Возвращение во дворец

Последний отрезок пути до столицы оказался короче, чем ожидалось. После ночного происшествия министры, присутствовавшие на банкете, чувствовали, будто над их головами навис огромный меч, и весь путь на их лицах не было и тени радости.

Однако их настроение никак не повлияло на пятьдесят тысяч солдат, сопровождающих обоз.

Солдаты, казалось, совершенно не ведали о том, что произойдёт дальше. Их задачей на этом пути было благополучно доставить императора и императрицу обратно в столицу. Армия была грозной и непоколебимой, как и прежде.

Некоторые министры хотели обратиться к императору с просьбой о снисхождении, пока Сяо Цзюэ не вынес им наказание, но императора весь день не было видно.

Вспомнив о безмерной благосклонности императора к императрице, находчивые министры тут же обратили свои взоры на министра Е, желая через него попросить милости у императрицы, чтобы Сяо Цзюэ проявил к ним снисхождение.

Иногда бесстыдство людей может быть поистине поразительным.

Они хотели отправить женщину во дворец, чтобы отобрать у императрицы любовь императора. А теперь, когда дело дошло до крайности, они же надеются, что императрица уговорит императора.

О вчерашнем банкете, посвящённом любованию луной, министр Е, несомненно, знал, просто всё время сидел за закрытыми дверями, притворяясь глухим и немым.

Когда несколько министров разыскали его, он сидел в повозке, держа в руках чашку с чаем, и, сгоняя крышкой плавающие на поверхности чаинки, прикинулся дурачком:

— Господа, у вас нашлось сегодня свободное время, чтобы заглянуть ко мне?

Находчивые министры тут же расплылись в улыбках:

— Что вы такое говорите, министр Е! Когда великий наставник Е служил при дворе, он отличался честностью и благородством. Мы даже посещали его занятия. Ваша принципиальность, министр Е, досталась вам от великого наставника Е, мы все уже давно восхищаемся вами.

— Не смею, не смею. Я — человек посредственный, в этом отношении у меня хватает самокритичности, — произнёс министр Е, полуприкрыв глаза.

Ещё один министр тут же протянул стопку заверенных официальной печатью документов на землю:

— Министр Е, вы излишне скромны. Наш род Ван и семья Е были друзьями на протяжении многих поколений. Перед Новым годом я слышал, что достопочтенному младшему брату Е приглянулся участок земли в пригороде...

Министр Е бросил взгляд на документы, но не выказал намерения принять их, а наоборот, с упрёком посмотрел на министра и сказал:

— Что это значит, старший брат Ван? Если об этом узнает Его Величество, это же будет расценено как незаконная передача имущества, а это тяжкое преступление!

Сказанное означало нежелание идти навстречу, и лицо господина Вана мгновенно побледнело.

Они и сами понимали, что их поступок был совершенно бесстыден. Будучи родственником императрицы, как он мог не затаить обиду за то, что они подсунули императору женщину?

Господин Ван тут же сказал:

— Достопочтенный младший брат, о том, что случилось вчера на банкете, мы заранее ничего не знали. Чэнь Ань Дэ лишь сказал, что приглашает нас выпить и полюбоваться луной. Кто же знал, что он задумал подобное? Иначе, даже если бы у нас было в десять раз больше смелости, мы бы не посмели творить такое!

Остальные министры, услышав оправдание, снимающее с них ответственность, тут же поддакнули:

— Верно, верно!

— Мне этот мерзавец давно уже не нравится! У него такая скользкая внешность!

— Он всех нас подставил!

Несколько министров, перебивая друг друга, наговорили так много, но министр Е по-прежнему молчал. Возглавлявший их господин Ван, не выдержав, сказал прямо:

— Достопочтенный младший брат Е, мы столько лет служим вместе, ты не можешь просто стоять и смотреть, как мы погибаем!

Министр Е усмехнулся:

— Какой толк говорить мне всё это? Разве Его Величество станет меня слушать?

Господин Ван натянуто улыбнулся:

— Все при дворе знают, что императрица сейчас в большой милости...

Министр Е закрыл глаза и снова замолчал.

Господин Ван, стиснув зубы, сказал:

— Если достопочтенный младший брат Е замолвит за нас пару добрых слов перед императрицей, чтобы Его Величество не изливал на нас свой гнев, — мы примем любые условия, только скажи, достопочтенный младший брат Е!

Министр Е приоткрыл глаза и насмешливо сказал:

— За кого вы меня принимаете?

Услышав сказанное, министры почувствовали, как у них похолодело на сердце.

Министр Е сделал ещё глоток чая и лишь потом медленно произнёс:

— К югу от города есть усадьба с горячими источниками. Моей младшей дочери она очень нравится.

Он уставился на господина Вана.

