красную бабочку, взмахивающую крыльями, с неописуемой дерзостью и красотой.

Он знал, что она намеренно избегала его.

Раньше это было бы тем, о чём он мог только мечтать.

Но сейчас в груди почему-то разлилось необъяснимое раздражение.

*

Когда подошло время, даже если Е Цин не хотела, ей всё равно пришлось вернуться в спальню.

Она наклонила голову и посмотрела на Сяо Цзюэ, который продолжал просматривать мемориалы. Не осмелившись его беспокоить, она тихо отправилась в умывальную.

Когда она вышла, то уже была переодета в ночную рубашку.

Эту ночную рубашку подготовили в императорской швейной мастерской. Возможно, зная, что этой ночью Сяо Цзюэ останется здесь, слуги специально выбрали для неё алый наряд. Ткань была не только тонкой, но и вырез на вороте оказался необычно глубоким.

Ночью, одетая таким образом, она легко может вызвать недоразумения!

Е Цин мрачно нахмурилась и попыталась натянуть ворот выше.

Несмотря на то, что телу, в котором она оказалась, было всего семнадцать лет, оно уже обладало соблазнительными формами, включая пышную грудь.

Пока она сосредоточенно боролась со своей одеждой, Сяо Цзюэ, не слыша от неё ни звука, решил, что она нарочно прячется от него.

От этой мысли его раздражение усилилось. Он низким голосом произнес:

— Подойдите.

Е Цин, которая боролась со своей одеждой, внезапно напряглась.

Она утешила себя мысленно: «Ну, ладно, ладно, в конце концов, я императрица этого пса-императора. Если этим телом не воспользуется пёс-император, то никто больше не сможет».

Е Цин развернулась и медленно подошла к Сяо Цзюэ, на её лице было выражение готовности к самопожертвованию.

— Ты… — Сяо Цзюэ собирался что-то сказать, но, увидев её наряд, внезапно замолчал.

После нескольких секунд молчания он тихо добавил два слова:

— Такая толстая.

П.п. Охо-хо… представляю как от последней фразы у читателей подгорит одно место))

Не забывайте оставлять ваши душевные лайки и комментарии.