Глава 86.0

Ноа не пытался контролировать меня властным тоном или отдавать приказы грубым, приказным голосом.

Он просто излагал свои мысли с воспитанной, плавной интонацией, мягкой улыбкой и безупречными, истинно джентльменскими манерами. Подобно хитрому белому лису, он вилял пушистым хвостом и настойчиво ждал, пока из моих губ не вырвется заветное «да». Именно этот мужчина умудрился убедить меня, планировавшую свадьбу на осень следующего года, перенести церемонию на начало мая.

Такие люди куда опаснее тех, кто пытается управлять другими посредством грубого давления. Если человека можно сразу распознать как деспота, то хотя бы успеваешь прийти в себя и вовремя сбежать.

По-настоящему опасны те, кто очаровывает сладкими словами, готовыми растопить любое сердце, мягко манипулирует по своему усмотрению и подчиняет с помощью завораживающих, тихих приказов.

А если у них при этом еще и невероятно приятная внешность — это окончательно ослепляет. Стоит им хотя бы на секунду вздохнуть, сбросив привычную маску улыбки, как собеседник тут же теряет покой и начинает нервно ловить каждый их жест. Жертвы таких манипуляторов сами принимают нужные решения и делают «свой» выбор, даже близко не понимая, что действуют по чужой указке. Потому что этот человек дает им слишком много — пусть даже платой за это будет всего лишь его редкая, искренняя улыбка. Очарованный бедолага лишь оправдается перед собой: «Я сделал это просто потому, что сам так хотел».

И я добровольно согласилась выйти замуж за такого элегантного и чертовски опасного мужчину. Конечно, потому что сама этого хотела.

Он, не верящий в саму концепцию любви, но до безумия жаждущий слышать слова признания, смотрел на меня сверху вниз. В его взгляде балансировали расслабленность и какая-то затаенная, глубокая печаль. В этот момент Ноа показался мне до боли жалким и одиноким.

— Ты же сам сказал, что всё это глупости и неправда... — тихо напомнила я.

Возможно, это прозвучало немного жестоко, но у нас была негласная договоренность идти вперед честно, без прикрас, поэтому я могла позволить себе такую прямоту.

— Даже если это неправда, мне всё равно было приятно это слышать, — коварный мужчина прижался губами к моим пальцам, продолжая тихо ворчать. — И то, что ты хотела сказать мне, тоже было приятно. Как бы это выразить... Мне показалось, будто ты пообещала рассказать мне об этом очень-очень давно.

И почему его губы такие мягкие и влажные? Он ласково водил лицом между моих пальцев, словно домашняя кошка, которая настойчиво трется о хозяйскую руку. В такой ситуации отказать ему было выше человеческих сил. Да и ладно, честно говоря, кто вообще в этом мире знает точное определение любви, чтобы рассуждать о нем со стопроцентной уверенностью? Можно ведь просто сказать то, что любимый человек так отчаянно хочет услышать и чему искренне обрадуется.

— Са... — я попыталась выдавить заветное слово.

Увидев, как мои губы начинают шевелиться, Ноа тут же победно сощурился, приняв довольный вид, будто уже услышал всё, что хотел. Кажется, я была просто обязана договорить, но рот словно заклинило. Лицо мгновенно раскалилось, а дыхание стало горячим.

— Ты смущаешься? — лукаво уточнил он.

— Лю... Нет, не то... Мне просто стыдно! И вообще, ты же сам утверждал, что это слово абсолютно бессмысленно?

— Когда его произносишь именно ты, оно обретает совсем другой смысл, — Ноа мягко прикрыл мой рот ладонью, в которой всё еще сжимал мои пальцы, и медленно опустил густые ресницы. — Но если тебе пока трудно, можешь не говорить. Когда-нибудь ты сама захочешь сказать, что любишь меня...

Его голос, произнесший это с тихим вздохом, буквально растворился в полумраке спальни. Сердце испуганно екнуло. Ну разве это не читерство — делать такое жалобное, ранимое лицо? Едва не поддавшись этому сладкому, завораживающему приказу, я пошевелила пальцами, осторожно потирая его пухлую щеку:

— Но ведь ты сам меня тоже не любишь.

— Я люблю тебя гораздо сильнее, чем ты думаешь, Диана. Просто я действительно не знаю, как именно называется это чувство. И очень хотел бы, чтобы ты мне его объяснила.

Ах, ну конечно. Я ведь никогда не смогу переспорить этого манипулятора, верно?

— Когда сама до конца пойму, обязательно скажу тебе первому, — мой притворный отказ прозвучал монотонно и нарочито неестественно.

