Прелюдия к гражданской войне (4)

Ранним утром Наджин направился в кабинет Ивана.

Иван вызвал его на рассвете, но кабинет оказался пуст. Наджин расспросил стражников снаружи и узнал, что Иван не выходил. Немного поколебавшись, он вернулся в кабинет и ударил ногой по книжной полке в углу.

Др-р-р-р...

Полка отъехала в сторону, открывая проход в подвал здания. Как и следовало ожидать, дверь в подвал, обычно запертая, сегодня была открыта.

Похоже на приглашение.

Наджин почесал затылок. Он знал, что находится внизу. Спустившись по лестнице, он вошёл в просторное помещение, где Иван оттачивал ауру меча. Это же место служило тренировочной площадкой, на которой Иван учил Наджина.

Молча Наджин коснулся плеча, покрытого шрамами, — следов суровых уроков Ивана. Причина, по которой его вызвали сюда, могла быть только одна.

С долгим вздохом Наджин продолжил спуск. Как он и ожидал, Иван уже ждал его.

— Пришёл.

— Что это значит? Зачем было вызывать меня в подвал?

— Есть только одна причина, по которой я стал бы звать тебя сюда.

Иван что-то бросил, и предмет со звоном упал к ногам Наджина. Острый стальной меч. В руках у Ивана был такой же стальной меч, а не обычный деревянный. Значит, спарринг будет серьёзным.

Наджин нервно сглотнул.

Когда я в последний раз спарринговал с Иваном?

С тех пор, как они в последний раз «тренировались», прошли годы. И та тренировка больше походила на избиение. Наджин шагнул на площадку, а в подвале прозвучал зловещий голос Ивана.

— Сосредоточься.

Иван закрыл глаза и глубоко вдохнул. В тот миг, когда он выдохнул, инстинкты Наджина завопили об опасности. Он рефлекторно схватил лежавший на полу меч и отступил. Воздух в подвале сгустился, словно стало трудно дышать.

Шр-ринг.

Иван медленно направил меч на Наджина. Перед холодным клинком Наджин понял: это бой за выживание. Если он не встретит Ивана с готовностью убить, его ждёт новый шрам — такой же, как на плече.

Наджина тревожила мысль о спарринге с Иваном. Ему хотелось придумать оправдание и выбраться из подвала. Это был выученный страх, шрам, врезанный в тело.

Иван научил Наджина сражаться и выживать в городе — чаще всего через жестокие спарринги. Кости ломались, сознание гасло, потом его насильно приводили в чувство. Так Иван вбивал в Наджина навыки выживания.

Полезно, но...

Наджин понимал: уроки Ивана были не только наставлением. Это были ещё и угрозы, и предупреждения.

«Не переоценивай свой талант. Я выше тебя. Не переступай черту, которую я провёл. Я могу раздавить тебя в любой момент».

Вот каким было предупреждение.

Когда Наджин перестал проявлять интерес к верхнему миру, эти тренировки прекратились. Но почему Иван вдруг снова вызвал его?

В последнее время Наджин не переступал границ. Единственным отклонением было то, что он смотрел на Экскалибур на площади, но это Иван позволил сам.

Но почему сейчас?

Причины Наджин понять не мог, зато прекрасно знал, что нужно делать.

Тук.

Он напряг чувства, готовясь отреагировать на движения Ивана. Когда Иван повёл мечом, Наджин приготовился.

— Не идёшь?

В ответ Наджин поставил меч наискось. Иван двинулся вперёд, и когда между ними осталось три шага...

Фух.

Шаг Ивана стал тяжёлым. Его меч ускорился резким движением.

Лязг!

Клинки столкнулись, и Наджин стиснул зубы, чувствуя, как на него обрушивается огромная тяжесть. В отличие от детских лет, он сумел удержаться на ногах. Он повернул меч, отводя силу удара в сторону — базовый приём, но против Ивана он был бесполезен.

Вжик.

Меч Ивана пошёл по странной траектории и обвился вокруг меча Наджина. Наджин видел это, но не успел понять вовремя. Он пригнулся, едва уклоняясь от клинка Ивана.

Хруст.

— Аргх!

Удар ногой в живот отправил Наджина кувырком. Он тут же поднялся и встретил безжалостный натиск Ивана. Каждый удар отдавался болью в плече и сжимал рукоять в пальцах.

