Отклонение (3)

Хозяйка Свалки, Хакан-зельевар.

Наджин знал об этой сущности немного. Собственно, о зельеваре не было известно ничего: ни пол, ни возраст, ни личные подробности, ни внешность.

— Ты знаешь, кто я?

Единственное, что Наджин знал о зельеваре: это алхимик и грозный противник, сопоставимый с Иваном.

«Информации мало, но...»

И этих нескольких кусочков хватало. Более чем хватало, чтобы связать стоявшую перед ним женщину с зельеваром.

— Зельевар.

Давление, осевшее на плечах, и обострившиеся чувства сами подсказали Наджину ответ.

— Хакан-зельевар.

Сказав это, Наджин приготовился.

Женщина усмехнулась. Уголки её губ поднялись, глаза сузились. Глядя на Наджина из-под полуприкрытых век, она произнесла:

— Чутьё хорошее. Соображаешь быстро. Но вывод, к которому ты пришёл, мне не нравится.

Она не стала отрицать догадку Наджина.

Хакан-зельевар вытянула палец прямо к клинку, который Наджин направил на неё.

— Ты не собираешься бежать? Если ты так уверен, что я Хакан-зельевар, разве не должен был бы уже броситься наутёк?

Сильная фигура, равная Ивану и Хорасу.

Она спрашивала, не правильнее ли бежать, когда перед тобой противник, который подавляет тебя силой.

— Правило Ивана: если босс другой организации входит на нашу территорию, бить первым.

— Но самого Ивана здесь нет, разве нет?

Она знала, что его нет?

Опора Хораса, на которую тот рассчитывал. Неужели это и была Хакан-зельевар? Но, учитывая, что подручный Хораса только что взорвался насмерть, их отношения мало походили на сотрудничество.

...Впрочем.

Наджин крепче сжал меч, который Иван доверил ему.

— Правила есть правила.

— Какой ты до глупости добросовестный, малец.

Хакан пожала плечами и щёлкнула пальцем.

Ззззз... Снова раздалось то же жужжание. Те, кто стоял за спиной Хакан и выглядел одурманенным, отреагировали на звук.

Они увидели свою госпожу, Хакан.

А затем — кончик её вытянутого пальца.

Он указывал на Наджина. Вскоре они рванули к нему. Десятки наркоманов. Из их глаз и ушей сочилась кровь; Наджин смотрел на них и медленно выдохнул.

Он не двинулся.

И не только из-за правила, установленного Иваном. Это было чутьё. Чем дальше он отойдёт от Хакан-зельевара, тем опаснее станет.

Их было много.

Глаза Наджина быстро задвигались.

Если считать тех, кто окружал Хакан и теснил его, прямо в поле зрения было больше двадцати наркоманов...

«За ними, похоже, ещё есть».

Это была лишь первая волна.

За Хакан ощущались новые присутствия. И не только там. Если учесть крики, эхом разносившиеся по городу, и взрыв, который он слышал раньше, их число могло перевалить за сотню.

Ивана и Оффена не было.

Помощи от членов организации ждать не приходилось.

А информации о противнике не хватало.

Худший сценарий. Ситуация на грани смерти. И в руке у него был всего один меч.

«Но это не обычный меч».

Меч, который Иван бросил ему.

Шедевр, не похожий на обычные мечи, которыми пользовался Наджин; символ ценности, которую он доказал Ивану.

Бегающий взгляд Наджина остановился. Он упёрся в Хакан, стоявшую за наркоманами.

Наркоманы двигались по её приказу; именно Хакан была зачинщицей происходящего. Иван всегда говорил: в бою первым нужно валить лидера, того, кто всем распоряжается. Глаза Наджина, окрашенные цветом заката, на миг дрогнули.

Бах!

Наджин сорвался с места.

Рывок. В одно мгновение он сократил расстояние и взмахнул мечом по шее наркомана, перекрывшего путь.

Шшшк.

По гладкой траектории клинка брызнула кровь.

Дрожь.

