Глава 69.0

Вилка глубоко вонзилась в тыльную сторону ладони Мастифа. Он нахмурил брови, уставившись на свою руку и мою, сжимающую вилку. Когда я без колебаний выдернула вилку, из раны хлынула кровь. Я положила вилку на стол и, выдерживая его смертоносный взгляд, сделала вид, что сохраняю хладнокровие. Казалось, он обрёл равновесие и задумчиво пробормотал:

— Нет, всё же один такой был. Но он уже мёртв.

От его угрожающих слов у меня засосало под ложечкой, но я лишь слегка приподняла уголок губ. Ведь ты же не сможешь меня убить, верно? Я прямо посмотрела в его ожесточившееся лицо. Отступать сейчас нельзя. Такие, как он, жаждут лишь развлечений и острых ощущений.

— Разве это не интересно?

Лучше вызвать у него другое любопытство и интерес, чем терпеть мучения, не доводящие до смерти. Наши взгляды столкнулись в острой схватке. Тиканье секундной стрелки часов отмеряло время молчания.

— Знаете, какие слова я слышала чаще всего в жизни?

Тишину нарушили мои слова, и Мастиф приблизил своё лицо ко мне. В его взгляде читались любопытство и интерес.

Я придала голосу твёрдости, глядя прямо на него, и ответила:

— Милая сучка.

В современном мире милая сучка — это я, а в этом — милый ублюдок. Он скривился, словно услышал неуместную шутку, но затем раздался его сдавленный смешок.

Вскоре он откинулся на спинку стула, обнажив белые зубы в широкой улыбке. Смех Мастифа, не умолкавший долгое время, постепенно стих, оставив после себя лишь лёгкое подрагивание плеч.

Скрестив ноги, он пошевелил носком туфли, затем откинул золотистые волосы, открыв чистый лоб.

— Должно быть, это потому, что ты любовница герцога Ноа Ротшильда.

Мастиф встал и подошёл ко мне вплотную, наклонившись и глядя на меня сверху вниз.

— Ты необычна.

Его высокий рост и мощное телосложение внушали страх, но я гордо подняла голову и посмотрела на него.

— Просто я многое пережила. Как вы думаете, сколько людей хотели меня убить?

В той жизни, как только я обрела огромное богатство, слово «смерть» следовало за мной по пятам, как тень.

Возможно, я оказалась в этом мире именно потому, что была тихо убита во сне. Вспоминая низкие и жестокие взгляды людей, движимых голодом, я продолжила:

— Все были бы счастливы, если бы я умерла. Я была тем, кто одиноко владел едой среди голодных.

Жёсткое и безжалостное лицо Мастифа смягчилось.

— Твоя смерть принесёт счастье всем. Довольно тоталитарная история.

— Нет. Это другое.

Мои родственники хотели разделить огромное наследство, которое я получила, поровну. Поскольку это было не моё, а чужое, разделённое на части, они считали жертву одного человека естественной, справедливой и благом для всех.

Мастиф проявил огромный интерес к моему рассказу. Он выпрямился и смотрел на меня с таким интересом, будто слушал историю первой любви.

— Продолжишь? Твою историю.

Это была моя версия стратегии «Тысячи и одной ночи», когда умная женщина, чтобы выжить, рассказывала жестокому королю истории на протяжении тысячи и одной ночи.

Хотя если тысячу дней просидеть в наручниках, шея точно не выдержит.

— Если вам скучно, я расскажу. Пообещайте не трогать меня, снять наручники и позволить жить нормально, и я каждый день буду рассказывать вам истории. Истории тех, кто хотел меня убить.

Я ненадолго замолчала и улыбнулась.

— И тех, кого убила я сама.

От этого интригующего анонса бирюзовые глаза Мастифа стали глубже, словно погружаясь в историю, а затем приобрели ледяной оттенок. Конечно, я не лишала их жизни, но уничтожала социально, чтобы они больше не могли подняться.

Он рассмеялся с необычайной радостью.