Дышать... нечем...

С трудом хватая воздух, Наджин отражал атаки Ивана. Фехтование Ивана было быстрее его темпа.

Мана... проклятая мана.

Наджин завидовал тем, кто владел маной, потому что Иван так и не научил его этому. Он мог лишь подражать Ивану: двигаться быстрее обычного, ощущая, как некая невидимая сила толкает его вперёд. Впервые ему удалось оттеснить меч Ивана.

В этот миг глаз Ивана сузился. Он отступил, напрягся, словно натянутая тетива, и обрушил мощный удар, подавив Наджина.

— Угх!

Наджин заблокировал удар, но его подбросило в воздух и отбросило назад. Он быстро пришёл в себя, однако вопреки ожиданиям Иван не бросился следом. Вместо этого Иван застыл на месте и поднял меч, готовя уже не простую атаку.

Своим единственным глазом Иван прикрыл пустую глазницу поднятым клинком. Он напоминал рыцаря из героических сказаний, исполняющего салют мечом.

И тогда Наджин увидел это.

Шшш...

Из поднятого клинка Ивана вышла спокойная голубоватая аура. Аура меча — знак, что он мастер меча. Окутанный этой аурой, меч Ивана перестал быть обычным стальным клинком. Он стал особым оружием, которым мог владеть только одноглазый Иван.

На миг Наджин был заворожён красотой ауры меча, но тут же понял: сейчас не время любоваться.

— Погоди, Иван. Подожди.

Наджин в панике отступил.

— Вытаскивать ауру меча — это уже перебор, разве нет? Не слишком ли?

Это было странно. В прежних спаррингах Иван никогда не извлекал ауру меча. Причина была очевидна: Наджин не мог с ней справиться. Против ауры меча работает только аура меча. Обычный стальной клинок при соприкосновении будет изрезан в клочья вместе с тем, кто его держит.

Наджин отступал в панике, но Иван молча приближался. Шаг за шагом...

А затем, одним рывком, Иван бросился на Наджина. Стальной меч, окутанный голубоватой аурой, прочертил путь к нему.

— Угх!

Наджин поспешно поднял меч для защиты, но обычный стальной клинок не мог выдержать ауру меча. Когда клинок Ивана, наполненный аурой, встретился с клинком Наджина, Наджин отчётливо увидел, как удар срезает его собственный меч. Не выдержав ауры, лезвие смялось. Меч Ивана, разрезав сталь, неумолимо двигался дальше. Для Наджина всё происходило словно в замедлении.

Он понял, что столкнулся со смертью. В миг обострённого сознания по нему хлынула неизвестная сила, толкая тело вперёд. И теперь эта сила толкала уже не только тело.

Вспышка.

Полуразрубленный меч Наджина мерцнул светом. Этот свет был мимолётным и едва составлял долю могучей ауры меча Ивана, но это несомненно была нить ауры меча.

Свет, которым мальчик из такого города не должен был обладать.

Увидев сияние на мече Наджина, Иван широко раскрыл глаз, и уголок его рта дёрнулся от удивления.

Затем ауры мечей столкнулись.

Лязг!

Грохот столкновения разнёсся по подвалу, когда меч Наджина оттолкнул меч Ивана. Но прежде чем полностью отбить его, меч Наджина с металлическим звоном сломался. И не только его меч — меч Ивана тоже раскололся.

Оба клинка, не предназначенные выдерживать ауру меча, встретили конец, стоило одному её извлечь, а другому принять.

Звон.

Обломки лезвий упали на пол. Наджин рухнул, тяжело дыша.

— Фу-ух, ха, ха...!

Сердце бешено колотилось, будто его сжимали. Из носа на пол закапала кровь. Ошеломлённый головной болью и усталостью, Наджин поднял голову и увидел Ивана, смотревшего на него сверху вниз.

Иван молча наблюдал за Наджином, затем посмотрел на обломок меча в своей руке. Последствие столкновения двух аур меча. Он пусто рассмеялся.

— Всегда был безумцем.

Иван увидел свет. Столкнувшись с сиянием, которым обладал Наджин, он провёл ладонью по лицу, понимая, что это значит.

С ума сойти можно.

Это был свет, которым такой, как он, похороненный в таком месте, обладать не должен.