Глава 93.0

Как только мы с Селинн закончили наш тяжелый, полный скрытых угроз разговор и вышли в гостиную, перед нами предстала на редкость абсурдная картина. Ноа небрежно, с ленивой грацией хищника развалился на бархатном диване, а чуть поодаль майор Гроненталь увлеченно играл в шахматы с доктором Рюгеном.

В этот самый момент майор почтительно, с истинно военной сдержанностью склонил голову над доской, признавая свое окончательное поражение:

— Я снова с треском проиграл, доктор. Вы действительно потрясающе сильны в стратегии.

— Ха-ха, тебе ни за что не тягаться со мной в этой игре, сынок! — Лицо доктора Рюгена буквально светилось от искренней, детской радости победы.

Они явно познакомились всего пару часов назад, но уже успели каким-то чудом сдружиться на почве шахматных партий. В то же время Ноа и майор выглядели крайне неловко и натянуто, просто находясь в одном замкнутом помещении. Эти два абсолютных, непримиримых антипода лишь изредка бросали друг на друга такие неприязненные, леденящие взгляды, словно разглядывали каких-то мерзких, глубоко противных им насекомых.

— Может, вы уже наконец закончите этот балаган и уберетесь? Ты же, кажется, забронировал себе чертов отель в городе, — раздраженно прохрипел Ноа, покосившись на майора с таким видом, словно мечтал прямо сейчас засыпать весь этот дом толстым слоем соли, если бы это было принято в приличном обществе.

Селинн, ничуть не смутившись, сохраняла на своем безупречном лице изысканную фальшивую улыбку и величественную осанку, несмотря на откровенно свирепый, обещающий скорую расправу взгляд Ноа.

— Я приняла взвешенное решение остаться здесь, в вашем особняке, вплоть до самой свадьбы, — елейным голосом пропела она. — Как старшая сестра, я могу во многом помочь с предсвадебными хлопотами. Мой дорогой младший брат уже дал на это свое официальное разрешение.

Ноа тут же повернул голову и посмотрел на меня с немым, глубоким укором в темных глазах, словно без слов спрашивал: «Диана, ну как ты могла так поступить со мной?». Однако я технично сделала абсолютно невиновный вид, притворившись, что вообще не заметила его мысленного призыва.

— Ах, как же приятно снова собраться всем вместе, одной большой семьей, — благодушно улыбнулся доктор Рюген, тепло окидывая всех нас взглядом. Его старые, слегка мутные глаза за стеклами очков радостно сверкнули, когда остановились на фигуре Селинн. — Доченька моя. Ты уже полностью поправилась?

— Что?.. — Селинн на какую-то долю секунды удивленно склонила голову набок, явно не понимая, к чему клонит этот чужой старик.

Но затем, как и свойственно её изворотливому, острому уму, она мгновенно сообразила, в чем дело, подыграла его безумию и одарила доктора самой нежной, дочерней улыбкой:

— Да, отец. Со мной уже всё в полном порядке. Как ваши собственные дела?

— Слава Богу, слава Богу... — запричитал старик, утирая набежавшую слезу. — Я и подумать не мог, что доживу до такого счастливого дня.

Казалось, несчастный доктор ментально окончательно застрял в своем вымышленном, счастливом прошлом. Наверное, в реальности какие-то трагические обстоятельства давным-давно разлучили его с настоящей семьей и не давали им встретиться. Ведь, если смотреть правде в глаза, никто из знатного рода Парсена даже не пытался все эти годы его разыскать...

Пока я стояла посреди гостиной, глубоко задумавшись над трагедией доктора, что-то очень большое, сильное и горячее вдруг собственническим жестом прижалось к моей спине, а мягкие серебристые волосы начали щекотать мою щеку. Ноа нежно, но крепко обнял меня сзади за талию и прошептал мне прямо на ухо своим низким, бархатным и сладострастным голосом:

— Диана... Может, бросим всех их и наконец пойдем в нашу комнату?

Увидев эту интимную сцену, Селинн восторженно, радостно захлопала в ладоши, словно эта романтика касалась лично её, и её бледные щеки девичьи зарумянились:

— О, как это мило! Вы двое выглядите просто потрясающе и гармонично вместе, не правда ли, майор?

Хотя Селинн явно ждала от своего спутника ответного согласия и поддержки светской беседы, майор Гроненталь лишь мельком, бесстрастно взглянул в нашу сторону. Не проявив абсолютно никаких живых эмоций, он молча отвернулся, продолжая изучать шахматную доску.

