Глава 77.0

— Маленький принц не знает, что принцессу похищали. Он думает, что вы просто благополучно вернулись. Поэтому мы сказали ему, что вы все это время болели.

Пока я стояла у окна и наблюдала за черной машиной, въезжающей в поместье, Ноа небрежно обронил эти слова. Похоже, Лени и Ноа подобрали слова, чтобы не расстраивать Даниэля.

Минутку, Ноа беспокоится о чувствах других?

— Ноа, ты что, беспокоишься, чтобы не ранить принца?

Когда я спросила слегка удивленным тоном, он отрицательно покачал головой.

— Нет. Просто потому что это то, чего хочешь ты.

Когда маркиза Уэльс, Даниэль, охранники и горничные вошли внутрь, некогда просторный и тихий особняк Чевент оживился.

Ноа смотрел на неожиданных гостей с явным неудовольствием.

Маркиза в элегантном платье с ирисами, прикрыв янтарные глаза, улыбнулась и протянула тяжелую стеклянную бутылку с пробкой. В круглой бутыли аккуратно нарезанные лаймы в сахаре были красиво уложены.

— В тот день вы встретили злоумышленника... что-то там... подхватили от него грипп? Так я слышала. В любом случае, я рада, что вы вернулись целыми и невредимыми.

Маркиза говорила это с искренней добротой, без тени сомнения. Интересно, кто придумал эту историю?

— Спасибо? Грипп, да-да.

Я повысила тон в конце, но быстро исправилась. Видимо, им очень не хотелось, чтобы принц приехал. Неужели они действительно солгали про грипп? И почему эти люди так спокойно пришли, зная об этом? Они ведь могли заразиться.

— Верно. Вы можете заразиться, так что все, отойдите, пожалуйста.

В конце концов, я прикрыла рот платком и, нарочито закашлявшись, начала притворяться больной.

— Значит, я не могу тебя обнять?

Даниэль смотрел на меня жалобно, его гранатово-красные глаза дрожали. Ноа, скрестив руки, твердо ответил:

— Нельзя. У детей высокая смертность.

— Что такое смертность?

— Вероятность умереть.

Как только он закончил свою резкую фразу, Даниэль посмотрел на меня с таким выражением, будто вот-вот заплачет.

— Ты тоже умрешь? Из-за меня ты заболела гриппом... Мне так жаль.

Почему ты такой драматичный?

— Нет, просто не повезло. И я не ребенок, так что со мной все в порядке. Я почти выздоровела.

— Вот и забирай свои подарки и быстрее домой. Если не хочешь умирать, уходи.

Ноа взял белые цветы у Даниэля и бутылку с лаймовым джемом у маркизы и начал торопить их с уходом. Несмотря на его грубость, маркиза, казалось, не обратила внимания и, подхватив Даниэля на руки, спросила меня:

— Мы как раз собирались передать подарки и сразу уехать. Диана, вы сможете прийти на бал?

— Занята подготовкой к свадьбе, так что не уверена.

Ответил Ноа. Ее янтарные глаза округлились, и на лице появилось удивленное выражение.

— О, вы уже назначили дату свадьбы?

— Да, первого мая. Еле уговорила его не делать это раньше.

На этот раз ответила я. Мы только вчера после жарких переговоров наконец согласовали дату.

Ноа не сдавался и спрашивал: «Как насчет 28 апреля?», а я каждый раз отвечала: «А третьего мая?», отодвигая дату на день. Хотелось оттянуть хоть на день больше, но в итоге я немного уступила.

— Поздравляю. Совсем скоро.

— Спасибо, маркиза. Мы пришлем вам приглашение.

— Я буду рада, Диана.

Пока мы обменивались формальными поздравлениями, Ноа с каменным лицом смотрел на маркизу, затем отвернулся.

— Сестра, когда поправишься, мы поиграем. И... хорошо готовься к свадьбе.

— Да, спасибо. И ты береги себя, принц, не простудись.

Даниэль в объятиях маркизы грустно помахал мне рукой, прежде чем сесть в машину. Когда машина скрылась за воротами поместья, Ноа поставил цветы и бутылку с джемом на стол с недовольным видом.

— Эта женщина поздравляет с таким лицом, будто вовсе не рада.

— Маркиза Уэльс?

— Ага.

Я слышала, что отношения между маркизом Уэльс и его женой не самые лучшие.

