Глава 15.0
Глава 15
Наступило утро.
— М-молодой господин. Что это?!
Глаза Чхон Гана, увидевшего Квак Ёна, округлились.
Его одежда выглядела так, словно он валялся в грязи: ткань изодрана в клочья, а сквозь прорехи виднелась засохшая темно-красная кровь.
— Ч-что с вами случилось?
— Ночью не спалось.
— А?
— Вышел немного размяться.
— В-вы тренировались ночью? Поединок закончился только вчера! Вы же и так устали, еще и эликсир принимали, зачем!
Ухмылка.
Квак Ён лишь молча улыбнулся.
Глядя на него со сложным выражением лица, Чхон Ган ударил себя в грудь и пробормотал:
— Это мое упущение! Мне и раз в три дня поспать хватит, я должен был дежурить у дверей до самого рассвета, чтобы убедиться, что вы отдыхаете!
— Ты в открытую заявляешь, что собирался следить за мной?
— Не следить, а ради вашей безопасности...
— Хватит, парень.
Квак Ён усмехнулся и махнул рукой.
Ему повезло.
Повезло, что стража, дежурившая у его покоев из страха, что он сбежит от поединка, испарилась сразу после вчерашней победы.
— Если бы мне еще и о тебе пришлось беспокоиться ночью, это была бы настоящая головная боль.
— Простите?
— Забудь.
Если бы этот парень дежурил под дверью, Квак Ён не смог бы сделать то, что сделал вчера.
Возможно, дело было в том, что он лично испытал магию крови.
А может, в том, что он окончательно простился с тенью прежнего владельца тела.
Но теперь, когда цель стала предельно ясной, Квак Ён чувствовал себя невероятно легко и свежо.
«Ого!»
Уголки губ Чхон Гана поползли вверх.
«Определенно, у него отличное настроение!»
Квак Ён, казалось, весь светился.
И выражение лица, и тон голоса.
Тяжелая и мрачная аура, окутывавшая его с момента потери памяти, развеялась за один день.
Наверное, это плоды победы.
Конечно, Чхон Ган считал, что в успехе была доля удачи, но это не имело значения. Господин обрел уверенность и начал меняться.
Это главное.
— Ху-ху-ху-ху.
— Что, случилось что-то хорошее?
— Ху-ху... Приятно видеть вас таким, господин.
— Ты что, выпил с утра?
— Да как можно.
На самом деле наружу начала проступать его личность из прошлой жизни — характер человека, способного так заговорить злодеям зубы, что те приходили в бешенство.
— Ху-ху-ху.
Не зная этого, Чхон Ган просто радовался переменам.
— Кстати, господин. После «того дня» вы ведь ни разу не отдыхали. — Поколебавшись, телохранитель продолжил: — Теперь вам целый месяц предстоит готовиться к турниру с кланом Пэк. Если продолжите в том же духе, вы просто сломаетесь. Вам нужно перевести дух хотя бы день-два.
— Понял.
— Поэтому хотя бы сегодня нужно выйти и выпить... э, э?!
— Идем пить.
— В-вы серьезно?
— Я не спал всю ночь, так что свалюсь с ног. Посплю, а вечером выйдем.
— О-о-о!
— Пойдем в приличное место и выпьем как следует, сегодня ты угощаешь и выбираешь маршрут.
— Да!
Первая попойка со вторым господином с тех пор, как он пришел в клан.
Чхон Ган был в восторге.
Настолько, что от радости ляпнул словечко из своих бродячих времен:
— Блядь, я отведу вас в обалденное место!
***
[Тем же вечером]
Они шли по ярко освещенной улице Ханчжоу.
Топ, топ.
Остановившись, Чхон Ган почесал затылок и низко поклонился.
— Ох, простите за то, что было утром. Просто я впервые выпиваю с вами, господин...
— Да я же сказал, всё нормально.
— Как я мог быть таким грубым...
— Да ладно тебе!
Квак Ён усмехнулся, глядя на семенящего рядом воина.
На данный момент Чхон Ган — единственный человек, принадлежащий к его павильону.
И теперь Квак Ён знал, почему этот мастер, бывший одним из лучших в Зале Летающего Дракона, главной боевой силе клана, ушел к нему.
«Всё благодаря характеру прежнего Квак Ёна».
Воспоминания, хлынувшие после эликсира, подсказали ответ.
Определенно, Чхон Ган сказал настоящему владельцу тела следующее:
«В этом клане вы единственный, кто отнесся ко мне как к человеку, господин».
Так и было.
После того как Чхон Ган на дуэли побил командира отряда всего через месяц после вступления в Зал Летающего Дракона, другие воины начали его сторониться.
Им было некомфортно рядом с ним.
