Глава 79.0

Кто это его так взбесил? Из-за скверного характера старика служанки из Медеи, стоявшие рядом, смотрели на меня с растерянными лицами.

Мой родной дедушка в прошлой жизни тоже был таким вспыльчивым. До такой степени, что сиделки сбегали, не выдержав.

Я села напротив старика, казалось, полного упрямства, и тихо спросила:

— Как мне помочь с едой? Мне просто наблюдать, как вы едите?

Я действительно не знала, так как никогда не обслуживала за столом, но, видимо, это прозвучало как издевка, потому что глаза старика сверкнули.

— Какое воспитание ты получила! Несомненно, ты невежда, не знающая даже матанализа!

— Тогда попросите того, кто умеет решать задачи по матанализу, прислуживать вам.

— И еще отвечает ехидно! Какая у тебя специальность?

— Искусство.

— Хм, это мне нравится. Моя сестра тоже занималась искусством. У нее даже был друг — известный художник.

Старик ворчал, ковыряя ложкой чунт с фасолью.

— Блюдо из Эйланда. Я ненавижу фасоль!

— Есть и другое, ешьте другое.

— Это намек, чтобы я учитывал твои предпочтения в будущем, внучка-жена.

— Не будьте привередливы. Вы должны жить долго.

— У меня есть право есть то, что хочу. В моем возрасте нельзя даже привередничать?

Старик капризничал, как ребенок: хлеб слишком жесткий, салат недостаточно свежий и так далее. Я, подперев подбородок, равнодушно поддакивала. В конце концов, не добившись своего, разозленный старик начал швырять тарелки своими морщинистыми худыми руками.

— Мне все не нравится! Всех служанок — в лагеря, на угольные шахты!

Он тыкал пальцем в служанок, повышая голос, как диктатор. Столовая наполнилась летающими тарелками, разлитой едой, звоном бьющейся посуды и криками.

Я лишь глубоко вздохнула и спокойно наблюдала за этим.

Вошел Ноа в серо-синем клетчатом костюме и винно-красном пальто. Похоже, он только что вернулся с прогулки. Некоторое время он смотрел на орущего старика, перевернутый стол и пол, а затем мягко улыбнулся.

— Не мучай мою принцессу, дедушка.

— Мне она совсем не нравится! Не женись на женщине, которая не может вывести общий член последовательности Фибоначчи!

— Я могу вывести его вместо нее, так что все в порядке.

Что это вообще такое, и почему нужно спасти это, как герой, чтобы можно было жениться? Я посмотрела на Ноа с требованием объяснений.

Ноа указал пальцем на свою голову и ответил:

— Это доктор Фред Рюген, который учил меня в детстве. Пытки в лагере Ленинской Федеративной Республики, видимо, не прошли для него бесследно.

— Он не ваш родной дедушка?

— Нет. Мой дедушка уже умер.

— Что это за слова о моей голове? Я интеллектуал, оставивший исследовательскую работу и преподающий в университете Сочэскипа!

— Это было десять лет назад.

Ноа усмехнулся и добавил. Видимо, у него деменция. Я постаралась улыбнуться как можно мягче.

— Вы были профессором. По вашей дикции это было заметно.

Старик, сидевший за разгромленным столом, вытер рот салфеткой, как подобает джентльмену, встал и взял элегантную трость.

— Я пойду. Мне не нужна внучка-жена, которой не нравится ухаживать за стариками.

— Но вы же оставались, пока не закончили есть?

— Мне не нравится, что ты не уступаешь ни в чем.

Старик цыкнул, развернулся, а Ноа кивнул стоявшей рядом служанке.

— Комната доктора на втором этаже.

— Я не хочу здесь оставаться.

Ворчащий старик послушно последовал за служанкой на второй этаж. Ошеломленная его непонятным поведением, я уставилась на испачканную скатерть и пол, усыпанный осколками.

— Прости. Ему нужно пожить здесь какое-то время. Он нам сейчас нужен. Ты понимаешь?

Ноа выглядел очень виноватым, поэтому я кивнула в знак согласия.

— Он вел себя грубо и кричал, но хотя бы не бросался тарелками или другими предметами в людей. Думаю, в душе он добрый.

— Раньше он был другим. Мне жаль, что тебе пришлось нелегко.