— Видимо, ты не так глупа, как казалось. Раз уж ты так меня развлекла, я исполню твою просьбу.

— Хорошо.

Возможно, он догадался, что я сообщила своё местоположение в письме, и решит перевезти меня. Я посмотрела на свою израненную руку и смирилась. Похоже, этот мужчина гарантировал мне только жизнь.

***

Мастиф приходил в мою комнату перед сном, чтобы послушать мои истории. Его спокойные глаза внимательно следили за повествованием. Я адаптировала истории из своей прошлой жизни, подстраивая их под нынешние обстоятельства.

Немного напрягало, что он сидел прямо, словно студент на лекции, но я была рада, что смогла усмирить инстинкты убийцы хотя бы на это время.

— Когда я осторожно подошла к двери той комнаты, откуда доносился шорох, и взялась за ручку...

Как раз в самый напряжённый момент истории, напольные часы в коридоре пробили десять вечера.

— Продолжение завтра в это же время.

— Ах.

Мастиф, полностью погружённый в историю, хлопнул себя по колену и вздохнул. Мы договорились, что время для историй — строго с девяти до десяти вечера.

Он встал, с недовольным видом растрёпывая свои золотистые волосы.

— Ты делаешь это так интригующе, что даже убить не могу.

— Вы же с самого начала сказали, что не убьёте?

Не знаю, то ли он противоречит сам себе, то ли это угроза. Я скрестила руки и гордо подняла подбородок.

— Пора спать. Приходите завтра. Недостаток сна — враг красоты.

— Ты странная. Ты не первая такая, кого я встречаю.

Мастиф разочарованно вздохнул и вышел из комнаты, иногда оглядываясь на меня.

На следующее утро я проснулась от шума птиц за окном.

Мастиф в костюме принёс завтрак и что-то ещё. Похоже, он не держал прислугу, раз продолжал приносить всё сам.

Я с сожалением посмотрела на слой пыли на комоде. Может, заодно и уберётся здесь? В горле пересохло. Мастиф протянул мне коробку, которую нёс под мышкой.

— Одежда и туфли для смены. Размер подобрал на глаз.

Я открыла коробку и осмотрела вещи.

— Вкус...

Типичный наряд злодейки. Узкая облегающая юбка и чёрное соблазнительное платье с глубоким вырезом. У меня и без того мрачный вид, а в этом я буду выглядеть как настоящая злодейка.

— Спасибо, что купили, но вряд ли я смогу это носить.

Мастиф окинул меня взглядом с ног до головы и провёл рукой по подбородку.

— Не вижу причин, почему нет. Тебе пойдёт.

— У меня и так не самое приятное лицо, а в этом буду выглядеть как ведьма. Не хочу быть сожжённой.

— О каких временах речь? К тому же, насколько я знаю, во время охоты на ведьм их топили, привязав камни. Если выживала — ведьма, если нет — обычный человек.

Видимо, в Прогене так и было. Разве это не значит «умри, если не нравится»? Мастиф усмехнулся, глядя на меня в скромном платье с высоким воротником.

— Это платье — вкус герцога? Неожиданно консервативно. Так плотно закрываться.

— Скажите, а как вы познакомились с Ноа?

Он не выглядел враждебно по отношению к Ноа. Наоборот, казался расположенным и говорил о нём, как о старом друге.

Мастиф задумчиво повернул чётко очерченный подбородок, открывая профиль. С эстетической точки зрения, он тоже красив, но Ноа — мой тип, так что другие мысли не возникают.

— Мы знакомы с детства, учились в одной школе. Давно не виделись, так как я был в командировке на оккупированных территориях.

— Друзья, значит.

Вряд ли он похитил бы невесту друга. Бесполезный вопрос, но уголки губ Мастифа, усевшегося напротив, расслабленно изогнулись.

— Друзья? Я считаю так.

Ах да, он же ненормальный. Мастиф, скрестив ноги и пошевеливая носком лакированного ботинка на гладкой ткани брюк, продолжил:

— Мне было любопытно, когда я узнал, что у него появилась возлюбленная. Какая она. Я думал, он вообще не интересуется такими вещами.