Нехватка такта, грубая речь, выделяющая его даже среди наемников... Причин для отчуждения хватало, но если коротко: они были просто гордецами, которым не хватало смелости признать чужую силу.
«Как жалко, могли бы хоть слово сказать».
Хоть Чхон Ган, всегда был одиночкой…
Так он стал телохранителем того, кто подарил ему теплое слово, и единственным мечом его павильона.
[ Павильон Второго Края ]
Павильон, в котором числится лишь один слуга.
Квак Ёну это было удобно, но...
Сейчас у Чхон Гана, похоже, появились грандиозные планы.
— В любом случае, не беспокойтесь!
— О чем?
— Скоро от желающих служить под вашим началом отбоя не будет! Я буду ходить по тавернам и усердно распускать слухи о ваших подвигах! Чхон Ган жизнь положит, чтобы расширить влияние нашего павильона!
— Да нет, в этом нет необходимости.
— Тем более, после вчерашнего ваше славное имя уже у всех на устах! Самое время людям проникнуться вашим величием!
Честно говоря, вряд ли это сработает.
Вчерашний бой? Большинство все еще считает, что Ён победил Хо Сина случайно или из-за поддавков.
«Кажется, и этот парень не до конца верит, что я победил благодаря мастерству...»
Так или иначе.
Топ, топ.
Когда они вышли на главную улицу, залитую светом синих и красных фонарей, он заметил, что люди пялятся на него.
— Вот, это он! Тот самый, кто уложил гения Ханчжоу, Беззвучного Грома...
— Прекрати.
— Но чтобы быстро прославить ваше имя...
— Я хочу спокойно выпить, так что заткнись.
— Ах, простите!
В любом случае, это бессмысленно.
Стоило лишь прислушаться, как стало ясно, что в шепоте зевак нет ни капли уважения.
Но вот богатство людей, снующих по улице, впечатляло.
Сверк!
На прохожих струились шелковые одежды, затейливые головные уборы пестрели золотыми и серебряными шпильками, а пальцы и шеи усыпали драгоценные камни.
И это еще не всё.
Красные, синие, желтые фонари.
Огни, освещающие ночь так же ярко, как солнце днем, висели повсюду, а исполинские рестораны, казалось, подпирали небо.
Музыка, пьяный смех с каждого этажа, бесчисленные экипажи.
«Здесь всё еще другой мир».
Все-таки Ханчжоу — это Ханчжоу.
Поговорка о том, что здесь за ночь из рук в руки переходит больше золота, чем звезд на небе, оставалась верной и в эту эпоху.
А в таком случае...
Естественно, в тенях этого золотого города скрывается множество банд Черного Пути, сосущих кровь простолюдинов.
«В прошлой жизни этот город тоже кишел паразитами Черного Пути».
Верно.
Квак Ён пришел сюда сегодня не просто ради выпивки.
Он хотел оценить атмосферу Цзянху, изменившуюся за восемьдесят лет, и в общих чертах прикинуть расстановку сил в Ханчжоу.
«Хорошо бы встретить подонков, которых не жалко пустить в расход».
Ублюдков Черного Пути, через которых он мог бы не только вершить возмездие, но и найти ниточки к еще большему злу.
Вдобавок, на них можно испытать другие способности вампира, которые было неудобно применять на волках.
Возможно, удастся найти приемы, которые не сочтут за дьявольскую магию на грядущем турнире...
— Мы пришли, господин!
Остановившись, Чхон Ган усмехнулся и указал на вывеску.
[ Павильон Унён ]
Это был пятиэтажный ресторан.
На улице, где то и дело попадались башни в восемь и более этажей, он выглядел довольно скромно, но Чхон Ган заявил с уверенностью:
— Вино здесь просто потрясающее. Это настоящая скрытая жемчужина, о которой не знают заезжие толстосумы. Первую чашу ставлю я.
Внутри было не протолкнуться.
Следуя за подавальщиком к столику, Чхон Ган на ходу сделал заказ:
— Принеси порцию свинины дунпо и кувшин вина сохва.
— Слушаюсь.
— И сегодня постарайся особенно. Сюда пришел второй господин клана Квак.
— Ого.
— Ой, простите.
Это «тайное» указание было сказано на ухо слуге так, что слышала половина зала.
Квак Ён лишь усмехнулся нелепости ситуации, останавливая разошедшегося телохранителя.
Когда слуга ушел, Ён почувствовал на себе колючие взгляды.
Но это длилось недолго.
— Не волнуйтесь. Здесь еда и вино настолько хороши, что даже если бы зашел сам император, на него бы не обратили внимания.
Чхон Ган с улыбкой обвел взглядом посетителей, уткнувшихся носами в тарелки.
