Прелюдия к гражданской войне (1)

Ранним утром Наджин направился в кузницу.

Причина была не в чём-то особенном: его обычный меч стал непригоден. Он смутно заметил это ещё во время зачистки таверны Трикси — лезвие превратилось почти в пилу.

«Но это немного странно».

До того как он разобрался с таверной Трикси, даже во время тренировок с Оффеном меч вроде бы был в хорошем состоянии. Если бы с ним что-то было не так, Оффен непременно сказал бы.

«Не похоже, чтобы он испортился в драке».

Это был не плохо выкованный меч, который затупился бы после встречи с несколькими ничтожными головорезами в таверне. Он был одним из лучших, что имелись у кузнеца. Не найдя разумного объяснения, Наджин почесал затылок.

— Эх…

Если он просто придёт туда, Хогель наверняка скажет ему пару слов. Меч он получил меньше месяца назад, и возвращаться так скоро было немного неловко.

— …

Наджин остановился.

Погружённый в мысли, он и сам не заметил, как дошёл до места назначения. На краю территории Ивана, ровно там, где она граничила с владениями Земляного Паука Хораса, на линии, разделявшей районы, стояла кузница Хогеля.

Лязг! Лязг!

Звук ударов молота по металлу.

И —

Фух.

порыв сильного жара.

Наджин коротко выдохнул и вошёл в кузницу. Там, повернувшись к нему спиной, старик продолжал работать молотом.

— Что такое, мальчишка?

Хозяин кузницы, Хогель, бросил на Наджина взгляд через плечо.

— Опять что-то? С тех пор как ты забрал меч, прошло совсем немного времени. Иван на этот раз попросил меч?

— Э-э… нет, дело не в этом.

Наджин неловко улыбнулся.

— Ну, старик.

— Выкладывай. Не ходи вокруг да около.

— Насчёт меча, который ты дал мне в прошлый раз.

Хогель посмотрел на пояс Наджина.

Увидев там собственную работу, старик отложил молот и приподнял уголки губ.

— Неплохая была вещь. Одна из лучших, что я выковал за последние годы. Что, слишком хорошо режет?

— Похоже, это был брак.

— Что?

Глаза Хогеля расширились.

Наджин вытащил меч и протянул его старику. Взяв клинок, Хогель распахнул глаза ещё шире. От некогда острого и гладкого лезвия не осталось и следа: кромка была истёрта и зазубрена, как зубы самого старика.

— Ты… ты…

Руки Хогеля задрожали, пока он держал меч.

— Как, во имя всего, надо пользоваться мечом, чтобы довести его до такого? Ты им что, как молотом работал?

— Конечно нет.

Может, Наджин и пару раз использовал обух, но уж точно не бил мечом как молотом. Когда Наджин пожал плечами, Хогель осмотрел клинок со всех сторон.

— Этот меч ты забрал всего месяц назад.

— Месяц — довольно долгое время для использования.

— Безумное ты создание.

— С чего ты меня ругаешь?

— Люди, которые берут у меня мечи, пользуются ими как минимум год. Если ухаживать нормально — ещё дольше. А ты за месяц так сточил такой меч…

На середине фразы Хогель закрыл рот.

Он перестал осматривать лезвие. Что-то в испорченном клинке привлекло его внимание.

— Наджин.

— Да, старик.

— Ты давал этот меч Ивану или Оффену?

— Нет. А почему спрашиваешь?

Когда Наджин склонил голову набок, Хогель провёл пальцем по клинку. Ощущение под пальцами заставило его нахмуриться.

Раздутое, покрытое мелкими трещинами лезвие.

Он хорошо знал, что это значит.

В верхнем мире такое встречалось часто, но в этом городе — редко. Так бывало, когда мечнику, способному пользоваться аурой меча, давали клинок, выкованный обычным способом.

— …

Хогель молча уставился на Наджина.

В этом городе только двое могли использовать ауру меча: Иван и Оффен. Если мальчишка не давал меч ни одному из них, значит, он сам использовал эту ауру.

В его-то возрасте? И в таком месте, без настоящего учителя?

Нахмурившись, Хогель отвернулся от Наджина. Гений этот мальчишка, способный пользоваться аурой меча, или нет — его это не касалось. Работа кузнеца — хорошо ковать металл.