Он сделал недовольное лицо и достал из-под чёрной одежды сложенную пижаму.

— Я купил и пижаму, можете спать в ней.

— Вау.

Пижама, видимо, тоже отражала его вкус — очень откровенная и пикантная. Я округлила глаза, разглядывая лоскут ткани, который сложно назвать пижамой. Это явно не для спокойного сна.

Носить одну и ту же одежду нельзя, так что придётся смириться. Я продолжила дружелюбно беседовать с ним.

Я читала, что в случаях похищения и заточения нужно стараться наладить дружеские отношения.

Если расспрашивать, можно найти общие интересы и точки соприкосновения. Ноа однажды сказал мне нечто подобное: «Я такой же, как ты».

— У вас есть что-то, что вам нравится?

— Кажется, я уже говорил.

— Что-нибудь обычное? Хобби?

— Пытки.

У меня нет такого хобби, так что я не могла сказать: «Давайте как-нибудь вместе помучаем людей!» в знак согласия.

— Вы настоящий садист.

— Судя по тому, что вы знаете его прозвище, вы читали «Правильные методы пыток» маркиза де Сада.

Значит, здесь тоже был такой человек? Я прокашлялась.

— Нет, я даже не знала о такой книге.

— В любом случае, вы, кажется, очень мной интересуетесь. И как узнали, что я богата?

Мастиф усмехнулся, подперев подбородок. Кажется, он что-то серьёзно не понял.

— Это тоже один из способов помешать вашему браку с герцогом. Вы не слишком далеки от моего вкуса, так что возможно. Я предпочитаю маленьких, жалких на вид женщин.

Значит, даже маньяку я кажусь настолько жалкой, что вызывает сочувствие?

— Нет, нет... Я не из тех, кто любит подчиняться, так что не смогу быть вашей парой.

Острый, как стекло, мужчина постучал пальцами по подбородку и тихо пробормотал:

— Что в нём такого особенного?

— Что?

— Ничего. Я приду вечером. Жду продолжения истории.

Опять придётся обрывать на самом интересном. Как психопат-король из «Тысячи и одной ночи», который не убивал женщину тысячу ночей, потому что слишком хотел услышать продолжение.

Но у меня нет материала для тысячи ночей рассказов. Надеюсь, до этого появится шанс сбежать.

К этому времени Ноа уже получил письмо и приедет спасать меня с солдатами или полицией.

***

— И когда я начала расследование о бывшем парне, который тайком пробрался в мой дом, оказалось!..

Снова раздался бой напольных часов, возвещающий десять вечера. Брови Мастифа заметно нахмурились, а кулаки сжались.

— Ты специально так делаешь?

— Нет. Просто история сама так обрывается.

— Может, хотя бы намёкнешь, о чём будет продолжение?

— Эй, так будет неинтересно.

Мастиф тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Оставшись одна, я села на кровать, потирая подбородок, и задумалась.

Если он не дурак, то должен был понять, что его местонахождение раскрыто. Почему он остаётся в этом доме?

Может, вокруг уже расставлены полицейские или солдаты? Похоже, выбраться отсюда не так-то просто. Или он ждёт, пока Ноа приедет сам? Ведь он говорил о нём как о друге.

А может, он просто хочет увидеть старого друга... Это уже слишком наивно, и я покачала головой. Вряд ли Ноа приедет спасать меня один.

Но именно это и произошло.

Когда я уже погружалась в сон, уткнувшись лицом в одеяло, я почувствовала знакомый запах и тёплое дыхание на своём лице и приоткрыла глаза.

В комнате было темно — ещё ночь. Осмотревшись, я увидела мужчину, сидящего у моей кровати и смотрящего на меня. Я хотела вскрикнуть, но большая холодная ладонь закрыла мне рот.

— Это я.

Знакомый ласковый голос прозвучал рядом, и рука погладила мои волосы.