Честь, гордость и звёзды (2)

Наджин бежал по тоннелю.

Это был путь из подземного города, открытый Иваном. Стиснув зубы, он мчался вперёд.

Мальчик не был глуп.

Он понимал, с какой решимостью и с какими мыслями Иван открыл этот путь. Наджин знал. Знал: если он не убьёт Ивана, Иван умрёт. Знал, что другого выбора у Ивана нет.

И всё же Иван отпустил Наджина.

Это означало, что Иван был готов умереть.

Перед глазами Наджина вспыхивали лицо Ивана, исказившееся от мучения, когда он поднял меч, дрожащий кончик клинка, и сам Иван, вытолкнувший Наджина в тоннель и вставший на страже у входа. Наджин ещё крепче стиснул зубы.

Ему хотелось закричать.

Хотелось спросить Ивана, почему он сделал такой выбор. Почему рискнул жизнью ради него? Наджин не понимал причины. Их прошлое общение не оправдывало решения Ивана спасти его.

Честь и гордость.

Вес этих слов мальчик ещё не знал.

Юный Наджин не понимал, чем Иван в конце концов выбрал остаться. Не понимал, но запомнил свет в глазах Ивана в тот миг.

— Поднимись на самую высокую точку.

— Крикни оттуда.

— Что там был я, рыцарь Атанги Иван.

Образ рыцаря, говорившего о своей мечте сияющими глазами, глубоко засел в сердце Наджина. Это был вес чьей-то жизни.

Вес, который никогда не станет легче.

Который никогда нельзя забыть.

Ощущая эту тяжесть в груди, Наджин бежал. Тоннель был тёмным, холодным и казался бесконечным. В непроглядной тьме исчез даже свет рудных ламп. Наджин бежал без остановки.

Наёмник и рыцарь, гнавшийся за звёздами.

Неся вес тех, кто поставил ради него жизнь, мальчик поднял взгляд. Звёзд всё ещё не было видно, но это уже не имело значения.

В месте, где не сияла ни одна звезда, мальчик поклялся.

Врезать собственную звезду в ночное небо.

Повесить её на самой высокой точке.

* * *

Преследователи, гнавшиеся за звездой, один за другим прибыли к месту.

Перед ними был вход в старый, заброшенный тоннель, ведущий из подземного города. Догадаться, что мальчик сбежал туда, было нетрудно. Оставалось лишь простое дело: войти в тоннель и убить мальчика, но...

— ...

Никто не решался двигаться поспешно.

У входа в тоннель стоял человек, и преследователи чувствовали исходящую от него грозную ауру. Они инстинктивно понимали: чтобы войти в тоннель, придётся победить этого человека.

Лязг.

Преследователи один за другим обнажили мечи.

Они направили оружие на бывшего рыцаря, которого когда-то знали как союзника, но в одном ошибались.

— Я — Иван.

Человек, стоявший перед ними, не был полурыцарем, потерявшим честь и павшим в подземный город. Пусть он потерял честь, но гордость сохранил до конца — и выбросил жизнь ради будущего, которое засияет.

Человек, поставивший жизнь на то, чтобы сдержать клятву.

Человек, который до самого конца хотел быть рыцарем.

Глупый, но в своей глупости благородный. Кто мог насмехаться над таким благородством? Перед ними стоял рыцарь, готовый к смерти.


— Рыцарь Атанги, и...

В подземном городе, где не восходят звёзды.

В городе грешников, едва освещённом тусклыми рудными лампами.

— Я — Иван, рыцарь, гнавшийся за звёздами.

Его меч окутала аура меча.

Тёмно-синее сияние. Обычный цвет, ничего особенного. Не то что Звёздный меч Наджина, ярко осветивший подземный город, и не то что аура Наджина, похожая на звёздный свет.

И всё же.

Меч Ивана сиял.

— Ни на шаг дальше вы не пройдёте.

Держа сияющий меч.

Рискуя жизнью, чтобы защитить что-то.

Только в этот миг Иван мог с гордостью объявить о себе. С гордостью провозгласить, что он рыцарь Атанги, рыцарь, гнавшийся за звёздами.

Осознав это, Иван улыбнулся.

Преследователи бросились на улыбающегося Ивана. Их собралось больше десяти, мечи были остры, как бритвы. Но Иван не отступил ни на шаг.

— Рыцари Атанги не отступают.

Такова была их гордость.

Иван взмахнул сияющим мечом, чтобы выиграть время для своего оруженосца, покидающего город. Чтобы вернуть время, которое он отнял у мальчика.

— Идите. Сколько угодно.

Моя гордость не настолько легка, чтобы открыть путь тем, кто не знает ни чести, ни гордости.

— Иван, ты с ума сошёл?

Иван не ответил.

— Думаешь, сможешь сражаться со мной? Собрался драться со всем Орденом? Что за глупость...!

Берлот раздражённо взъерошил волосы. Всё пошло наперекосяк. Миссия, которую поручил ему верховный жрец Орланд. Ответственным за неё был он, а значит, наказание теперь было неизбежно.

Преследование придётся продолжать ему одному.

Когда Берлот раздражённо обнажил меч и шагнул вперёд, Иван, до того молчавший и неподвижный, наконец заговорил:

— Ах, старший.

Иван усмехнулся.

