Глава 85.0

Я была настолько взвинчена, что в наступившей тишине даже его дыхание казалось мне оглушительно громким. С трудом разомкнув пересохшие губы, я едва слышно выдохнула:

— О чём... о чём ты хочешь сказать?

Хотя на дворе стоял ясный полдень, тень от балдахина легла на лицо Ноа, склонившегося надо мной. Его голос прозвучал мягко, пугающе размеренно:

— Я с самого начала знал, кто ты.

Сердце ухнуло куда-то в бездну, и у меня появилось отчетливое ощущение, будто я проваливаюсь сквозь матрас. Неужели он догадался? Понял, что я — чужая душа, занявшая это тело? В глазах помутнело от подступившей паники, и я яростно замотала головой, отчаянно отрицая очевидное:

— Нет же.

— Да, Диана.

— Нет...

— Да.

Наши «да» и «нет» переплетались, как в лихорадочном сне. Я даже не успевала сообразить, почему мне так жизненно важно скрыть правду. Боялась ли я, что он разочаруется, узнав об обмане? Пожалуй, нет. Ноа ведь сам только что говорил, что они встречались в далеком прошлом. Что, если он безумно любил настоящую хозяйку этого тела? Видел её мельком в детстве, или их брак был предрешен родителями... Значит, у этого холодного, равнодушного к миру человека была веская причина выделять из толпы именно меня. И эта причина — не я.

— Так почему ты так отчаянно споришь? — спокойно улыбнулся Ноа.

— Я... я — это просто я, — окончательно растерявшись, ляпнула я первую пришедшую в голову чушь.

— Угу. Даже переродившись, ты остаёшься собой, — Ноа понимающе прищурился, истолковав мои слова по-своему. — Но давай по порядку. Сначала я расскажу, зачем вообще привез принцессу Эриту в Проген.

Он отстранился, мягко перехватил мои ладони и помог мне сесть. Мы устроились рядышком на самом краю огромной кровати. Его безупречный профиль на мгновение застыл, словно Ноа собирался с мыслями.

— Изначально моим планом было похищение твоей сестры, Селинн, — заговорил он, глядя прямо перед собой. — Ты ведь почти не появлялась на людях. Впрочем, как и сейчас.

— А... понятно.

— Тебя просто не выпускали из четырех стен, — жестко добавил он. — Адмирал тщательно скрывал сам факт твоего существования, обращаясь с родной дочерью как с бесправной служанкой. Я хотел выкрасть Селинн, чтобы шантажировать Клэра. Условие было простым: обмен заложницы на Диану.

— Ты узнал, что я нахожусь в доме адмирала, от няни Жанет?

— Да, от нашей старой «сказочницы». Офицер, который должен был провернуть эту операцию, в последний момент сильно повредил ногу в аварии, поэтому мне пришлось ехать самому. И там, в поместье, я встретил тебя.

Ноа обернулся и улыбнулся той самой загадочной, обещающей улыбкой, которую я впервые увидела в салоне его машины.

— Я забрал тебя и выдвинул адмиралу ультиматум: если он официально откажется от прав на тебя, я сохраню его тайны.

— И отец... он даже не пытался меня вернуть?

— Нет. Только когда общественное мнение прижало его к стене и критика стала слишком жесткой, он для видимости потребовал твоего возвращения.

Впрочем, ничего другого от этого человека ожидать и не приходилось. Я прищурилась, то сжимая, то разжимая пальцы на коленях. На душе скребли кошки.

— Мое желание забрать тебя и отчаянные попытки адмирала тебя уничтожить обусловлены одной и той же причиной, — Ноа повернулся ко мне, и его взгляд стал предельно серьезным.

Я затаила дыхание. Я догадывалась, что дело в какой-то политической тайне, но реальность превзошла все ожидания.

— Диана, всё потому, что ты — настоящая принцесса.

— Что?..

Знакомое слово, которое я привыкла слышать в свой адрес как ироничное прозвище, вдруг прозвучало весомо и чуждо. Разум отказывался воспринимать информацию.

— Твоя биологическая мать — нынешняя королева Медеи, Грейс Спенсер Мэри.

Перед глазами тут же возник образ той величественной, прекрасной женщины, которая при нашей встрече проявляла ко мне странный, почти навязчивый интерес, постоянно приближалась и заговорщически подмигивала. Моя мать?.. Нет, это какое-то безумие.

— Ты хочешь сказать, что во мне течет королевская кровь?

— Именно. Это первопричина и источник всех твоих несчастий.