Маскарад в Темплшоу

В итоге я все-таки решила последовать стратегическому совету Селинн и посетить этот грандиозный королевский маскарад, который должен был состояться вечером. Чтобы раз и навсегда избежать любых политических проблем со стороны врагов, нам с Ноа было жизненно необходимо официально объявить о нашей грядущей свадьбе как можно большему количеству высокопоставленных людей империи.

Дело в том, что из-за недавнего зарождения модной культуры так называемых «свободных браков», в Медее сейчас были приняты невероятно запутанные, сложные брачные законы. Согласно строгому государственному и церковному законодательству, влюбленным необходимо было либо дважды во всеуслышание объявить о своей помолвке в приходской церкви, либо заплатить огромную пошлину лично епископу государственной религии Медеи и получить специальное официальное свидетельство, чтобы брак был безоговорочно признан законным. И это не говоря о куче других мелких юридических условий.

Поскольку и Ноа, и я юридически являлись иностранцами, любой наш недоброжелатель при желании мог легко оспорить этот союз в суде или воспользоваться коварными юридическими лазейками. Обо всех этих тонкостях я в свое время узнала от нашего бывшего адвоката, проницательной графини Рубен. Впрочем, Ноа к этому моменту уже обо всем позаботился лично, заблаговременно получив местное гражданство и уладив все бюрократические формальности.

Прямо сейчас оба наших мужчины — и Ноа, и майор Гроненталь — с абсолютно отсутствующим, покорным видом безропотно плелись следом за нами, подчиняясь решениям двух женщин, которые вели их под руки через толпу, словно триумфаторов. А ведь когда-то Ноа на полном серьезе пытался жестоко убить майора Гроненталя... К счастью, сейчас он, похоже, временно не имел таких кровожадных намерений. Я уже успела как следует отчитать его накануне по этому поводу.

— Я искренне не хочу, Ноа, чтобы ты впредь просто так, по первому щелчку убивал людей, — строго выговаривала я ему. — Их родственники и друзья потом будут постоянно пытаться нам мстить, плести интриги, и всё это в итоге станет ужасно, невыносимо надоедливым занятием, верно?

Вот что я ему сказала. Звучит, конечно, цинично и довольно бесчеловечно, но по-другому его специфический разум убийцы просто не воспринимал аргументы.

В итоге наша четверка — мужчины и женщины, чьи судьбы были так причудливо и страшно переплетены, — объединилась ради общей цели и направилась в Темплшоу к самому началу маскарада.

На огромной площади перед королевским дворцом и в роскошных ухоженных садах уже собралось огромное множество праздной знати. Все благородные дамы были одеты в умопомрачительно пышные, дорогие платья эпохи рококо с обилием кружев, полностью соответствующие строгому дресс-коду маскарада.

Я тоже была облачена в традиционное, тяжелое платье robe à la française из глубокого бирюзового атласа, а мое лицо скрывала изящная золотая кошачья маска. Честно говоря, я чувствовала дикий, невыносимый дискомфорт из-за неестественно пышной юбки на панье и слишком туго затянутого корсета на талии. Кое-как, с трудом подняв затекшую руку, я взяла Ноа под локоть.

— Диана, может быть, мне просто понести тебя на руках, если тебе так тяжело идти? — нежно спросил Ноа, мгновенно заметив мой красноречивый взгляд под маской, выражавший единственное желание: поскорее вернуться домой. — Даже в этой маске ты выглядишь для меня настолько прекрасно...

Сам Ноа был облачен в безупречный черный смокинг и строгую черную маску, закрывающую верхнюю половину лица. В таком виде он до безумия напоминал мне моего самого первого вымышленного возлюбленного из детских комиксов — загадочного Такседо Маска. Несмотря на обилие масок вокруг, проходящие мимо женщины то и дело украдкой, с придыханием поглядывали на него, привлеченные его невероятной, почти гипнотической мужской красотой. Какое же счастье, что мне в последний момент удалось отговорить его надеть ту жуткую, зловещую маску в форме длинного клюва чумного доктора, которую он зачем-то притащил с собой!

— Держись ко мне как можно ближе, чтобы я ни на секунду не потерял тебя из виду в этой толпе, — Ноа крепко, до легкого онемения сжал мою ладонь.