В тот миг, когда шея была перерублена, тело наркомана резко забилось. Начало раздуваться. Не колеблясь, Наджин пнул обезглавленный труп.

Бум!

Взрывом зацепило нескольких наркоманов. Руки оторвало, ноги взлетели в воздух, но они всё равно продолжали надвигаться на Наджина, будто не чувствовали боли. При виде этого Наджин слегка нахмурился.

«Как нежить из сказки...»

Живые они или мёртвые?

Смрад гниющих трупов и разлагающихся людей. Некоторые из них точно были трупами, но были ли мертвы все — неизвестно. Положение было слишком плохим, чтобы раздумывать над такими неясностями.

Вместо того чтобы думать, Наджин оценивал и действовал.

«Радиус взрыва — примерно три шага».

Время до взрыва?

В пределах двух секунд после судорог.

Условия взрыва?

Явно срабатывает, если перерезать шею и гарантированно убить. Но нет уверенности, что они не взорвутся живыми. Значит, нужно держаться минимум в трёх шагах.

Оценка ситуации. Упорядочивание информации.

Оставалось только действовать.

Наджин опустил меч низко. Первое, чему Иван учил его, — как обращаться с несколькими противниками.

— Каким бы талантливым и чутким ты ни был.

— Пока ты не умеешь всерьёз обращаться с маной, тебя всё равно проткнут и убьют. Так что делать?

Тактика, вбитая в тело за время работы палачом.

Многократно использованная в самых разных ситуациях.

— Первое: перекрой подход.

Взмахнув низко, Наджин провёл мечом по лодыжкам наркоманов. Шшк — кому-то лодыжки отсекло, кому-то глубоко рассекло, так что стоять они уже не могли. Четверо рухнули, загородив проход.

— Второе: загоняй их в узкое место.

Узкий переулок, открытый сзади.

Подступиться враги могли только спереди, а упавшая четвёрка задерживала следующий ряд.

— Дальше ты знаешь.

— Знаешь ведь? Тебя этому учили.

Делай то, что умеешь лучше всего.

Оценивай и разыгрывай лучший ход в каждой ситуации.

Перешагнув через тела, Наджин провёл мечом по шеям наркоманов, когда задний ряд попытался продвинуться вперёд. Сразу после взмаха он отпрыгнул.

Бум!

Те, кто попал в ближний взрыв, лишились ног или лодыжек. Тела снова навалились грудой и перекрыли путь. Грохот взрыва, брызги крови и плоти были жуткими.

Зрелище не для слабого желудка.

Даже Наджина, с детства видевшего смерть, от него мутило. Он стёр тыльной стороной ладони кровь, попавшую на лицо, и рванул вперёд.

В узком переулке сверкал меч Наджина. Он рубил или отпинывал тех, кто оказывался в пределах трёх шагов, пытаясь сократить расстояние до Хакан.

Но расстояние словно совсем не уменьшалось.

«Они идут и идут. Без конца».

Отбрасываешь одних — на их место лезут новые; числом они подавляли. Наджин, до этого продвигавшийся вперёд, начал отступать.

Шаг, второй, третий...

Так его вытеснят из переулка.

Широкое пространство. Если его вытолкнут туда, где его смогут окружить, всё кончится. Наджин стиснул зубы. Будь здесь Иван, всё было бы иначе. Будь здесь Иван, он был бы быстрее и решительнее...

Тогда.

Туп.

Вот так.

Шшк.

Резко нырнув вперёд, Наджин взмахнул мечом, как Иван. Тело пошло по оптимальной траектории, которую он до сих пор только представлял, и клинок вспыхнул. Глаза Наджина расширились.

«Опять это».

Странное ощущение, будто что-то толкает его тело вперёд.

Это было не то, чем Наджин мог управлять. Оно приходило само — инстинктивно, рефлекторно.

«Но...»

Чтобы переломить ситуацию, ему нужно было это движение.

Наджин сосредоточился на Хакан, стоявшей за толпой наркоманов.

