Кто осмелился навредить моей императрице?
В зеркале отразились два лица: одно — прекрасное, но холодное, другое — очаровательное и невинное.
Поза, в которой они находились, была двусмысленной, но тон Сяо Цзюэ был ледяным:
— Я не шучу.
Сердце Е Цин бешено колотилось, её мысли путались. Она не знала, как ответить на слова пса-императора, и в порыве сказала:
— Я не в силах расстаться с Вашем Величеством.
Эти слова рассмешили пса-императора. Он засмеялся так, что слёзы выступили на глазах, отпустил Е Цин и сел обратно в кресло.
Е Цин едва заметно вздохнула с облегчением, её ладони были покрыты холодным потом.
— Ладно, не буду вас дразнить, скучно, — сказал Сяо Цзюэ.
Он пристально посмотрел на неё, его глаза были как глубокий колодец, тёмные и пугающие.
Когда Сяо Цзюэ, позавтракав во дворце Чжаоян, вернулся во дворец Чжаодэ, он снова прислал богатые подарки. Е Цин всё ещё была в замешательстве.
На этот раз подарков было больше, чем раньше, и они были настолько роскошными, словно император хотел, чтобы весь дворец знал, что императрица теперь в фаворе.
Она всё ещё не понимала, что задумал Сяо Цзюэ.
Возможно, это было её воображение, но после того, как она ответила, что не покинет дворец, в его взгляде появилось что-то новое.
Она не могла описать это, но одна только мысль об этом вызывала у неё дрожь.
Сегодня слуги дворца Чжаоян ходили так, будто их ноги едва касались земли. Вчера их ещё высмеивали, а сегодня они снова могли гордо поднять головы, и в их сердцах царило удовлетворение.
Е Цин напомнила Цзы Чжу, чтобы они не вели себя так, будто они петухи и собаки, которые вознеслись на небеса*.
*П.п. Напомню. «Если человек обрел дао, его петухи и собаки возносятся на небо» — если кто-то получил высокий пост, то его родственники и друзья тоже получают должности или повышения.
Излишнее бахвальство всегда приносит проблемы, лучше быть скромнее.
— Ваше Величество, в таком юном возрасте уже способна понять это, это действительно редкость, — похвалила Е Цин момо Фан, обычно скупая на похвалы.
— Чем раньше поймёшь, тем раньше смиришься. Не стоит ожидать слишком многого, чтобы в итоге не остаться с пустыми руками, — ответила Е Цин.
Момо Фан вздохнула:
— Ваше Величество ещё молоды, и император к вам благосклонен. Не думайте так.
*
После того как Сяо Цзюэ покинул дворец Чжаоян, он не пошёл в кабинет и не вернулся в свой дворец Чжаодэ, а вместо этого отправился в храм Джоканг.
Настоятель храма лично встретил молодого императора.
— Благодетель всё же пришёл, — сказал настоятель, худощавый старик с седыми бровями и бородой, выглядевший добродушным и милосердным.
Сяо Цзюэ был в простой одежде. Его лицо было красивым, но в выражении сквозила мрачность, и от него исходила аура, отталкивающая незнакомцев.
— Есть ли изменения в том предсказании, которое сделали императорские астрологи? — спросил Сяо Цзюэ.
Настоятель сказал:
— Амитабха. Если в вашем сердце, благодетель, уже есть ответ, зачем спрашивать меня?
— Разве не говорят, что Будда знает прошлое и настоящее? — холодно усмехнулся молодой император, излучая враждебность.
Настоятель вздохнул:
— Все живые существа находятся в круге перерождений. Их судьбы уже предопределена, а прошлые жизни — это всего лишь причина для настоящей жизни. Важно то, что мы имеем в настоящем.
Император раздавил чашку в руке, его лицо покрылось инеем. Он закрыл глаза, словно пытаясь успокоиться, и спросил:
— Может ли характер человека внезапно и резко измениться?
— У людей есть семь эмоций и шесть желаний. Из-за эмоций они страдают, из-за желаний — мучаются. Неспособность получить то, что хочешь, привязанность к тому, что дорого, всё приводит к страданиям. Если слишком погрузиться в одну из эмоций, характер изменится. Но если осознать истину, то не будет ни радости, ни печали, — ответил настоятель.
Сяо Цзюэ молчал, долго не говоря ни слова. Перед тем как уйти, он оставил мешочек с золотом и сказал:
— Продолжайте проводить обряды для её поминальной таблички.
Когда Сяо Цзюэ покинул комнату, в неё вошёл молодой монах и, увидев мешочек с деньгами, сказал:
— Наставник, вы говорили, что этот человек не верит в Будду, но каждый год он приходит и жертвует деньги.