Можно подумать, он действительно мог меня с кем-то перепутать. На самом деле, несмотря на любые маски, в этом светском обществе все обычно прекрасно понимали, кто есть кто. К примеру, вон там стояла Эрита — её было легко узнать по вычурной красной маске, щедро украшенной пышными перьями.

Однако внезапно внимание людей, до этого сосредоточенное на Эрите, резко переключилось на вновь появившуюся в зале златовласую даму. Среди огромного множества темноволосых местных жителей её ослепительные, сияющие платиновые волосы выделялись особенно ярко и выигрышно. За изящной белой маской то и дело интригующе мелькали её изумрудные глаза. Это, без всякого сомнения, была Селинн. Её элегантная фигура в роскошном белом платье с каскадом пышных кружев и грациозные, царственные движения в миг приковали к себе всеобщее внимание. Заметив это, Эрита недовольно нахмурилась, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

Селинн, очевидно страдающая от избытка самосознания и вечной жажды внимания, намеренно встала вплотную к Эрите, мастерски перетягивая на себя все восхищенные взгляды мужчин. Было видно, что она как рыба в воде чувствует себя в светском обществе и привыкла к подобным триумфам в Белфорде. Майор Гроненталь безмолвной, внушительной тенью стоял по правую руку от неё.

Вдруг я заметила, как к Селинн с приветствиями подошли несколько влиятельных придворных дам, и та, мило беседуя с ними, спокойно и плавно указала рукой в нашу сторону. Взгляды всей окружающей толпы мгновенно, как по команде, устремились на меня и Ноа. О, пожалуйста, только не это... Я всем сердцем не хотела привлекать к себе лишнего внимания!

Благодаря этому жесту Селинн женщины тут же узнали меня под маской и, обступив, принялись наперебой щебетать и спрашивать, как именно продвигаются наши приготовления к свадьбе.

— Я специально приехала в Медею по важным делам и, разумеется, чтобы лично помочь с подготовкой к свадьбе моей дорогой сестры, предварительно получив официальное разрешение на въезд от властей, — неожиданно громко произнесла подошедшая вплотную Селинн.

Она собственническим, демонстративным жестом крепко взяла меня за руку, выставляя наше «сестринское дружелюбие» напоказ перед всеми дамами Медеи. При этом она упорно, с нажимом смотрела мне прямо в глаза под маской, явно ожидая, чтобы я вслух подтвердила её слова о наших хороших отношениях. Сжав зубы, я едва заметно кивнула. Женщины на мгновение озадаченно призадумались, явно удивленные тем фактом, что у меня, оказывается, есть родная сестра-блондинка, но быстро вернули на лица дежурные светские улыбки и принялись поздравлять нас.

— Я буду неподалеку, Диана. Вернусь к тебе, как только вы закончите этот дамский разговор, — тихо шепнул Ноа.

Когда начались чисто женские сплетни, Ноа и майор из соображений банальной вежливости синхронно отошли в сторону. Естественно, оказавшись на свободе, их пути тут же разошлись в разные концы зала.

— Надо же... «Старшая сестра»? Вы, милочки, абсолютно, ни капли не похожи друг на друга, — с ядовитой, презрительной усмешкой заметила подошедшая к нам Эрита, лениво покручивая в пальцах бокал с дорогим шампанским.

Селинн в ответ лишь тонко улыбнулась — с таким видом, словно со стороны наблюдала за тем, как их общий глупый враг уверенно наступает сапогом на скрытую мину, — и вежливо, безупречно поклонилась:

— Да хранит вас Господь, ваше высочество. В этом нет ничего удивительного, мы с сестрой просто унаследовали разные доминантные черты от наших родителей. Вы вот, к примеру, должно быть, тоже внешне невероятно похожи на его величество короля?

Голубые глаза Эриты от такой явной, но тонкой дерзости с недоумением и злостью скользнули по лицу Селинн.

— Хм... Насколько я официально слышала из донесений, мисс Диана в свое время со скандалом была с позором изгнана из вашей семьи и в ужасе бежала в Медею. Вы что же... хотите сказать, что вы внезапно помирились? — Эрита явно намекала на адмирала Парсена, с планами которого сама когда-то была близка.