В синих глазах Ноа вспыхнул лукавый блеск — он явно остался доволен моим ответом, а это было главным. Нарушая свою обычную неспешную манеру, он резко потянул меня на себя и сжал в удушающих объятиях. В глазах на секунду потемнело.

Ик... Погодите, и откуда в этом изящном аристократе столько силы? Я же сейчас просто задохнусь!

— Хорошо, — удовлетворенно выдохнул он мне в макушку.

Ничего хорошего! Выдавить из человека согласие, словно последние капли пасты из пустого тюбика... Давление его рук было таким мощным, что я едва могла вздохнуть, и в легкой панике несколько раз ощутимо стукнула его кулаком по плечу. Ноа тут же послушно ослабил хватку. Я судорожно перевела дыхание и наградила его ледяным взглядом:

— Ты что, змея? Удав?

— Обычно я умею себя контролировать, но тут просто не смог сдержаться, — он виновато улыбнулся. — Прости, я чуть не сломал тебя.

И он снова, как ни в чем не бывало, принялся нежно гладить и ласкать меня, будто я была хрупкой фарфоровой куклой редкой работы. Кровь то приливала к щекам, то отливала, отчего голова шла кругом.

— Я что, рискую умереть прямо в первую брачную ночь? — проворчала я. — Будь осторожнее в будущем.

Черт. Мысли окончательно перепутались с намеками, и слова вылетели быстрее, чем я успела сообразить. Осознав, какую двусмысленность сморозила, я в ужасе резко зажала рот ладонью. Ноа молча смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плясали чертята. И чего ты так уставился?!

— Эм, я вообще-то хотела сказать... — не найдя подходящего оправдания, я просто сдалась и спрятала горящее лицо у него на груди. — Да. Признаю, у меня в голове крутились странные мысли. Можешь смеяться, если хочешь.

Ноа ласково погладил меня по голове:

— Всё в порядке, Диана, это абсолютно нормально. Я ведь знаю, что ты втихаря почитывала те похабные книжки из библиотеки. Я всё понимаю.

— Да откуда ты... Нет, я вовсе не...

Его длинные гладкие пальцы, покоившиеся на моем боку, едва заметно пошевелились. Ощущение было легким, но я вздрогнула, словно от укола иголки, и инстинктивно сжалась.

— И вообще, тебе не стоит заранее беспокоиться об этом, — вкрадчиво шепнул он.

— Что?

Последовавший за этим бархатный шепот был настолько смертоносным, что его невозможно описать приличными словами:

— Если ты паникуешь уже сейчас, то что же будет потом? Предупреждаю, принцесса: жалеть я тебя не собираюсь.

Я резко отпрянула и во все глаза уставилась на него. Та часть его истинной, первобытной сути, которую он только что мельком продемонстрировал, была настолько опасной, дикой и завораживающей, что я просто застыла, окончательно потеряв дар речи.

После осмотра нашего будущего семейного гнездышка я возвращалась домой в прекрасном расположении духа (несмотря на то, что большую часть прогулки я провела, прилипнув к кровати — точнее, к губам Ноа).

Однако стоило горничной в вестибюле вручить мне свежую почту, как мое настроение стремительно пробило дно. И виновницей этого была, разумеется, Селинна.

«Дорогая сестра, я по уши занята предсвадебными хлопотами. Как твои дела? До меня дошли слухи, что ты тоже выходишь замуж, причем даже раньше меня. Поздравляю. Я бы с радостью посетила твою церемонию, но, как назло, въезд белфордцев в Медею строго ограничен до июня, если это не касается вопросов крупного бизнеса. Надеюсь, я не слишком эгоистична, рассчитывая, что ты почтишь своим присутствием мою свадьбу?»

Я с яростным остервенением смяла дорогой надушенный лист и швырнула его прямиком в мусорную корзину. Что за бред? Совершенно непонятно, какую игру она ведет. Откуда вообще эта девица пронюхала про мою тайную свадьбу? Очевидно, что сама она никуда не приедет, но при этом нагло требует, чтобы я явилась к ней на поклон или хотя бы прислала щедрый подарок и деньги.

Мне вдруг стало безумно интересно, с какого перепугу майор Гроненталь вообще согласился на ней жениться. Когда Ноа мимоходом упоминал об этом, я пропустила информацию мимо ушей, списав всё на странные причуды этого мира. Но сейчас во мне с новой силой закипела жажда справедливости. Нет уж, Селинна, я ни за что не оставлю вас в покое. Ты не заслуживаешь тихой, сытой жизни после всего, что сделала с Дианой.