Голова пошла кругом, и я без сил повалилась спиной на матрас, уставившись в белоснежный потолок. Ноа лег рядом, подперев голову рукой и не сводя с меня глаз. В тишине спальни тихо скрипнула оконная рама, закрываясь от набежавшего порыва ветра.

Какая ирония. Классический сюжет женского романа: похищенная бедняжка оказывается потерянной наследницей престола. Диана Клэр, которой в оригинальной истории не было посвящено и страницы, теперь стояла в самом центре сложнейшего узла причинно-следственных связей.

От мысли, что книжные строки — лишь блеклое, поверхностное описание, за которым скрываются целые неизведанные миры со своими тайнами, меня пробрала дрожь до самых кончиков пальцев. Время словно остановилось. Только мерное, едва слышное тиканье часов на запястье Ноа — его свадебного подарка — напоминало о реальности.

— А кто мой настоящий отец? — спросила я упавшим голосом. — Я уверена, что адмирал Клэр не имеет ко мне отношения.

Ноа нежно обнял меня за талию, слегка приподнял и мягко разуверил:

— Нет, Диана. Как раз он — твой биологический отец. Уинстон Клэр, адмирал флота и граф. Они с Грейс познакомились, когда она была еще юной принцессой, а он — простым амбициозным капитаном.

Очередной удар под дых. Серьезно?! Он обращался со мной как с половой тряпкой, будучи моим кровным отцом? Оставив бесплодные попытки понять психологию этого чудовища, я безвольно обмякла в крепких руках Ноа.

— Скажи... а если бы ты, как и планировал, похитил Селинн, а я умерла бы в том подвале до вашей встречи? Что бы ты сделал?

— Хм. Я бы убил твою сестру, — без секундного колебания, будничным тоном ответил он. — Запер бы в темноте, свел с ума и медленно, по кусочкам, уничтожил. Я терпеть не могу, когда обещания теряют смысл.

— Обещания? О чем ты?

— Королева Грейс забеременела в семнадцать лет. Из страха она скрывала имя отца ребенка. Тогдашний король, опасаясь, что внебрачный младенец станет несмываемым позором для короны, тайно отослал беременную дочь в дом моих родителей. Я был совсем ребенком, но, прижавшись ухом к ее животу, пообещал, что буду защищать тебя и обязательно женюсь, когда мы вырастем.

— Так вот почему ты твердишь, что мы встретились задолго до моего рождения...

— Да. А адмирал... он был одержим властью. Он спал и видел, как станет зятем королевской семьи, хотя в те годы Грейс даже не являлась прямой наследницей престола.

— Но почему они не поженились законно?

— У Клэра на тот момент уже была законная жена.

Я резко взвинула вверх, будто меня подбросило на пружинах:

— То есть это была банальная измена?!

— Королева ничего не знала, — поспешил успокоить меня Ноа, обнимая за плечи. — Их союз с Белфордом только зарождался, они встретились случайно. Адмирал даже выслал своей супруге документы на развод, но как только Грейс узнала, что он несвободен, она наотрез отказалась иметь с ним дело.

Ноа тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень:

— Леди Клэр, мать Селинн, вскоре после получения тех злополучных документов о разводе «случайно» упала с монастырской колокольни и разбилась насмерть.

— Сама?..

Ноа лишь горько усмехнулся, избавляя себя от необходимости отвечать на очевидный вопрос. Так вот оно что. Все эти годы адмирал внушал Селинн, что в смерти матери виновато «отродье» Диана. Израненный чувством вины ребенок вырос, считая себя особенной принцессой, а меня — грязным отбросом, из-за которого разрушилась их семья. Какое гнусное, расчетливое перекладывание собственной вины! Адмирал Клэр был не просто плохим человеком — он был неперерабатываемым мусором. Впрочем, учитывая, что я не являюсь ментальной дочерью этого человека, мне было абсолютно плевать на его грехи.

— Адмирал бредил абсолютной властью, — продолжил Ноа своим гипнотическим, размеренным голосом. — Но поста командующего флотом его непомерным амбициям не хватало. Тогда он подкупил доверенную служанку и в ночь родов подменил новорожденную принцессу Медеи на младенца из столичных трущоб. А тебя забрал в свой дом, чтобы держать как главный козырь.

— И этим подмененным младенцем из трущоб... была Эрита?

— Да.

Память услужливо подкинула воспоминание: Ноа действительно принципиально никогда не называл Эриту принцессой, хотя та буквально таяла, когда он просто обращался к ней по имени. Я устало потерла лоб — от обилия шокирующей информации в голове начался легкий жар.

— Ты не рассказывал мне всё это время, потому что боялся, что я откажусь выходить за тебя? Из-за совести или разницы в статусе?