Когда-то они были образцовой парой, которой все завидовали, но после того, как у маркиза появилась молодая и красивая любовница, их брак оказался на грани краха.

Видимо, из-за времени, в котором они живут, они вынуждены оставаться вместе ради ребенка. Возможно, поэтому. Я тоже чувствовала, что ее поздравления были бездушными.

— Неважно. Мы женимся не ради поздравлений других. Нам достаточно того, что мы счастливы.

Ноа, восхищенно глядя на мое равнодушие, прикрыл рот рукой и с серьезным лицом произнес:

— Твое безразличное выражение лица так очаровательно.

Не фигура, не лицо, а именно безразличие его привлекает. Совершенно не понимаю вкусов этого мужчины.

— Спасибо.

— И на бал нам стоит пойти. Нужно сообщить о нашей свадьбе. И королеве тоже.

Значит, он идет сообщить королеве, чтобы я сдалась. Он не соблазнял меня открыто, но иногда брал за руку или подмигивал, что смущало. Что ж, хорошо.

Такой человек, как я, не заслуживает такой большой любви, вот что это значит.

Благодаря Ноа, который ускорил подготовку к свадьбе, последние несколько дней были очень насыщенными. До изнеможения. В современном мире я бы справилась без проблем, но здесь все иначе, поэтому только устала.

Каждое утро я вставала рано, чтобы посетить ателье для подгонки свадебного платья, заходила к ювелиру, чтобы выбрать тиару, серьги, ожерелье и обручальное кольцо.

Я также ездила в цветочный магазин, чтобы выбрать букет и цветы для церемонии, и обсуждала места для медового месяца.

Молли, которая помогает с подготовкой к свадьбе, обладает такой силой духа и выносливостью, что справляется с любыми просьбами, как будто это ее собственная работа.

Когда я спросила, не тяжело ли ей, она ответила: «Мне хорошо платят, так что нормально». Какая капиталистическая рабыня.

Сегодня мне снова нужно было заехать в ателье, чтобы купить платье для бала на следующей неделе и проверить прогресс с свадебным платьем.

— Я пойду с Молли. У меня дела, так что не смогу пойти с тобой. Если хочешь что-то еще купить, покупай.

Ноа, одетый в костюм, сидел на стуле у стола, закинув ногу на ногу, и достал из кошелька толстую пачку купюр. Я очень вежливо и почтительно взяла деньги обеими руками.

Ноа всегда давал мне деньги перед выходом. Это напоминало сцену из сделки, что вызывало странные чувства.

Хотя в этом мире женщины часто зависят от мужчин финансово, и я сама хотела такой комфортной жизни, в какой-то момент мне стало неловко просто брать деньги.

Но я не отказывалась. Денег у меня не было, так что проявлять ненужную гордость — не лучшая позиция в капитализме.

Я быстро сложила купюры в красный фланелевый кошелек, который когда-то сделала для меня Лени, и гордо выпрямилась.

— Я тоже думаю начать зарабатывать деньги.

— А?

— Мне неловко просто сидеть без дела и ничего не зарабатывать.

— Все в порядке. Твое безделье — это помощь.

Он сказал это так, как взрослые говорят детям, которые хотят помочь по дому. Я внимательно посмотрела на Ноа и тихо произнесла:

— Мне жаль, что я ничем не могу помочь, и я хочу подарить тебе хотя бы свадебный подарок.

Увидев мое расстроенное лицо, Ноа ласково улыбнулся. Он неспешно встал, наклонился ко мне и легко поцеловал в губы.

Ноа потер губы о мои и мягко успокоил меня:

— Все в порядке. Я тоже не собираюсь давать денег твоей семье.

Хотя тон был ласковым, слова звучали как угроза от опасного мужчины, который хочет устроить брак по расчету. Этот практичный мужчина может быть милым, но романтичные слова ему не даются.

В романах и фильмах мужчины легко сыплют сладкими словами, будто накормили медом. Как человеческие сладкие вафли. Но умеренная сладость лучше.

— Я тоже считаю, что у меня нет семьи.

Я кивнула, соглашаясь с его мнением.

***

В день бала я встала рано, приняла ванну для очищения и составила список приглашений. Я привыкла рано вставать и быть активной, как безработный, который одумался и решил покончить с ленью.

Услышав, что свадебное платье почти готово, я поехала с Молли, купила новое платье и вернулась домой ближе к вечеру. Молли начала помогать мне собираться как раз к времени бала.