Ведомая праведным гневом, я решительно уселась за стол, достала бумагу с ручкой и принялась строчить:

«Уважаемый господин майор, ваши отношения с моей сестрой — это чудовищная ошибка...» — стоп, это звучит как строчка из дешевой поп-песни. Я смяла лист.

«Вы утверждали, что женитесь на Селинн? Так вот, я категорически против!» — нет, слишком пошло и двусмысленно, будто я сама на него претендую.

«Эта женщина глубоко порочна и опасна» — пф, да майор, кажется, и сам прекрасно это знает. Боже, писать доносы оказалось слишком сложно.

Я устало закрыла глаза, анализируя ситуацию. После официального известия об их помолвке международный розыск Гроненталя был внезапно отменен, а адмирал Клэр резко притих. Очевидно, между майором и Селинной было заключено какое-то стратегическое соглашение. Возможно, главным условием было требование не трогать меня? Нет, думать так — слишком самонадеянно с моей стороны. Но другого логичного объяснения не находилось. С чего бы успешному военному ломать собственную жизнь ради безумной девицы?

Моих аналитических способностей явно не хватало, поэтому в итоге мне пришлось обратиться за подсказкой к Ноа, который как раз лениво просматривал утреннюю прессу. Когда я озвучила свои сомнения, он снисходительно улыбнулся:

— Твоя безопасность — лишь одна из причин, Диана. Но есть и куда более весомый фактор.

— Какой?

— В далеком прошлом мать майора совершила тяжкое преступление на территории Медеи, после чего с позором сбежала в Белфорд. Перед смертью она во всем призналась своим сыновьям — Джейсу и майору.

— И Селинна как-то разузнала об этой тайне и банально шантажирует его?

— Именно. Если этот скелет достанут из шкафа, Медея будет вправе объявить Белфорду официальную войну. А теперь подумай: какой выбор сделает Белфорд, который и без того едва дышит под гнетом колоссальных военных репараций, чтобы избежать нового столкновения?

Ноа задал этот вопрос мягким, вкрадчивым тоном, словно учитель в начальной школе. Я, остужая перегретые извилины, покорно подыграла ему:

— Приползет на коленях и будет умолять о пощаде?

— Совершенно верно. Правительство Белфорда лично казнит всю верхушку, включая дальних родственников герцогской семьи, лишь бы умилостивить корону Медеи.

— Погоди, но это же международный скандал! Что значит «совершенно верно»?

— Всё просто, Диана. Адмирал Клэр замешан в этом по уши. Преступление, которое он когда-то совершил бок о бок с покойной герцогиней Гроненталь — это похищение и подмена членов королевской семьи. В этом плане интересы твоей предприимчивой сестры и загнанного в угол майора идеально совпали.

— То есть... та самая продажная горничная, которая подменила меня в колыбели на Эриту, в итоге стала герцогиней Гроненталь?!

— Да, — спокойно подтвердил Ноа, элегантным жестом ослабляя узел галстука. — Говорят, она всю оставшуюся жизнь провела в глубочайшей депрессии и умерла, буквально сожранная изнутри чувством вины.

Я опешила. Зачем молодой, богатой и знатной аристократке, у которой было абсолютно всё, идти на такое безумное преступление?

— И в Медее до сих пор никто об этом не догадывается?

— Ни единая душа. Об этом знаем только я, пара доверенных лиц, а теперь и ты — законная принцесса. Именно поэтому, когда ты прибыла во дворец, Джейс — старший брат майора и по совместительству глава подпольного теневого банка — спешно свернул все дела в Белфорде и укрылся в нейтральной стране под предлогом бизнес-командировки.

Картина прояснилась. Майор Гроненталь прекрасно знал всю правду и изначально пытался спасти меня от гнева адмирала Клэра. Ведь если бы правда вскрылась, его семье грозила бы неминуемая плаха. С его стороны было бы куда практичнее просто позволить адмиралу тихо придушить меня в подвале. Но в его глазах всегда мелькали искреннее раскаяние и жалость. Похоже, он просто пытался сохранить остатки человеческой совести между чувством вины за грехи матери и банальным инстинктом выживания. А Селинна... Селинна оказалась поистине жуткой тварью, поставив мужчине ультиматум: «Либо ты женишься на мне, либо мы вместе отправимся на эшафот».

Мне больше совершенно не хотелось лезть в этот клубок ненормальных, извращенных взаимоотношений, которые выходили за рамки здравого смысла.