Я всегда только получала от него и наслаждалась его заботой, так что могу понять. К тому же у меня уже был вредный дедушка, так что я привыкла.

Доктор Рюген, поселившийся здесь, похоже, воспринимал Ноа как внука, а меня — как внучку-жену.

Несмотря на помутнение рассудка, в нем чувствовались достоинство и джентльменские манеры, он всегда был опрятен и одевался аккуратно. Мне не было трудно. Мне не приходилось ухаживать за ним или обслуживать.

Но он делал все, что могло вызвать конфликт в этом мире. Он постоянно говорил, что я ему не нравлюсь, и часто смотрел на меня с ненавистью.

Может, я могла бы переложить это на служанок или Молли и сделать вид, что меня это не касается, но он напоминал мне моего покойного вредного дедушку, поэтому я проводила с ним время за едой, прогулками и чаепитием.

Перед смертью дедушка сказал мне: «Мне было больно и одиноко. Это капризы старика. Чем старше становишься, тем больше превращаешься в ребенка. Прости».

Сегодня доктор Рюген снова сидит за столом, добросовестно исполняя роль придирчивого дедушки.

— Невестка, суп слишком соленый!

— Я разбавлю его водой.

— Когда я смогу увидеть внука? Сначала роди сына, чтобы продолжить род! Потом можно и дочь. Хорошо, когда у девочки есть надежный старший брат.

— Мы еще не женаты.

Наш диалог с доктором Рюгеном всегда следует одному шаблону. Он хрипло захихикал и посмотрел на меня.

— Хм, как ты, не знающая квантовой механики, поймешь мои глубокие мысли?

— Это глубокий смысл в том, чтобы назвать внуков Молекулой, Атомом и Электроном? Я немного училась, чтобы общаться с вами.

Доктор Рюген, евший суп, взглянул на меня, отложил ложку и слабо опустил глаза. Приоткрыв их, он снова заворчал.

— Внук такой же, как эти империалисты. Наверное, привез меня сюда, чтобы использовать.

— Вы знаете имя внука?

— Конечно, я очень его любил. Как же его...

На мой вопрос доктор Рюген замялся, его мутные глаза стали еще более тусклыми. После долгого молчания он заговорил вежливым и джентльменским тоном.

— Барышня, я дам вам 20 рублей, купите мне бутылку водки, хорошо?

Это было совершенно неожиданно.

— Вот, я уже купила.

Я налила ему слабоалкогольное вино, обманув его. Похоже, у него действительно деменция.

— Благодарю вас.

Доктор порылся в кармане и сунул мне в руку смятую банкноту.

— Мне не нужно.

— Это из благодарности.

На дружелюбно улыбающемся лице старика, ставшего совсем другим человеком, читалась легкая грусть. Я подумала, что не понимаю, зачем Ноа держит его здесь.

Он лишь сказал: «Он нужен».

***

— Да пребудет с вами божественная милость, ваше высочество.

В комнате принцессы Эриты изящная девушка с черными волосами, хрупкого телосложения, держалась за подол платья и почтительно кланялась.

Ей на вид было чуть больше двадцати, у нее была красивая и чистая внешность, но бледный цвет лица и недовольное выражение. Она выглядела испуганной.

В ее ясных голубых глазах отражался образ принцессы, презрительно усмехавшейся над ней.

— Ну что, Аила. Спасибо, что не отказалась стать моей личной служанкой.

— Д-да. Это честь для меня.

Ее беспокойное поведение не соответствовало словам о чести — похоже, она стала служанкой по принуждению. Принцесса Эрита, сидевшая на роскошном диване, подперла подбородок и надменно пошевелила пальцем, подавая знак подойти ближе.

— Тебе не хотелось?

— Совсем нет, ваше высочество.

Аила выглядела так, будто вот-вот заплачет. Эрита приблизила лицо к ее лицу и холодно улыбнулась.

— Ты ведь согласилась стать любовницей женатого герцога, намного старше тебя? Какая добрая.

Аила крепко сжала губы, опустила голову и не смогла ответить.

Она была из бедной простой семьи и усердно работала служанкой в доме герцога Уэльса, пока не привлекла его внимание. Она тоже не смогла отказать тогда.

— Так что ты выполнишь и мою просьбу. Я буду очень дорожить тобой. Ты мне нужна.