Настоятель вздохнул:
— Да, он не верит в Будду, зачем же он просит у Будды кармического воздаяния?
Молодой монах сказал:
— Возможно, он хочет, чтобы Будда благословил благодетеля, чьё имя на поминальной табличке.
Услышав это, настоятель дрогнул, словно внезапно понял что-то, и на его губах появилась улыбка удовлетворения.
Он повернулся к статуе Будды в зале и поклонился:
— Будда милосердный, карма в круге перерождений всё же должна быть возмещена в перерождениях…
*
Е Цин ничего не знала о том, куда отправился Сяо Цзюэ. Персидская кошка сегодня уже несколько раз пыталась поймать золотых рыбок в аквариуме, превратившись в мокрую кошку и напугав рыбок, которые метались по аквариуму, почти доведя себя до головокружения.
Е Цин спасла несчастных рыбок от когтей Фань Туань и приказала Цзы Чжу отнести их в пруд с лотосами за пределами двора.
Она действительно боялась, что Фань Туань случайно проглотит одну из рыбок.
Когда она купала Фань Туань, то не раз ругала её. Эта кошка, прыгая на рыбок, вся пропахла рыбой, и Е Цин даже не хотела её брать на руки.
Был уже конец марта. Когда Цзы Чжу вернулась из Дворцового управления, получив ежемесячное жалованье для дворца Чжаоян, её лицо выглядело странно.
Е Цин подумала, что её кто-то обидел, и спросила:
— Почему у тебя такой вид?
Цзы Чжу, которая не умела скрывать свои мысли, сразу выпалила:
— Когда я получила жалованье, то зашла в прачечную, чтобы забрать одежду для дворца Чжаоян, и услышала, как несколько служанок обсуждали Юй Чжу.
Юй Чжу? Та самая служанка, которая загадочно утонула?
Е Цин слегка изменилась в лице и спросила:
— Что они обсуждали?
Цзы Чжу ответила:
— Сегодня день выдачи жалованья, и это также день, когда служанки могут встретиться с родственниками. Хотя Юй Чжу умерла, её жалованье за этот месяц всё равно выдали. Служанка, которая жила с Юй Чжу в одной комнате, Хэ Чжу, раньше тоже служила во дворце Чжаоян. Хэ Чжу знала брата и невестку Юй Чжу и решила передать им её жалованье. Но неожиданно брат и невестка Юй Чжу избили её, обвинив в том, что она украла жалованье Юй Чжу, так как раньше Юй Чжу передавала им десятки лянов серебра.
Императрица, как управляющая гаремом, была хорошо осведомлена о месячном жалованье для служанок и евнухов. Обычные служанки получали всего два ляна в месяц. Даже такая старшая служанка, как Цзы Чжу, получала только десять лянов. Откуда у Юй Чжу было столько денег?
Ранее следы отравления прервались на Юй Чжу.
Цзы Чжу ругалась:
— Это точно Юй Чжу, она брала взятки у других, мерзавка!
Е Цин тоже была напряжена. Ранее, когда они обыскивали вещи Юй Чжу, ничего подозрительного не нашли. Видимо, деньги ей передавали каждый раз, когда выдавали жалованье, а затем Юй Чжу передавала их своим родственникам, когда они приходили. Таким образом, полученные деньги невозможно было найти.
Е Цин слегка постучала пальцами по подлокотнику кресла, на её губах появилась холодная улыбка. Она взяла чашку чая и вылила её на одежду, которую только что принесла Цзы Чжу:
— Эту одежду стирали служанки, которые раньше работали во дворце Чжаоян? Они плохо её постирали. Пойди в прачечную и позови их всех сюда, чтобы перестирали!
Даже если Цзы Чжу была не самой умной, она поняла, что Е Цин хочет вызвать служанок, которые были близки с Юй Чжу, для допроса, но при этом скрыть истинные намерения. Она сразу же взяла одежду и отправилась в прачечную.
Служанки, которые раньше работали во дворце Чжаоян, быстро были вызваны и, дрожа, стояли на коленях.
Е Цин бросила на них взгляд и спросила:
— Каково это работать в прачечной?
Более умные сразу поняли, что Е Цин хочет помочь им уйти из прачечной, и начали кланяться, как сумасшедшие:
— Ваше Величество, умоляем, позвольте нам вернуться во дворец Чжаоян! Мы будем работать не покладая рук, чтобы отплатить вам!
— Довольно, хватит плакать, — Е Цин, поглаживая Фань Туань, медленно произнесла: — Вернуться во дворец Чжаоян невозможно, но я могу перевести вас из прачечной.