Ноа так и не озвучил, собирается ли он в будущем раскрыть миру правду о моем происхождении. Но, зная его прагматичность, скорее всего, эта тайна умрет вместе с нами. Если заявить о моих правах, адмирал и Селинна гарантированно отправятся на тот свет, но под удар попадет и герцогский дом Гроненталь, что повлечет за собой кучу геополитических проблем. Мне лишняя головная боль была не нужна. Так что пускай всё остается как есть.

У меня официально появилась новая, прекрасная цель для моей праздной и ленивой жизни: я категорически не буду заниматься никакой королевской рутиной. Слишком уж это хлопотно.

До заветного дня оставалось совсем немного. Подготовка к торжеству продвигалась гладко, словно корабль, летящий на всех парусах при идеальном попутном ветре.

Роскошное свадебное платье было полностью готово, декораторы наносили последние штрихи на открытой площадке в королевском саду, а местом для нашего медового месяца была выбрана живописная республика Хеллис. Изначально Ноа выдал совершенно безумную идею — пересечь Атлантический океан на огромном лайнере в наше неспокойное, предвоенное время. Но, наткнувшись на мой застывший от ужаса взгляд, тут же послушно поднял руки: «Ладно, ладно. Как скажешь, моя принцесса».

Переехать в наше новое гнездышко мы планировали еще до начала церемонии. Мне было немного неловко перекладывать абсолютно все предсвадебные хлопоты на плечи жениха, поэтому я вместе с Винсентом и экономкой Молли целыми днями моталась по лавкам, выбирая мебель, изящные украшения, персидские ковры, шелковое постельное белье и тяжелые портьеры для особняка.

Я также настояла, чтобы Молли, которая переедет с нами в качестве полноправного дворецкого, сама выбрала интерьер для своей личной комнаты. К моему удивлению, вопреки своему строгому и суровому образу, экономка скупила всё в исключительно нежно-розовых, девичьих тонах.

— И где же именно располагается ваш новый особняк? — раздался тихий голос доктора Рюгена.

Я сидела у окна, сверяя списки доставленной мебели, а старик устроился напротив в уютном кресле-качалке, неторопливо перелистывая какую-то книгу. Настроение у него в последние дни было на редкость ровным и мирным.

— Мы приобрели бывшее поместье графа Клоэ на Гамильтон-стрит. Прямо у водохранилища.

— О, у водохранилища... — протянул доктор. — Там, должно быть, потрясающий, живописный вид.

— Если вам что-то конкретное понадобится для обустройства, только скажите, — мягко улыбнулась я. — Я лично прослежу, чтобы в вашу комнату доставили всё необходимое.

Доктор отложил книгу в сторону, слегка прищурил свои ясные голубые глаза и посмотрел на меня с нескрываемым изумлением:

— Дитя... Так мне тоже предстоит поехать с вами?

— Ну разумеется, доктор. Вам там обязательно понравится, в тех краях прекрасные тенистые аллеи для ежедневных прогулок.

Старик на мгновение погрузился в свои мысли, а затем тихо попросил:

— Тогда купи мне книг. Свежих изданий. Очень хочу заново перечитать философию Декарта.

— Обязательно куплю, обещаю. Доктор Рюген...

— Что такое, милая?

Я ненадолго замялась, судорожно перебирая пальцами кружево на манжете, а затем неуверенно, но тепло улыбнулась ему:

— Дело в том, что у меня... у меня нет отца, который мог бы поддержать меня в такой важный день. Не согласились бы вы оказать мне честь и сопроводить меня под венец по свадебному проходу?

Я спрашивала его об этом уже во второй раз. В первый раз, когда я только заикнулась о церемонии, его разум помутился, и он испуганно спросил, неужели я собираюсь снова выйти замуж. Но сейчас, когда мы спокойно обсуждали переезд, я решила рискнуть еще раз.

— Что ж... Хорошо, дитя, — доктор Рюген добродушно и очень трогательно улыбнулся, дрожащей рукой делая быструю пометку в своем неизменном блокноте, который теперь всегда носил в кармане. — Обязательно запомню это. В тот день я с радостью заменю тебе отца.

Я с благодарностью улыбнулась ему в ответ и поднялась со своего места, понимая, что пора приводить себя в порядок и переодеваться к вечернему выезду.

Я просто не могла проигнорировать сегодняшний светский прием в доме маркиза Уэльса — маркиза лично нанесла мне визит вежливости на прошлой неделе, и отказ выглядел бы как плевок в лицо высшему обществу. Мне было безумно лень куда-то ехать, и дело было не только в моем затворническом характере. Главная причина моего испорченного настроения крылась в том, что на этом балу гарантированно будет присутствовать ненавистная, высокомерная Эрита.