Глава 33.0
Глава 33
Следующее утро.
Среди рядов складов торгового дома Чхонхэ.
Выслушав доклад управляющего с козлиной бородкой, Ё Гым Хви недоверчиво переспросил:
— Ты уверен?
— Да, Глава.
— Ты лично проверил? Не бронзовая и не серебряная, а именно золотая табличка?
— Абсолютно точно.
На лице купца отразилось глубокое недоумение.
Вспомнив вчерашнюю попойку Мужун Воль Уна и Квак Ёна, затянувшуюся далеко за полночь, он пробормотал:
— Насколько же этот парень ему приглянулся, если за одну пьянку он получил золотой знак клана Мужун?
Знак почетного гостя клана Мужун.
Эти таблички делятся на золотые, серебряные и бронзовые, в зависимости от важности персоны. Обычно высокопоставленные старейшины клана вручают их тем в Муриме, кому обязаны жизнью, или с кем хотят завязать крепкую дружбу.
Носящий этот знак считается почетным гостем.
Относиться к нему как к гостю всего клана, даже в отсутствие того, кто вручил табличку — нерушимый закон, демонстрирующий уважение семьи к своим старейшинам.
— Даже я с превеликим трудом выбил себе лишь серебряный знак...
В глазах Ё Гым Хви Мужун Воль Ун всегда был эксцентричным чудаком. Да, он терпеть не мог зануд вроде Чжугэ Чхана, которые не умеют подстраиваться под чужое настроение, но это вовсе не значило, что старик падок на дешевую лесть подхалимов.
И тем не менее.
«Квак Ён».
Этот юнец с первой же встречи отхватил золотой знак, который сам Ё Гым Хви не смог получить за долгие годы знакомства.
«Получить золотую табличку — значит обрести право хотя бы раз серьезно воспользоваться ресурсами одного из семи великих кланов».
И дело было не только в этом.
То, что он мельком заметил вчера... выражение лица Мужун Воль Уна во время разговора с парнем было таким, какого купец у него никогда не видел.
Словно старик вернулся в детство.
Этого не смог добиться даже он, непревзойденный мастер светских бесед. Ё Гым Хви понятия не имел, как юноша это сделал.
«Определенно... он разительно отличается от того, что о нем болтают».
Купец сделал вывод.
Второй сын клана Квак.
Все прежние сплетни о парне, который не только играючи сокрушил Пэк Чжун Хёка, но и завоевал сердце старейшины Мужун, оказались полным бредом.
«Значит ли это, что всё это время он намеренно скрывал свою силу?»
Такие люди встречаются.
Скрытые драконы, прячущие когти до тех пор, пока их навыки не созреют для жестокого мира Мурима. Они не спешат оправдываться, даже когда их поливают грязью нелепых наветов или окружают несправедливыми слухами. Наоборот, они используют пренебрежение и безразличие толпы как ширму для неустанной работы над собой.
«Как гласит древняя легенда: если великая птица Пэн однажды поймает попутный ветер и взмоет в небо, то одним взмахом крыльев пролетит девяносто тысяч ли».
Вспомнив притчу Чжуан-цзы, Ё Гым Хви быстро закончил расчеты.
— Сколько шелка уже загружено?
— Около двух повозок.
— Добавьте еще три. А в последнюю повозку распорядись погрузить сундуки с серебряными слитками.
— Слушаюсь.
— Местные диковинки и рис загрузили, как я велел?
— Да, глава.
— Увеличьте объем вдвое. Выделите дополнительных людей и телеги для их транспортировки.
— Понял.
Он увеличил инвестиции в клан Квак.
Дары в знак «дружбы», которые отправятся сегодня в Ханчжоу вместе с победителями, будут гораздо щедрее, чем планировалось вчера.
Более того.
— И вот это.
— Это подарок для молодого господина Квака? Под каким предлогом передадим?
— Скажи, что это просто скромное поздравление с победой.
Ё Гым Хви достал небольшой, но увесистый шелковый мешочек.
Управляющий, приняв подарок, предназначенный лично для Ёна, в недоумении склонил голову:
— Но разве этого будет достаточно?
— Мы еще не получили реальной выгоды. Если проявить чрезмерную щедрость сейчас, это будет выглядеть подозрительно и нелепо. К тому же, мы еще не знаем наверняка, станет ли Квак Ён наследником.
— Но судя по тому, как они вели себя вчера, высока вероятность, что в Квак уже видят в нем преемника.
— У них есть первый сын, набирающийся сил в Шаолине. К тому же, расклад между вторым и третьим сыновьями еще не до конца ясен. Если поспешно поставить всё на одну скаковую лошадь, а позже лидер сменится, мы окажемся в крайне неловком положении. Лучше проявить осторожность.
— И всё же...
— Не торопись. Через две недели у нас будет естественный повод отблагодарить его по-настоящему. Посмотрим, как он проявит себя в деле, и тогда сделаем следующий ход.
Это было разумно.