Среди них могли быть такие же, как Юй Чжу, и Е Цин не хотела оставлять их рядом с собой.
Прачечная была самым трудным местом, если не считать Холодного дворца. Служанки готовы были на всё, лишь бы уйти оттуда.
Более умные снова начали кланяться:
— Если Ваше Величество найдёт нам применение, мы непременно будем служить, не жалея жизни.
Достигнув своей цели, Е Цин больше не тратила времени на разговоры и тихо сказала:
— Я не собираюсь забирать ваши жизни. Мне просто нужно задать вам несколько вопросов. Кто из вас был близок с Юй Чжу?
Услышав имя Юй Чжу, лица служанок изменились.
Несколько служанок подползли вперёд на коленях:
— Мы были близки с Юй Чжу.
Е Цин кивнула и продолжила:
— Куда Юй Чжу обычно ходила за несколько дней до и после получения жалованья?
Служанки переглянулись, и наконец одна из них ответила:
— Юй Чжу была пугливой и редко общалась с людьми из других дворцов. Мы редко видели, чтобы она покидала дворец Чжаоян.
Е Цин прищурилась:
— А кого она видела во дворце Чжаоян? Серебро, которое пропало из моих кладовых, не могло же само по себе вырастить крылья и улететь.
Цзы Чжу, услышав это, удивлённо посмотрела на Е Цин, но быстро поддержала её:
— Кражи во дворце Чжаоян происходили уже давно, но мы не смогли найти никаких следов, поэтому императрица не предпринимала действий.
Связав это с тем, как брат Юй Чжу говорил, что она ежемесячно отправляет десятки лянов серебра домой, служанки быстро связали эту сумму с пропавшим серебром из дворца Чжаоян.
Е Цин хотела выяснить, откуда у Юй Чжу столько серебра, поэтому напрямую использовала ложь о краже во дворце Чжаоян, направляя мысли служанок в нужное русло.
После долгих раздумий Хэ Чжу, которая когда-то жила в одной комнате с Юй Чжу, наконец сказала:
— Кажется, Юй Чжу помогала евнуху Лю перепродавать румяна и пудру. Каждый раз, когда она собиралась встретиться со своим братом и невесткой, евнух Лю давал ей коробку с косметикой, чтобы её родственники помогли продать её.
У Е Цин дёрнулся уголок глаза. Обходными путями, но она всё-таки вышла на правду — Юй Чжу была человеком Лю Си.
Неужели именно хозяин Лю Си хотел её убить, подсыпав яд?
Е Цин отправила Хэ Чжу в императорскую кухню, а остальных служанок хорошенько припугнула. Лишь когда те поклялись, что не расскажут никому об их сегодняшнем разговоре, она позволила им уйти.
— Цзы Чжу, при обыске в комнате Лю Си нашли что-нибудь подозрительное? — потирая между бровями, спросила Е Цин.
Цзы Чжу покачала головой:
— Он был старой лисой, и замел следы очень тщательно.
Но момо Фан возразила:
— Не факт. Хоть я и недавно во дворце Чжаоян, но уже успела наслушаться всякого. Этот Лю был заядлым игроком. Почему бы не поискать зацепки среди его партнеров по азартным играм?
Эти слова словно озарили Е Цин. Она тут же приказала младшим евнухам из дворца Чжаоян под предлогом игры в азартные игры разузнать что-нибудь у приятелей Лю Си.
И неожиданно они действительно вернулись с чем-то стоящим.
В тот день, когда Е Цин была наказана псом-императором и заперта во дворце, Цзы Чжу отправила людей за паланкином, но Лю Си тогда отсутствовал. Позже, когда его призвали к ответу, он признался, что вышел поиграть в азартные игры.
Но по данным младших евнухов, в тот день он всего один раз ходил в канцелярию, чтобы сыграть в азартные игры.
То есть, когда готовили паланкин, Лю Си не было на месте, и с высокой вероятностью он встречался со своим хозяином.
Отследить подозреваемых по обычному кругу общения Лю Си было практически невозможно. Он был хитёр, и ловко поддерживал связи с людьми самых разных наложниц.
Но если проанализировать, кто был выгодополучателем и кто пострадал от действий Лю Си, картина начинала проясняться.
В тот день, когда наложница Су стояла на коленях у ворот дворца, евнух Лю внешне затруднял положение наложницы Су. Но в результате пёс-император наказал именно Е Цин. Получается, пострадала именно она!
Е Цин резко втянула холодный воздух:
— Лю Си — человек наложницы Су? Это наложница Су хочет мне навредить?
Момо Фан не успела ответить, как вдруг снаружи донёсся низкий, холодный голос:
— Кто осмелился навредить моей императрице?