— Да, — честно признался Ноа. — Я панически боялся, что королева Грейс узнает правду и просто отберет тебя у меня. Родимое пятно в форме бабочки на твоей лопатке — это редчайший генетический маркер, который проявляется только у прямых потомков династии Спенсер.

Вот почему мне с детства под страхом смерти запрещали обнажать спину! Даже в Прогене служанки Ноа строго следили, чтобы я не ходила в общие купальни-онсэн с другими аристократками.

— И я боялся, что ты передумаешь, — тихо добавил он, перебирая мои пальцы. — Ты — единственная законная дочь королевы. И хотя ты технически рождена вне брака, королева Грейс уже официально объявила, что отцом ее покойного первого ребенка был некий благородный медеянец, которого давно нет в живых. Она подготовила почву.

Как же хорошо, что я еще до этого разговора твердо заявила, что престол мне даром не нужен. Я снова повернулась к нему:

— А почему сам адмирал за все эти годы не раскрыл карты? Не объявил, что он отец принцессы?

— Это не принесло бы ему автоматической власти, зато мгновенно лишило бы головы. Медеянцы разорвали бы его за осквернение чести короны, а законные правители быстро замяли бы скандал. Клэр планировал шантажировать Грейс, используя тебя как марионетку, но когда я выкрал тебя из его поместья, весь его грандиозный план рассыпался в прах. А его безумная идея захватить Медею и посадить на трон Селинн окончательно провалилась после недавнего военного поражения Прогена.

— И поскольку его любимая Селинн теперь благополучно выходит замуж за местного лорда, он, похоже, окончательно сдался и залег на дно.

— Именно. Адмирал пытался наладить контакт с Эритой, но сейчас оборвал все связи. Изредка новости из столицы ему передает всё та же няня-сказочница. Жанет — одна из немногих, кому Клэр до сих пор безоговорочно доверяет.

— И как давно эта няня шпионит на два фронта?

— Еще до твоего появления на свет. Мой покойный отец прекрасно знал, кто настоящий папа ребенка. Ему было по-человечески жаль Грейс, и он изо всех сил старался ей помочь. Такой уж он был человек.

— Получается, ты просто продолжил благородное дело своего отца?

— Нет, Диана. Это исключительно мое личное решение, — Ноа лукаво усмехнулся. — Я готов всю жизнь служить тебе как своей королеве. Так что даже не думай от меня сбежать. Поняла?

Я фыркнула. Мы ведь уже официально подали заявление, и королева Грейс лично одобрила этот союз. Неужели Ноа всерьез думает, что когда вся правда выплывет наружу, любящая мать расторгнет наш брак? Да она скорее перепишет устаревшие законы или найдет другого преемника, лишь бы ее дочь была счастлива.

Ноа прищурился и как-то кокетливо, по-кошачьи улыбнулся:

— Нет. Просто я хочу, чтобы всё случилось как можно скорее.

Опять эта его привычка говорить загадками, да еще таким томным, бархатным голосом, прерывая речь тяжелым дыханием. Я сглотнула, невольно завораженно наблюдая за тем, как плавно поднимается и опускается его кадык. Сердце предательски застучало в ускоренном ритме. Черт. Даже его дыхание сейчас казалось мне невероятно возбуждающим. Этот мужчина был просто ходячим секс-символом, и это злило.

Мой разум тут же услужливо заполнили весьма похабные, жаркие фантазии. Чувствуя себя последней распутницей, я отчаянно замотала головой, пытаясь прогнать наваждение:

— Так, стоп. Только не вздумай меня соблазнять!

— Я? Да я вообще ничего не делаю, — невинно захлопал ресницами Ноа.

«Твое лицо само по себе — чистой воды соблазн», — мысленно проворчала я. Я поспешно опустила глаза и сделала глубокий, успокаивающий вдох, как вдруг встречное, горячее дыхание коснулось моей кожи.

От широкой ладони, осторожно обхватившей мою щеку, исходило почти осязаемое, густое тепло. Ноа едва заметно, невесомо коснулся губами моей раненой щеки, пониже пластыря. Внизу живота мгновенно завязался тугой, щекочущий узел, и я невольно издала тихий вздох.

Его пушистые ресницы медленно приподнялись. Таинственные, бездонно-синие глаза пристально, гипнотически уставились прямо мне в душу.

— Диана.

— Да?..

— Ты ведь уже говорила однажды, что любишь меня, — он аккуратно перехватил мою ладонь, прижал ее к своей щеке и, словно ласковая, хитрая лиса, зажмурившись, потерся о мои пальцы. А затем едва слышно прошептал мне в самые lips: — Я хочу услышать это еще раз. Прямо сейчас.