— ...

Она молча смотрела в небо. Это означало, что она даже не считает его достойным противником.

Не выкладывается полностью.

Смотрит не на него, а на то, «что будет дальше».

Этот факт немного задел Наджина. Его раздражало, что сильный противник даже не признаёт его.

«Посмотрим, как долго ты сможешь оставаться такой беспечной».

Наджин двинулся, удерживая в памяти только что испытанное ощущение. Он шагнул вперёд, представляя в голове оптимальную траекторию. И в тот миг, когда почувствовал, как поток толкает его в спину...

Тук.

Появилось чувство, будто что-то зацепилось.

— .........!

Толкающий поток исчез.

Ускоренное движение вернулось к обычной скорости. В тот миг между движением, которое Наджин представлял, и движением его тела возник разрыв.

В голове он видел: «нырнуть, взмахнуть мечом, отступить». Но замедлившееся тело Наджина застыло в тот момент, когда он взмахнул клинком.

Дрожь.

Кровоточащий труп содрогался, подавая знак взрыва. Наджин поспешно бросился назад, но было поздно.

Бум!

Взрыв отбросил Наджина, и он покатился по земле.

Он едва вышел из радиуса, но из-за слишком малого запаса всё равно попал под ударную волну. Поднимаясь с земли, он жадно хватал воздух и чувствовал, как всё тело пульсирует болью.

«Что пошло не так?»

То чувство зацепки.

Это было не физическое препятствие — скорее психологический фактор. Осознав это, Наджин услышал в ушах голос.

Не переходи черту.

Живи, как тебе велят.

Не тянись к недостижимому.

Это всегда были слова Ивана.

Слова, которые Наджин повторял себе всякий раз, когда смирялся или отказывался от чего-то. Теперь они стали кандалами, схватившими его за лодыжки.

...Кандалами, которые Наджин сам на себя надел.

Мана и аура меча — вещи, с которыми ему нельзя иметь дела.

Даже если он видел способы использовать их, он считал, что не должен тянуться к ним. Так он думал всегда. Они существовали за чертой, проведённой Иваном.

Хотя способность перейти эту черту у него была.

Он не переходил её из страха перед Иваном.

Сам того не сознавая, он ограничивал собственные действия.

Один шаг вперёд, одна протянутая рука — и он мог бы схватить эти вещи. Но, не перейдя черту, он не мог до них дотянуться. А сейчас Наджину были нужны именно они.

Мальчику нужна была смелость перейти черту.

Но кандалы не ломаются легко.

Кандалы, которые он носил долго, стали частью Наджина. Шрам на плече заныл. Наджин тяжело выдохнул и отступил.

— .........

Он посмотрел на меч, оставленный ему Иваном.

— ...Ха.

Наджин невольно рассмеялся.

Чего он колеблется?

Само то, что он получил этот меч, уже было разрешением.

«Разрешением перейти черту».

Наджин поднял ногу. И этой ногой наступил на черту, которую сам неосознанно провёл.

Разбивая кандалы, наложенные на самого себя, Наджин шагнул вперёд. В тот миг его тело ускорилось.

Визг.

Поток толкнул тело Наджина.

Больше ничто не цепляло его; движение стало плавным и быстрым. То, что он представлял в голове, идеально совпало с движением тела.

Шшк.

Меч, ворвавшийся вперёд и прочертивший чистую траекторию, открыл путь. Падающие трупы дрожали, готовясь взорваться, но к тому времени, когда появились признаки, Наджина там уже не было.

Однако он не отступал.

Наджин прыгнул.

Бах — он оттолкнулся от стен узкого переулка и взмыл вверх. Движение, невозможное одной лишь человеческой силой, стало возможным благодаря помощи маны.

Приземлившись и взмахнув мечом, он снова оттолкнулся от стены, когда наркоманы задрожали, — не отступая, а продвигаясь к зельевару.

Треск.

Наджин высоко подпрыгнул, оттолкнувшись от стены.