Сражаясь больше чем с десятью теневиками сразу, он был весь в ранах, а из глубокого пореза на плече текла кровь. Дышал он тяжело, неровно.

Измотан до предела.

И всё же стойка Ивана не дрогнула, а меч в его руке всё ещё ярко сиял.

— Что это у вас за вид?

— ...Что?

— Я спрашиваю, что это у вас за вид. Когда вы ушли из Ордена, бросив честь и гордость, я думал, вы ухватились за что-то великое... Но что это?

Иван фыркнул.

— Похоже, вы не за что-то держитесь, а сами сидите на поводке. Чем вы отличаетесь от трупов, валяющихся здесь? Для меня вы просто ещё одна собака Ордена.

Открытая насмешка и издёвка.

Глаза Берлота вспыхнули яростью.

— Я не могу пропустить эти слова. Это оскорбление Ордена. Дам тебе возможность забрать сказанное назад.

— Ха-ха-ха!

Иван расхохотался.

— После ухода из рыцарей Атанги вы забыли склад ума рыцаря. Раз забыли, этот недостойный младший вам напомнит.

Непоколебимая стойка.

Непоколебимый взгляд.

Меч, который всё ещё не потерял света.


— Оскорбления смывают поединком. Честь и гордость доказывают мечом. Таков закон рыцарей. А вы — всего лишь грязная гончая Ордена.

— Ха!

Открытая провокация перешла черту. Разъярённый оскорбительными словами, Берлот насмешливо рассмеялся и вытащил меч из ножен. Тёмно-синяя аура, такая же как у Ивана, окутала его клинок. Но в отличие от Ивановой, эта аура не сияла.

Берлот шагал к Ивану, и меч в его руке был окутан аурой. Иван всё равно не двигался.

Он выглядел так, будто рухнет от простого толчка, но Берлот не был настолько беспечен. Даже загнанный в угол, Иван всё ещё сиял глазами. От этого взгляда Берлот ощутил холод.

Аура человека, готового умереть. Дух того, кто поклялся держать меч до самого конца.

Во тьме столкнулись мечи и ауры. Искры ауры и капли крови разлетелись вокруг. Это была кровь рыцаря — и жизнь рыцаря. Скрестив мечи, Иван улыбнулся.

Он уже не слышал.

Шагов, удалявшихся за спиной.

«Я выиграл время. Чёртов мальчишка».

Что за оруженосец заставляет своего рыцаря рисковать ради него жизнью? Проклятый дурак, вот кто.

Иван улыбался до самого конца.

Потому что до самого конца мог быть рыцарем.

* * *

Водопад, с которого низвергалась вода.

Наджин спускался по отвесной скале, вбивая в землю колья. Он скользил на мокрых камнях и брызгах, но, используя верёвку, обвязанную вокруг тела, и инерцию собственного веса, постепенно спускался ниже.

Измотанный непрерывными боями, Наджин выжимал из себя последние силы.

Конец, казалось, бесконечной скалы уже виднелся. Перед глазами Наджина протянулся водный путь. Осторожно он продолжил спуск.

Тхак.

Спустившись на землю, Наджин перевёл дух. Ладони, так крепко сжимавшие колья, были содраны, кожа слезла. Наджин перебинтовал кровоточащие ладони и в последний раз оглянулся.

Низвергающийся водопад.

Глядя на водопад, льющийся только в одну сторону, словно говоривший, что пути назад нет, Наджин молча стоял. Он перебрал в памяти подземный город, где родился и провёл детство, а затем отвернулся.

Его глаза были устремлены туда, куда текла вода.

Если он начал бежать, нельзя останавливаться, нельзя оглядываться. Наджин не знал, куда приведёт его вода. Но в одном был уверен: там будут звёзды.

Он побежал вдоль водного пути.

Добравшись до конца дороги.

Путь оборвался, стеной преградив Наджину дорогу, но вода всё равно текла дальше. Оффен говорил: в конце пути задержи дыхание и ныряй. Не зная, что ждёт за этим, Наджин боялся, но...

— ...Ху.

Он выровнял дыхание и прыгнул в воду.

Он позволил бурному потоку унести себя. Грубое течение подхватило Наджина. В мутной воде Наджин сузил глаза.

Он ничего не видел. Совсем ничего.

Ему казалось, что он тонет. Дыхание заканчивалось. Достигнув предела, Наджин посмотрел вверх. Над ним была бесконечная поверхность реки.

На поверхности что-то отражалось.

Мерцающий свет.

Наджин двинулся к нему. Тело, которое будто тянуло вниз, начало подниматься.

— Кха, хах... Ху...

Голова Наджина вынырнула из воды, и он судорожно хватанул воздух. Тяжело дыша, он медленно поплыл к берегу. Несколько раз он не сумел ухватиться за торчащие корни, ободрал о них тело, но наконец выбрался из потока.

Тело болело. Не в силах подняться, он распластался на мокром берегу.

Лежа на траве и жадно дыша, Наджин понял, чем был свет, отражавшийся на поверхности воды. Он несколько раз моргнул и впервые за восемнадцать лет посмотрел в небо.

Широкое ночное небо.

Там ярко сияли бесчисленные звёзды.

Перед ним развернулась картина, которую невозможно было описать ни одной строкой из сказаний.

Впервые ночное небо, на которое он смотрел, было прекрасно.

Прекраснее всего на свете.