Принцесса Эрита улыбнулась и запустила пальцы в волосы Аилы.

— Мне все равно, что будет с моим мужем, ваше высочество. Лучше бы его вообще не было. По крайней мере, останется наследство и титул.

Она вспомнила слова герцогини Уэльса. Это было предложение, связанное с местью, но ей было все равно.

Все, что она собиралась сделать, можно было свалить на герцога и его любовницу. То, что он был высокопоставленным политиком и одним из ключевых деятелей страны, ее не волновало.

Это было чисто эмоциональное решение, основанное на личной обиде герцогини.

***

Любовница герцога, Аила, родилась в бедной семье рабочих и не получила даже базового образования. Жизнь, обусловленная бедностью и социальным положением, обычно повторяется.

Работая служанкой в доме одного из членов парламента, в семнадцать лет она получила рекомендательное письмо и была нанята в дом герцога Уэльса.

Герцог Уэльса, член верхней палаты и высокопоставленный аристократ, был джентльменом и добрым человеком, герцогиня тоже не была придирчивой, так что работа была несложной. В день ее двадцатилетия, когда она добросовестно работала в доме герцога, Уэльс подошел к ней и протянул ожерелье.

— Хозяин, что это?

— Подарок на день рождения. Теперь ты выглядишь как настоящая леди.

Мужчина с аккуратными и интеллигентными чертами лица поправил очки и добродушно улыбнулся.

Ему было около тридцати пяти, но с джентльменскими манерами, элегантной внешностью и аристократическим достоинством он мог вызвать симпатию у женщин. Но Аила была робкой и знала свое место, поэтому даже не смела думать о нем в таком ключе.

Герцог спросил, видя ее смущение:

— Тебе не нравятся драгоценности? Я думал, все женщины их любят.

— Мне неловко, и я боюсь осуждения... да.

— Ха-ха, видимо, я выбрал неверный способ выразить свои чувства.

Какие чувства?

Она знала, что аристократы и джентльмены высшего класса часто заигрывают с женщинами низшего сословия, проявляя чрезмерную доброту и внимание, чтобы получить желаемое, а затем бросают их.

Женщины обманываются мгновенной иллюзией и сладкой мечтой о повышении статуса. Их страдания — это развлечение для таких людей.

— П-простите. Мне даже стыдно смотреть в глаза герцогине...

— Я не люблю долгих разговоров, поэтому скажу прямо. Я увидел тебя, когда ты работала в доме члена парламента Челса, и ты мне понравилась. Я давно хотел тебя.

Аила не могла ничего сказать, когда герцог говорил о ней, как о вещи. Его пальцы с явным намерением коснулись ее каштановых волос.

— Ты мне нужна. Не как служанка, а как женщина.

Так что стань моей любовницей.

Это был безмолвный приказ. Аила опустила голову и не смогла сказать «нет». Неизвестный страх, что с ней может что-то случиться, если она ослушается, охватил ее.

Она, не получившая должного образования и жившая как расходный материал, не могла иметь ни прав, ни чувства собственного достоинства, ни возможности постоять за себя.

Законная жена имела право избивать или наказывать любовницу, поэтому Аила беспокоилась о будущих страданиях, но герцогиня игнорировала ее, как прозрачную, так что она избежала тех унижений, которые обычно достаются любовницам.

На самом деле, герцогиня, видимо, планировала просто избавиться от нее, поэтому не считала нужным мелочные издевательства и придирки.

Сейчас Аилу буквально притащили во дворец, чтобы сделать служанкой принцессы. Происхождение, бедность, несправедливая жизнь. Ничего она не выбирала сама.

Аила узнала, что принцесса высокомерна и вспыльчива, только попав сюда. Она могла растоптать ее руку за неправильно надетые туфли или высечь за малейшую ошибку.

Герцогиня, казалось, специально отправила ее сюда, чтобы та умерла от рук принцессы Эриты. Сегодня ее снова избили. На этот раз за то, что она слишком медленно шла за принцессой по коридору.

Когда она шлепнулась на пол после пощечины, над ее головой раздался нежный голос, словно благодатный дождь.

— Должно быть, больно.

Элегантный мужчина в изысканном костюме с серебристо-белыми волосами смотрел на Аилу сверху вниз.