Поднявшись в прыжке, он занёс меч, подражая фехтованию Ивана.

Мальчик протянул руку за черту.

Там был свет.

Вещи, которые он считал недозволенными, хотя видел их; вещи, которые он не хватал.

Треск.

В тот миг, когда он схватил их, сила хлынула в руку Наджина, сжавшую меч. Поток, толкавший его тело, теперь устремился через пальцы в клинок.

Вспышка.

Меч Наджина ярко сверкнул.

Свет на клинке был чисто-белым.

Он ещё не обрёл собственного цвета и не окутал клинок полностью, но белое сияние, вошедшее в меч, несомненно было фрагментом ауры меча.

Наджин сознательно вытянул его наружу.

Не бессознательно, не случайно, не инстинктивно — а свет, зажжённый исключительно собственной волей.

В тёмном переулке, куда не доставал даже свет рудных ламп, белая энергия меча на клинке мальчика сияла ослепительно.

* * *

Хакан-зельевар фыркнула.

Мальчишка, который бросался к ней, теперь был заслонён ордой наркоманов. Двигался он неплохо, но этого было недостаточно, чтобы прорваться через её силы.

Немного посопротивляется — и рухнет.

По слухам, он был любимчиком Ивана. Если предъявить им его труп, они наверняка обрадуются.

«План не сорвётся».

Она собирала трупы, выброшенные на Свалку, и создавала из них живые бомбы. Со временем она поглотила территорию Хораса и одурманила самого Хораса, чтобы управлять им.

А в конце использовала Хораса как приманку, чтобы выманить Ивана и Оффена.

План, который готовился годами. Но Хакан не верила, что такой ловушки хватит, чтобы покончить с Иваном. Она знала Ивана, даже если он не знал её.

«Рыцарь Атанги, Иван».

Она знала, насколько упрямыми и неотступными бывают рыцари Атанги. Он наверняка прорвётся через ловушку и вернётся сюда.

«Значит, захватить всё до того».

Она собиралась занять центральный район, где находился Иван, и навязать ему войну на истощение.

Тогда война будет за ней. Она будет править всем подземным городом Артманом.

Долго подготовленный план.

Если она только сумеет его осуществить...

— .........

Хакан тихо подняла взгляд.

Она смотрела на потолок подземного города. Когда-то гений, которого считали следующим главой Кузни; ещё юной она была изгнана и упала в подземный город.

Как и другие жители этого города, она не могла забыть свои славные дни.

Хакан-зельевар, алхимик из Кузни, хотела снова засиять. Завоевание города было лишь одним шагом; её цель лежала дальше. Она улыбнулась, глядя выше, в не такое уж далёкое будущее.

День, когда она покинет этот город, полный отбросов и мусора, был недалёк. И пока она смотрела вверх...

Туп.

Наджин оттолкнулся от стен переулка и взлетел. Взор Хакан, устремлённый к пути в верхний мир, теперь заслонил Наджин.

И прежде чем она успела раздражённо отреагировать на помеху...

Вспышка.

Меч Наджина засиял.

В этом месте, полном отбросов, в тёмном переулке, среди городского мусора, меч мальчика испускал яркое, чисто-белое сияние.

Словно звезда в небе.

В тот миг, когда Хакан встретилась с этим светом, её глаза расширились. Сияние. То, что могло повлиять на её план. Она думала, что устранила все такие переменные, но одна всё же осталась здесь.

— ...Вот этого я не предусмотрела.

Пряча такое, Иван оказался хитёр. Хакан коротко рассмеялась.

Мальчик, прежде незначительный мусор.

Но теперь мальчик, испускающий свет, стал несомненной переменной.

Хакан-зельевар больше не смотрела на небо, на следующий этап своего плана. Она смотрела прямо на мальчика и рассекла предплечье кинжалом. Кровь, капнув на землю, зашипела и испарилась.

Едкий запах наполнил переулок.

Это означало, что Хакан достала скрытый козырь и признала мальчика достойным противником.