Селинн гордо выпрямилась и, плавно играя прядью своих длинных платиновых волос, спокойно парировала удар:

— Ах, ваше высочество, всё то, что вы слышали — было не более чем грязной, безосновательной клеветой завистников. Неважно, что именно говорят злые языки за нашими спинами: Диана — моя родная кровная сестра и законная дочь великой семьи Клэр. Наш отец безумно рад её грядущей свадьбе и от всего сердца благословляет этот священный союз. Он лично настоятельно рекомендовал мне приехать сюда, чтобы своими глазами убедиться, что всё торжество пройдет гладко и на высшем уровне.

Губы Эриты в миг искривились в злой, бессильной усмешке. Чуть позади неё безмолвной статуей стояла Айла, пришедшая на маскарад прислуживать своей госпоже. Я бросила на нее быстрый взгляд: за последние дни Айла чудовищно, болезненно похудела и выглядела глубоко нездоровой, её кожа имела землистый оттенок.

Селинн внимательно, оценивающе посмотрела на Айлу, а затем снова перевела взгляд на Эриту:

— Ваша личная служанка выглядит сегодня, мягко говоря, неважно, ваше высочество. На вашем месте я бы отпустила несчастную девушку поскорее отдохнуть.

— Это абсолютно не ваше дело, мисс Парсен, — огрызнулась Эрита.

— О, бросьте, меня это действительно искренне беспокоит, — мило защебетала Селинн. — В таком людном месте никогда не знаешь, что именно может случиться в следующую секунду. Например... она может внезапно упасть в глубокий обморок прямо посреди танцевального зала.

Я молча слушала их пикировку и внезапно до меня дошел истинный смысл этих слов. Селинн сейчас прямым текстом тонко намекала Эрите на то, что ей доподлинно известно о каком-то заговоре, который та замышляет! Я была теперь на все сто процентов уверена: Селинн приехала сюда, зная детали плана Эриты, и намеревалась лично предотвратить эту катастрофу ради нашей сделки.

Тем временем Селинн хладнокровно продолжила, изящным движением слегка поправляя свою белую маску:

— Просто... понимаете, совсем недавно мою собственную любимую служанку в особняке сильно укусила одна большая, бродячая собака. Бедняжка долго и тяжело болела, но из глупой верности продолжала упорно работать, пока в один прекрасный день не грохнулась в обморок прямо у меня на глазах. К слову, это была невероятно свирепая, опасная собака породы дого аргентино — знаменитая национальная порода Аргента. Её, если вы не знали, как раз назвали в честь их столицы...

— Мисс Селинн... к чему вы вообще всё это сейчас говорите?! При чем здесь это?! — в голосе Эриты прорезались панические нотки.

— О, я искренне польщена тем, что вы так хорошо запомнили мое скромное имя, ваше высочество, — Селинн отвесила легкий поклон. — Я просто чисто по-человечески искренне беспокоюсь: а вдруг эта ваша бледная служанка... тоже была тайно укушена точно такой же бешеной собакой?

— Вы... Да как вы... Неужели вы...

В широко распахнутых глазах Эриты на секунду мелькнул самый настоящий, первобытный испуг. Но, к счастью для нее, именно в этот драматический момент оглушительный, торжественный аккорд оркестра громогласно возвестил о начале главной развлекательной части маскарада.

— Диана, — быстро, едва слышно прошептала мне на ухо Селинн, наклонившись под предлогом прощания, пока на её губах играла многозначительная, торжествующая улыбка. — Держись как можно дальше от этой служанки Айлы. Её действительно укусила бешеная собака.

С этими словами она развернулась и легкой, парящей походкой направилась обратно к майору Гроненталю. Да, она определенно знала всё до мельчайших деталей. Её слова про породу аргентино и столицу были прямой, завуалированной угрозой для принцессы. А внезапная мертвенная бледность и паника Эриты говорили сами за себя — план сорвать свадьбу трещал по швам.

Пять минут на танец

Вокруг нас тут же поднялась сильная суета. Ноа, терпеливо дождавшийся окончания нашей долгой женской беседы, мгновенно вынырнул из толпы, подошел ко мне и снова властно взял за руку.

Согласно громогласному объявлению ведущего маскарада, прямо сейчас все гости с похожими масками или масками одного цвета должны были в срочном порядке объединиться в отдельные группы для парных танцев и дальнейших совместных развлечений. К нашему огромному несчастью, изящная маска Ноа была строго черного цвета, а моя — золотого, из-за чего строгие распорядители бала должны были насильно разлучить нас по разным углам зала.