Господин Ван не ожидал, что министр Е заломит такую цену. Усадьбу с горячими источниками к югу от города он заполучил, потратив уйму денег, да ещё и рассорился из-за неё с Чжун-ваном. И теперь он должен просто так отдать её министру Е?!

Господин Ван едва не закашлял кровью, но, вспомнив о своей карьере чиновника, всё же набрался решимости и сказал:

— Это всего лишь усадьба, я отдам её достопочтенному младшему брату!

Только тогда министр Е с улыбкой посмотрел на остальных министров.

— Моя наложница уже несколько раз говорила, что ей очень нравится лавка нефрита на главной улице Синхэ.

— Как вернёмся в столицу, я сразу же пришлю купчую в вашу резиденцию!

— У чайной «Минъюэ» неплохое расположение...

— Вам отдаём, всё вам отдаём!

В этот раз министрам буквально пришлось глотать выбитые зубы вместе с кровью.

Когда все ушли, министр Е отряхнул с ворота несуществующую пыль и насмешливо улыбнулся:

— Сборище идиотов.

Когда до столицы оставалось пятьдесят ли (25 км), армия остановилась на привал. Министр Е вышел из своей повозки и направился к другой повозке, которая была самой внушительной и величественной в обозе.

Предыдущая повозка императора и императрицы, запряжённая восемью боевыми конями, была уничтожена во время внезапного нападения старшего сына Ань-вана. Нынешняя повозка хоть и была величественной, но её отделка и резьба уступали прежней в изысканности.

Е Цзянь Нань всю дорогу ехал верхом. Он видел, как министры вышли из повозки министра Е, а затем министр Е, пользуясь временем отдыха, направился к Е Цин. Немного подумав, он сразу догадался, какова была цель тех министров.

Если министр Е хочет просить о снисхождении, то сделать это он может только в пути. Ведь после возвращения в столицу добиться встречи с Е Цин будет трудно.

— Отец! — Е Цзянь Нань окликнул министра Е как раз в тот момент, когда тот собирался подойти к повозке, в которой ехала Е Цин.

Министр Е заложил руки за спину с каменным лицом. К своему законному сыну он никогда не проявлял благосклонности.

Е Цзянь Нань давно к этому привык и перешёл прямо к делу.

— Отец, если вы хотите, чтобы А-Цин просила за тех министров — может, не стоит?

Министр Е презрительно фыркнул:

— Откуда ты снова набрался слухов?

Е Цзянь Нань не обратил внимания на холодные слова министра Е и ответил прямо:

— Отец, они бросили вызов величию императора. Путь чиновника и подданного вы должны знать лучше меня. Если А-Цин в такой момент будет просить за этих министров — разве это не верный способ вызвать у Его Величества отвращение к А-Цин?

— Разве я говорил, что иду просить о снисхождении? — спросил в ответ министр Е, прищурив глаза. — Занимаясь в Цзяннани борьбой с наводнениями, построил какой-то паршивый мост и теперь кичишься перед родным отцом? Твой младший брат уже столько лет на службе, а при виде меня по-прежнему держится с глубочайшим почтением!

Дослушав отца до конца, Е Цзянь Нань поморщился и произнёс:

— Хорошо, если так. Родив такого непутёвого сына, как я, вы потеряли лицо.

Сказав это, он развернулся и пошёл.

Министр Е холодно крикнул:

— Хорошо, что сам это понимаешь! Кто в столице не знает, что в роду Е появился великий повеса? Тебе уже двадцать два, а вопрос с женитьбой так и не сдвинулся с мёртвой точки. Какая девушка из приличной семьи захочет выйти за человека с такой дурной репутацией?

Е Цзянь Нань остановился и растянул губы в усмешке, полной сарказма:

— А разве о причине моей дурной репутации отцу не следует спросить свою драгоценную наложницу?

— Ах ты, негодный сын! Твоя мачеха всегда хорошо о тебе отзывается! И как я только породил такого непочтительного сына? — задетый за живое, министр Е тут же пришёл в ярость.

Е Цзянь Нань лишь саркастически улыбнулся:

— Действительно, отцу следовало бы иметь больше сыновей от наложницы Чжоу, чтобы каждый, как второй брат, влез в измену, угодил в тюрьму и потянул за собой всю семью.

Е Цзянь Нань зашагал прочь, оставив позади министра Е, который надрывал глотку и гневно бранил его, называя негодным сыном.

Многие из сопровождающих чиновников смотрели в их сторону, показывая пальцами и перешёптываясь. Е Цзянь Нань давно привык к осуждающим взглядам и шёл вперёд с абсолютно равнодушным лицом.

А вот министр Е, прокричав несколько фраз, почувствовал, что теряет лицо, и прекратил вопить.