Настоящий караван отправляется через две недели. Охрану возьмет на себя вчерашний победитель.
В отличие от сегодняшнего турнира, который был лишь показательным выступлением, возвращение каравана в целости и сохранности — это прямая прибыль гильдии. Идеальный повод щедро наградить того, кто эту прибыль защитит.
— В конечном итоге, главное — оценить, насколько они полезны для нашего кошелька. Подождать две недели — не проблема.
— Понял.
На самом деле в торговой экспедиции голая боевая сила — это еще не всё.
Нужны навыки действий в непредвиденных ситуациях. А также умение применять свою силу с умом, опыт охраны и настойчивость в выполнении поручения заказчика.
Тем более...
В этот раз с караваном отправится он. Избалованный сынишка.
Ё Гым Хви было крайне любопытно посмотреть, как Квак Ён справится с этой головной болью через две недели.
— Подготовь тайный подарок не только для Квак Ёна, но и для их управляющего Ю.
— Будет сделано.
Чтобы завязать крепкие неофициальные связи с кланом, подмазать их управляющего — самый эффективный метод.
То, что скупой купец уже готовил личные подношения и для Квак Ёна, и для управляющего Ю, означало лишь одно...
«Организация этого поединка окупила себя сполна».
Чаша весов качнулась.
При выборе цепных псов для долгосрочного сотрудничества он поначалу отдавал предпочтение клану Пэк, которые демонстрировали куда более агрессивную мощь.
Но теперь...
«Квак Ён... посмотрим, чего ты стоишь в реальном деле».
Клан Квак, который, действуя осмотрительно, смог тайно воспитать такого монстра, получил в его глазах огромные дополнительные баллы.
Взвешивая всё за и против, погруженный в расчеты Ё Гым Хви внезапно повернул голову.
— Кстати.
Истинный главный герой грядущей экспедиции. А именно...
— Интересно, сойдутся ли они характерами?
Ему не терпелось узнать мнение мальчишки, которому предстоял первый в жизни выход в Цзянху.
***
Мальчик, читающий книгу в тени дерева, пробормотал себе под нос:
— Да вообще не круто.
И воровато оглянулся.
Кормилица, безмятежно вышивавшая поодаль, конечно же, промолчала.
Тогда он добавил громкости специально для нее. Почти крикнул:
— А-ах, ну вообще не круто! Прямо совсем-совсем не круто!
— Да, да, — рассеянно отозвалась женщина.
— А? Ты слышала?
— Как я могла не услышать? Даже стражники за стенами поместья уже знают, кто вам не нравится, так вы кричите.
— Кого это не нравится?
— Вы только что дважды сказали «не круто».
— Я не говорил, что это человек!
— А, вот как. Ну понятно.
Кормилица ответила, даже не отрывая взгляда от иглы. Не выдержав ее невозмутимости, мальчик громко захлопнул книгу:
— Но, кормилица! Если бы я сказал «не круто», как думаешь, кого бы я имел в виду?
Женщина отвернулась, чтобы скрыть дрогнувшие в улыбке губы. Едва сдерживая рвущийся наружу смех, она ответила ровным тоном:
— Вы же про господина Квака, который вчера избил молодого господина Пэка?
— А, нет!
— Ну, нет так нет.
— Но, раз уж зашла речь! Этот Квак Ён? Или Квак Он? Тебе не кажется, что он просто рисуется?!
— Он показался вам крутым?
— Да нет же!
Глядя на покрасневшего мальчика, который торопливо замахал руками, словно пойманный с поличным, кормилица подавила смешок.
Ну да, конечно. А кто весь вчерашний бой только и делал, что восхищенно ахал, не отрываясь от подзорной трубы?
— Зачем он крутил оружием в обеих руках?! Одно из них даже не меч, а ножны! В этом не было никакой практической нужды, он просто тупо выпендривался!
— Да, да.
Кормилица кивала, пряча улыбку. Возрастное желание казаться независимым, свойственное всем мальчишкам, казалось ей, женщине с богатым жизненным опытом, лишь милым.
Ё Бэк Ран.
Поздний, единственный ребенок главы торгового дома Чхонхэ.
В отличие от отца, он мечтал стать воином с мечом, а не торгашом со счетами. Он усердно тренировался. Но в глазах окружающих оставался лишь тепличным цветком, не имеющим ни малейшего опыта реальной жизни.
Для десятилетнего пацана вполне естественно скрывать юношеское восхищение под маской ревности.
Тем более по отношению к образу хладнокровного, безупречного воина, очаровавшего вчера всю публику.
«...Квак Ён».
Кормилица вспомнила вчерашнего юношу.
Через две недели он будет сопровождать первую, знаковую экспедицию молодого господина Бэк Рана.
«Я ему не доверяю».
У нее на душе скребли кошки. Вчера, ближе к концу поединка, она уловила во взгляде этого человека нечто пугающее. Это был взгляд маньяка, одержимого кровью и битвами. Не самый лучший взгляд для того, чья задача — защищать.