Ноа на секунду нахмурился, оценивая ситуацию, после чего решительно подошел к какому-то проходящему мимо незнакомцу, вежливо, но не терпящим возражений жестом буквально отобрал у того золотую маску, отдав взамен свою черную, и удовлетворенно, хищно улыбнулся мне:

— Вот и всё. Теперь мы официально можем быть вместе в одной группе.

— Какое гениальное и «законное» решение проблемы, — тихо хмыкнула я.

Однако наше маленькое торжество длилось недолго. В следующую минуту ведущий объявил, что теперь, помимо масок, гостям необходимо разделиться и объединиться с людьми, в чьей одежде преобладает один и тот же цвет. Ноа судорожно огляделся по сторонам и с крайне решительным, пугающим видом внезапно заметил в толпе какого-то несчастного мужчину в темно-зеленых брюках, стоявшего среди общей массы гостей, одетых в черное и серое.

— Диана, подожди меня здесь. Я сейчас быстро сниму с того придурка штаны, переоденусь и вернусь, — абсолютно серьезно заявил мой будущий муж.

— Ноа, стоять! Может, ты просто стиснешь зубы и мирно потерпишь какие-то жалкие пять минут? — в ужасе остановила я его, хватая за лацкан смокинга. — Все равно в этой толпе тебя из-за твоего уникального цвета волос легко узнать из любого конца зала!

Прежде чем он успел что-то ответить, распорядители бала бесцеремонно и насильно разлучили нас, увлекая меня в сторону моей цветовой группы. Ноа в мгновение ока буквально растворился в огромной, бурлящей толпе мужчин в черных смокингах. Я с легкой грустью и тоской смотрела ему вслед, как вдруг мой обзор спереди бесцеремонно перекрыл высокий мужчина в галстуке цвета хаки.

Это был майор Гроненталь в своей неизменной черной маске. Видимо, по местным строгим правилам маскарада его галстук тоже официально считался элементом одежды нужного оттенка, из-за чего он по воле случая оказался в нашей группе. Он вежливо, с истинно джентльменской грацией протянул мне руку:

— Мисс Диана... У вас есть свободные пять минут?

— Что, простите?

— Это же традиционный маскарад, — ласково, приглушенно улыбнулся он. — В эти стартовые пять минут по правилам можно без зазрения совести танцевать абсолютно с кем угодно, невзирая на статус.

— Э-э... Нет, пожалуй, я откажусь, — я тут же замахала руками, делая шаг назад.

Вся эта сцена была слишком уж похожа на штамп из какой-то дешевой, приторной любовной мелодрамы. К тому же, мне меньше всего на свете хотелось прямо сейчас увидеть безумные, налитые кровью глаза Ноа, если бы он застукал меня танцующей с майором.

— Что ж... Раз вы не хотите танцевать, тогда давайте просто немного поговорим, — майор Гроненталь ласково улыбнулся, слегка склонив голову, отчего его острые голубые глаза за прорезями маски заискрились теплом.

Он аккуратно снял с проплывающей мимо нас многоярусной стеклянной башни бокал с шипящим шампанским и протянул его мне. Я мысленно вздохнула: «Господи, мне ведь абсолютно нечего с тобой обсуждать, майор... Что мне делать? Как же неловко...».

Я нехотя, неловко взяла хрустальный бокал и, чувствуя, как от напряжения буквально скрипит шея, повыше подняла голову, чтобы взглянуть ему прямо в лицо под маской.

— Рада видеть, что у вас в итоге всё хорошо, — попыталась я начать светскую беседу.

— Да, господин майор. И... искренне поздравляю вас с вашей официальной помолвкой с моей сестрой Селинн.

Я прекрасно, доподлинно знала, что для него это глубоко нежеланный, вынужденный брак ради безопасности, но намеренно озвучила это поздравление вслух, чтобы раз и навсегда провести между нами четкую, жирную черту. При этих моих словах глаза майора за маской заметно, мгновенно потускнели, растеряв весь свой прежний блеск.

— Знаете, Диана... Я в последнее время очень часто ловлю себя на мысли: а что было бы, если бы я тогда, в Белфорде, проявил больше бдительности и сумел вовремя предотвратить ваше похищение людьми Ноа?

— Абсолютно ничего бы не изменилось, майор, — отрезала я. — Ноа в любом случае рано или поздно вернулся бы за мной и забрал бы меня.