Шурх.

Он закатал рукава.

Мысль о том, что теперь можно выковать по-настоящему достойный меч, заставила губы старика растянуться в улыбке. Хогель убрал инструменты, которые достал для заточки, и швырнул меч Наджина в угол кузницы.

— Эй, это что? Ты не будешь его точить?

— Если бы он был слегка повреждён, я бы заточил. Но я сделаю тебе новый, так что жди.

— А нельзя мне просто взять один из тех?

Наджин указал на мечи, висевшие на стене.

Он спросил так буднично, что Хогель поморщился, будто раскусил жука. Он делает это нарочно? Или действительно не понимает?

— С какой стати я дам один из них тому, кто способен пользоваться аурой меча? Дам — и ты меньше чем за месяц испортишь ещё один.

— А? Аура меча?

Наджин моргнул.

— Как я могу пользоваться аурой меча, старик? Я ведь даже с маной ещё не умею обращаться.

— Тогда почему меч в таком состоянии?

— Откуда мне знать?

А если ты не знаешь, кто тогда знает?

Они обменялись именно такими взглядами. Хогель первым отвернулся. Не похоже было, что мальчишка пытается его разыграть, значит, он, скорее всего, сам ничего не понимал.

— В любом случае.

Хогель усилил жар в горне и пробормотал:

— Эта штука будет дорогой.

Это был подземный город Артман.

Место, где даже хорошо выкованный меч не находил достойного владельца. Но если заказчиком был мечник, способный использовать ауру меча, дело менялось.

— На этот раз я сделаю как следует.

— Ого. Значит, до сих пор ты давал мне бракованные?

Вот почему они так легко ломались.

Когда Наджин заворчал, Хогель ткнул в его сторону раскалённым молотом.

— Закрой рот и сядь там, пока я не использовал это, чтобы стучать не по металлу.

— Да.

Наджин быстро замолчал и послушно сел.

— Я, вообще-то, пёс Ивана. Без меча моя эффективность может серьёзно пострадать. Тебя это устраивает?

— Ха, бесстыжий. Ты хоть помнишь, сколько мечей уже забрал у меня бесплатно?

— Шучу, шучу.

Наджин пожал плечами.

Это изначально была шутка, а предстоящее дело всё равно нужно было уладить без платы. Посредничество в спорах между разными организациями очевидно относилось к обязанностям его стороны.

— Старик, могу я пока взять что-нибудь, чем можно махать? Голыми руками их избивать немного неудобно.

— Не похоже, чтобы тебя это сильно смущало.

— Ну, если придётся, это не невозможно.

Хогель рассмеялся, словно услышал что-то нелепое.

— Пока пользуйся этим. Тот, что я делаю, будет готов не сразу.

Хогель бросил Наджину меч. Это был старый и ржавый клинок, который, казалось, много лет пролежал забытым где-то в углу склада.

— Немного тяжеловат?

— Старый меч, которым когда-то пользовался Иван. Он тяжелее из-за другого соотношения руды. Но на какое-то время сойдёт.

По крайней мере, достаточно прочный.

Сказав это, Хогель снова сосредоточился на ковке. Кузницу наполнил стук молота.

Наджин, оставив увлечённого старика позади, уселся в углу кузницы.

Затем осторожно.

Наджин вытащил из кармана помятую фуражку. Фуражку почтальона — маскировку, которой он часто пользовался, чтобы скрыть лицо.

* * *

Прошёл примерно час или два.

Снаружи кузницы стало шумно. Наджин выглянул, опустив голову и водя глазами. К кузнице вразвалку приближались шестеро здоровенных мужчин.

Мужчины со шрамами, выставленными напоказ, будто они гордились тем, что их били и резали.

Судя по тому, что они пришли со стороны Хораса, это, похоже, были люди из организации Хораса, о которых говорил Хогель. Наджин опустил голову и надвинул фуражку глубже на лицо.

— Хогель, старик!

Грубый голос. Мужчина, возглавлявший группу, повысил голос и ворвался в кузницу. Трое вошли внутрь, ещё трое остались снаружи.

— Ты приготовил дань, о которой мы говорили в прошлый раз? Должно быть, успел неплохо накопить.