Особенно в первой экспедиции их драгоценного наследника.
— Но, кормилица, когда я достигну его возраста, я ведь буду еще круче?
— Да, да.
— Да я и сейчас в метании камней его обставлю! Правда ведь?
— Да, да.
— Эй, кормилица!
Женщина, отвечавшая на автомате, с виноватым видом повернула голову.
Свирк!
Десятилетний Ё Бэк Ран сверлил ее сердитым взглядом.
Она смущенно извинилась. Но внезапно мальчик, в голове которого роились сомнения, задал неожиданный вопрос:
— Кстати... если этот Квак Ён и ты, кормилица, сойдетесь в бою... кто победит?
Вздрог.
На секунду все мысли вылетели из головы. А затем пришло спокойствие.
«И то верно».
Какая разница, Квак Ён там будет или сам дьявол?
Ведь рядом с молодым господином всегда буду я.
— Молодой господин, — кормилица, по совместительству выполнявшая обязанности личного телохранителя Бэк Рана, широко, хищно улыбнулась. — Вы когда-нибудь видели... чтобы я кому-то проигрывала?
***
Буль-буль-буль.
— Я хотел бы увидеть, как этот выскочка проигрывает.
Буль-буль-буль.
— Лица победителей всегда одинаково скучны. Но истинная ценность человека проявляется именно в поражении.
Буль-буль-буль.
— ...Отрыжка.
Плюх!
Горбатый старик швырнул пустую бутылку за борт.
Сидя на носу плывущего корабля, Мужун Воль Ун обращался к Чжугэ Чхану, который всё это время безостановочно что-то строчил.
— Я о Квак Ёне. Квак Ёне. Ты меня вообще слушаешь?
— ...
— Черт возьми, старейшина с тобой разговаривает, ты что, оглох?!
— Я закончу, как только допишу это.
— Работать даже в каюте корабля, тьфу, скукота!
— Ничего не поделаешь.
Чжугэ Чхан вздохнул и отложил кисть. Он посмотрел на старика и произнес сухим, роботизированным тоном:
— Из-за вас, старейшина, график нашего возвращения трещит по швам.
— Эй! Я же тебе объяснял! — Мужун Воль Ун, скрывая неловкость, повысил голос. — У меня закончились золотые таблички клана! Я отдал последнюю этому парню, поэтому мне нужно заскочить домой! Я говорил тебе, что после востока планирую отправиться на запад, так что если не пополнить запасы сейчас, то я вообще останусь без знаков!
— Это абсурд.
— Чего?
— Во-первых, раздача золотых знаков — это ваше личное хобби, старейшина. Во-вторых, мы здесь находимся с официальной инспекцией от лица семи великих кланов.
— Ты же сам сказал, что тебе тоже хочется развеяться!
— Я говорил, что не против, при условии, если это не будет мешать расписанию. Но перекраивать маршрут и делать крюк из-за ваших личных причуд — это совсем другое дело.
— Мы же всё равно укладываемся в срок?
— Да. Если я буду обрабатывать отчеты прямо на палубе, пожертвовав сном, мы успеем впритык.
— Ты хочешь сказать, что страдаешь из-за меня?
— Это констатация факта.
— Ха-ха. А помнишь, когда ты был совсем мелким, я часто катал тебя на плечах...
— Это не имеет отношения к делу.
Мужун Воль Ун потерял дар речи от такого железобетонного ответа. Он кряхтя поднялся и пробормотал:
— Кхм-кхм, где-то в трюме должно быть еще вино…
Направляясь к лестнице, он покачал головой и тихо проворчал:
— Бессердечный ублюдок.
Огрызается на каждое слово. С таким чурбаном и пить-то тошно. В контрасте с ним воспоминания о недавней душевной попойке заиграли новыми красками.
«Квак Ён, кажется?»
Отличный был собутыльник. Он не зудел над ухом, как этот Чхан, но и не пытался фальшиво заискивать перед старейшиной Мужун.
«Давненько я... так душевно не отдыхал».
Этот парень только спрашивал и слушал. Внимательно слушал историю жизни Воль Уна. Он разительно отличался от нынешней молодежи, которую воротит от старческого ворчания.
И это еще не всё. Каждый его вопрос странным образом трогал за живое. Настолько, что старику приходилось заглядывать в самые потаенные уголки памяти, чтобы ответить.
«Парень, не проживший и четверти моей жизни... А понимает так глубоко. Удивительно».
Казалось, Квак Ён искренне, всем сердцем пытался понять путь, который прошел старик. Очень странное, теплое чувство. Ему хотелось выложить этому юнцу все свои секреты. Словно он разговаривал с тем самым соседским дядюшкой, которого любил в детстве...
«...Да, я правильно сделал, что отдал ему знак».
Он ни капли не жалел о золотой табличке. Нет, наоборот, казалось, что этого даже мало за такой вечер.
«Квак Ён из Квак, да?»
Вспоминая умный взгляд юноши, Мужун Воль Ун загадочно и тепло улыбнулся.