— Неужели совсем ничего бы не изменилось?.. — Майор Гроненталь грустно, вымученно улыбнулся.

Он аккуратно взял мою свободную руку в свою, словно для обычного дружеского рукопожатия, и тихо добавил:

— Я буду искренне, по-настоящему счастлив, Диана... если только вы сами будете счастливы.

— Послушайте меня внимательно, майор... — Я шумно вздохнула, вмешиваясь не в свое дело, что мне в принципе было глубоко несвойственно. — Вам совершенно не обязательно так поступать со своей жизнью. Не нужно портиться и потакать этому... Это же заведомо нежеланный для вас брак с Селинн.

Гроненталь молча, отрешенно смотрел на пузырьки шампанского в своем бокале.

— Это... единственное, что я физически могу сделать ради вас и вашего спокойствия, Диана.

— Да я искренне не понимаю, зачем вам вообще всё это нужно делать ради меня?! У меня есть Ноа, он защитит меня от всего мира...

— Диана, — майор вдруг перебил меня, его голос стал пугающе серьезным. — Вы должны понимать: если вдруг с Ноа что-то случится, или если он в один день исчезнет... вы останетесь в этом жестоком мире совсем одна. Без какой-либо поддержки.

От этих его слов у меня внутри всё похолодело, и я едва не выронила из пальцев хрустальный бокал с шампанским. Этот подсознательный, липкий страх остаться в один прекрасный день полностью изолированной и беззащитной в этом все еще глубоко чужом, средневековом для меня мире — по-прежнему жил в самом темном уголке моего сердца, как бы я ни пыталась его заглушить.

— И если это страшное событие все-таки случится... вам в одиночку будет невероятно трудно, практически невозможно вернуть свое законное место под солнцем и защитить себя, — продолжал майор, преданно глядя на меня. — И вот тогда... тогда я лично приду и защищу вас от любой беды.

— То есть... вы хотите сказать, что в будущем вы просто разведетесь с моей сестрой? — прямо спросила я.

— Таково мое изначальное, твердое обещание ей. Именно поэтому Селинн сейчас так отчаянно и усердно старается ради вас и вашей свадьбы.

«Боже мой... Ну зачем, зачем вы все поступаете так со мной? Зачем усложнять и без того запутанную жизнь?..» — мысленно взмолилась я.

— Люди по своей природе не могут вечно жить в абсолютном отрыве от других людей, Диана, — мягко, но уверенно закончил майор Гроненталь. — Я говорю вам всё это прямо сейчас только потому, что искренне не хочу, чтобы вы в будущем панически боялись одиночества, безропотно терпели какую-либо несправедливость в свой адрес или жили в постоянной, съедающей вас изнутри тревоге за завтрашний день.

— Несправедливость...

А ведь в чем-то он был чертовски прав. Мое холодное, рациональное мышление современного человека было бесконечно далеко от слепой, глупой и фанатичной веры в то, что Ноа — это святой человек, который никогда и ни при каких обстоятельствах не причинит мне боли или не выкинет что-то безумное. Самое важное в моих отношениях с Ноа — это контролировать его и ни в коем случае не допустить подобного исхода.

— Помните, Диана: если вы будете несчастны... я сделаю абсолютно всё, что в моих силах, чтобы исправить это.

Как только майор закончил говорить эту свою полную скрытого драматизма тираду, за огромными окнами дворцового зала внезапно раздался оглушительный, торжественный грохот фейерверков. В темном ночном небе расцвели миллионы ярких, разноцветных огней.

Вспышки этого праздничного света, безостановочно проникающие сквозь огромные витражные окна и ежесекундно меняющие свои причудливые оттенки — от ярко-алого до изумрудного, — внезапно ярким сполохом осветили безупречные серебристые волосы внезапно появившегося рядом с нами мужчины.

Неизвестно, откуда именно, какими тропами и когда конкретно он умудрился бесшумно появиться в нашей группе, но Ноа уже полностью снял свою черную маску. Лениво, с угрожающей грацией поигрывая бокалом в руке, он стоял в паре шагов от нас и, прищурившись, в упор смотрел на меня своим фирменным, леденящим кровь взглядом.

В моей голове паническим набатом пронеслась лишь одна единственная, отчаянная мысль: «Черт... Сколько именно из нашей беседы с майором он успел сейчас услышать?!»