Лязг! Лязг!

Что бы мужчина ни говорил, Хогель лишь продолжал стучать молотом. Проигнорированный мужчина скривился и пнул всё, до чего мог дотянуться.

— Этот старый хрыч оглох от своего молота? Ты меня слышишь? Дань приготовил? Если нет, мы заберём все эти мечи.

Он жестом подозвал подручного.

Подручный с глухим стуком поставил на пол ящик, который нёс.

— Эй, старик. Если не отдашь дань, мы заберём все эти мечи. Понял?

Они продолжали угрожать и громить всё вокруг.

В конце концов они приблизились к месту, где сидел Наджин. Не узнав Наджина, который сидел с опущенной головой и в почтальонской фуражке, они насмешливо рассмеялись.

Мальчишка в почтальонской фуражке, опустивший голову так, будто перепугался. Для любого он выглядел именно испуганным. Один из мужчин толкнул ногой стул, на котором сидел Наджин.

— Эй, пацан. Не видишь, взрослые разговаривают? Проваливай, а? Совсем тупой.

Мужчина поднял руку, чтобы ударить Наджина по голове.

Раз, второй, третий. Четвёртого удара не последовало. Наджин крепко схватил мужчину за запястье.

— Эй, смотрите-ка. Совсем страх потерял…

Слова мужчины оборвались.

Он не мог двинуться с места, даже напрягая руку. Его товарищи, не понимая происходящего, захохотали: мол, его даже пацан пересиливает.

— Эй, подождите. Что-то не так…

Мужчина, чьё запястье сжал Наджин, начал покрываться потом. Запястье, зажатое в его пальцах, заболело и побледнело от нехватки крови. И как раз в тот миг, когда мужчина закусил губу и свободной рукой потянулся к оружию…

Хрясь!

Раздался звук ломающихся костей.

— А-а-а-а!

Запястье мужчины вывернулось под неестественным углом.

Его товарищи, застигнутые внезапным поворотом, не сразу отреагировали. После нескольких морганий и вдохов они выхватили оружие и закричали.

В мгновенно ставшей хаотичной обстановке Наджин огляделся.

Его взгляд был направлен не на мужчин перед ним, а на Хогеля, хозяина кузницы. Старик, поймав этот взгляд, коротко обернулся и резко сказал:

— Драться — наружу. Не разнеси мне мастерскую.

С этими словами Хогель продолжил стучать молотом.

Наджин выкрутил запястье мужчины ещё немного. Тот, крича и пуская слюну, упал на колени.

— Похоже, придётся.

Медленно выворачивая запястье мужчины, Наджин склонил голову набок.

— Выйдем подраться наружу?

— Псих ненормальный!

Когда мужчины бросились на него, Наджин завёл руку за спину. В тот же миг, когда его пальцы сомкнулись на спрятанной там рукояти меча, он пнул стул в сторону и поднялся.

Шик.

Звук выходящего из ножен меча и звук разрезаемой плоти прозвучали одновременно.

Шух.

Рука мужчины, замахнувшегося на Наджина топором, была отсечена вместе с топорищем — гладко и без усилия.

— А-а, моя рука!

Запоздалый крик. Хлынувшая кровь.

Его товарищи, бросившиеся вперёд, в потрясении замерли. В этот миг Наджин схватил другого мужчину за лицо.

И затем — хруст.

Голова мужчины врезалась в полку кузницы. Полка прогнулась, глаза мужчины закатились. Небрежно отпустив обмякшее тело, Наджин посмотрел на кричащего мужчину среди крови и разбросанных обломков.

Кровь брызнула повсюду.

Разбитая полка.

Мужчина, орущий во всё горло прямо в кузнице.

— Эх, ну и бардак.

Оглядев почти полный хаос, Наджин пробормотал и почесал шею. Вот же влип.

— Я же сказал драться снаружи.

Почему они никогда не слушают?

Лязг!

Наджин ударил кричащего мужчину по голове обухом меча.

— Кх…

Глаза мужчины закатились.

Наджин схватил притихшего мужчину за волосы и выволок его из кузницы.

Оставшиеся трое были снаружи.

Один из них, похоже, был главным.