Я надела тонкое белое атласное платье, подол которого естественно спадал, подчеркивая мою фигуру, и осматривала себя в зеркале.

Я все еще не могла носить платья с открытой спиной, но, учитывая вкусы Ноа, передняя часть платья была довольно открытой.

Верх немного просвечивал, и если бы я надела корсет, это выглядело бы старомодно, поэтому я заказала в ателье специальное нижнее белье с подушечками, которые собрали мою грудь до состояния «втянутой души».

Хотя бюстгальтеры уже изобрели, до массового производства еще далеко, и моделей с подушечками, поднимающими «душу», не было. Это впечатляющее изобретение, использующее современные технологии и интеллект, черт возьми.

— Эффект действительно хорош.

Молли смотрела на мою грудь с выражением, будто видела чудо, нарушающее закон эквивалентного обмена.

— Я же сделала и для тебя?

— Мне не нужно.

Я мельком взглянула на пышную грудь Молли и накинула кружевной халат с нежным розовым узором.

Закончив сборы, я спустилась в холл, где Ноа в темно-синем костюме в полоску и весеннем честерфилдском пальто с бархатными вставками смотрел на меня.

Его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на несколько секунд на уровне подбородка.

— Пойдем.

Он делал вид, что не смотрит, но это было слишком очевидно, и я внутренне хихикала. Он растерялся перед моей уверенностью, которая стала более сильной?

Когда мы вышли из холла и сели в машину, секретарь Винсент, сидевший за рулем, равнодушно поздоровался. Его каштановые волосы были зализаны помадой, и он был одет в щегольский костюм.

— Давно не виделись.

— Здравствуйте, секретарь Форд, вы тоже едете на бал?

— Да.

Винсент странно оживился, и на его губах играла улыбка. Почему он так рад?

— Стало теплее. Не так ли?

Ноа, сидевший рядом, ласково спросил, и я, глядя на вечернее небо с запахом весны, слегка улыбнулась.

— Да. Пахнет весной.

— Весна пришла и в твой наряд. Тебе идет.

Слова мужчины, который неспешно улыбался, были похожи на мягкие перья, щекочущие подбородок. Никаких реакций вроде «Что, если другие мужчины будут смотреть?» Да, мужчина, который не контролирует твой наряд, — это лучший.

Когда за окном звезды уже ярко сверкали на темном небе, показались роскошные огни Темплшоуского дворца.

На огромной дворцовой площади уже стояли в порядке машины и кареты, а представители высшего общества в роскошных нарядах входили во дворец.

— Желаю вам приятного вечера.

Винсент исчез, оставив только эти слова. Видимо, у него были личные дела. И у Ноа тоже была цель на балу.

С неспешной улыбкой он подошел к королеве Грейс II и первым делом сказал:

— Мы планируем пожениться первого мая, ваше величество.

Эти слова, звучавшие как объявление войны, заставили королеву на мгновение опешить, но затем она улыбнулась светской улыбкой.

— Поздравляю, граф Ноа Ротшильд.

— Дайте нам свое благословение.

— Разве оно вам нужно? Вы бы все равно поженились, даже если бы я сказала «нет».

— У нас нет родственников, которые могли бы дать благословение или быть свидетелями. Сегодня здесь много людей, не так ли? Так что я прошу вас сказать речь в знак благословения.

— Ноа, ты все такой же расчетливый. Хорошо, я сделаю это.

Королева усмехнулась и прошептала так тихо, что слышно было только нам. Я широко раскрыла глаза, глядя то на Ноа, то на королеву.

Королева с каменным лицом (выглядевшим слегка раздраженным) встала и подняла бокал шампанского. Люди мгновенно замерли, встали и подняли бокалы, устремив взгляды на королеву.

— Пусть божественная благодать сопутствует прекрасному пути графа Ноа Ротшильда, носящего почетный титул Медеи, и Дианы Парсене. Желаю им жизни, полной счастья и мира.

Как только короткая речь королевы закончилась и аплодисменты стихли, наступило краткое молчание.

Дзинь!

Раздался символичный звук разбитого стекла. Принцесса Эрита стояла бледная, уронив бокал из рук.

Королева публично признала и благословила брак.

Это было оскорблением королевы, поэтому никто не мог оспорить этот брак, и даже расторгнуть помолвку было невозможно. Это был абсолютный завет. Безоговорочная регистрация брака.