Поскольку повара работали как проклятые, заказ принесли быстро.
Вино сохва и свинина дунпо.
Чхон Ган указал на блюдо, от которого шел густой пар:
— Это гордость заведения, свинина дунпо.
— Ого.
— Мелко нарезанная грудинка, которую долго тушат с секретными специями. Конечно, вы, господин, разбираетесь в этом лучше меня. Ха-ха.
— ...Чушь.
Возражение прозвучало с соседнего столика.
— Ты ничего не смыслишь в еде. То, что ты описал, — это классическая зуншаожоу, которую готовят и в Сычуани, и на Юге. Свинина дунпо — это её местная, ханьчжоуская адаптация.
— Кто... вы такой?
— Тот, у кого есть вкус.
Повернув головы, они увидели пузатого мужчину с лоснящимися губами, который презрительно фыркнул.
— Я пришел сюда, потому что слышал дифирамбы местной кухне, но уровень посетителей здесь явно не дотягивает до уровня еды.
— Вы турист?
— Я же сказал, я истинный гурман.
— Если ты турист, жрал бы молча и ушел, зачем нести бред? Перед тобой лучшее в Срединных землях блюдо из свинины...
— Какой невежда.
— Что!
— Свинина лучше всего в провинции Сычуань.
— Что ты сказал?
— Разве ты не знаешь поговорку: «Сычуаньская свинья приносит мир в Поднебесную»?
— Где ты только берешь эти идиотские выдумки!
— Хватит. Гурманство — это искусство, недоступное мужланам.
— Э-эй, ты! Ты хоть знаешь, кто перед тобой, что смеешь портить аппетит?!
— Какое мне дело?
Заезжий гурман.
Приехать в чужой город и с порога хаять местную кухню — для этого нужна изрядная наглость.
К этому времени взгляды посетителей скрестились на их столиках.
— Что ты сказал?!
Лицо Чхон Гана налилось кровью.
Сжав кулаки, он поклонился Квак Ёну и резко встал.
— Господин, простите. Разрешите мне преподать этому борову урок вежливости?
— Ха!
— Выйдем.
— Посмотри-ка на это. Те, кто ничего не смыслит в еде, всегда лезут в драку... у-у-ук!
Грохот!
Толстяк, пререкавшийся с Чхон Ганом, внезапно попятился и рухнул навзничь вместе со стулом.
— Ты чего уселся?
— ...У-убийца! Убийца! — Толстяк ткнул дрожащим пальцем куда-то вправо.
Чхон Ган и Квак Ён медленно повернули головы.
И вместе с этим ледяная тишина опустилась на зал. Посетители узнали вновь прибывших.
— Что вы делаете, психи! Зовите стражу! С-сумасшедший убийца явился...
— Брат...
Пузатый турист, впервые приехавший в Ханчжоу, наконец смог рассмотреть его лицо.
Хи-хи-хи…
Убийственную улыбку третьего сына клана Квак, способную лишить чувств одним своим видом.
Для Квак Хо Сина эта улыбка означала искреннюю радость от случайной встречи с братом. Но для остальных...
— ...
— ...
Квак Ён, сидевший напротив Квак Хо Сина после небольшой суматохи, вздохнул.
«Всё-таки проблема в его лице».
Он знал это.
— ...
— ...
Квак Хо Син, который молча смотрел на него, на самом деле невероятно нервничал.
Ту-дум, ту-дум, ту-дум!
Бешеное сердцебиение, улавливаемое вампирским слухом, выдавало его дрожь с головой.
— Пф-ф.
Квак Ён больше не мог сдерживаться и прыснул со смеху.
И неудивительно.
Толстяк, хаявший местную еду, побледнел как полотно, едва Хо Син улыбнулся и назвал Ёна братом.
— П-простите, я сболтнул лишнего! Я больше так не буду, умоляю, пощадите мою жизнь!
Провизжав это, гурман сбежал со всех ног, оставив недоеденную свинину.
«Честно говоря, у Чхон Гана тоже видок не из приятных».
Но мрачная аура Хо Сина явно вне конкуренции.
— ...
— ...
Поистине молчаливое воссоединение.
А по обе стороны стола...
Подчиненные обеих сторон смешались и спорили, защищая честь господ.
Ну, точнее, Чхон Ган в одиночку отгавкивался от воинов [ Павильона Третьего Тигра ].
— Эй! Твой господин сейчас усмехнулся над нашим?
— Наш господин по натуре человек жизнерадостный.
— Сумасшедший ублюдок!
— Не ругайся, пей вино и катись подобру-поздорову.
— Ребята, оставьте Чхон Гана в покое, пусть пьет. Он же хочет пропить деньги, которые мы ему подарили из жалости.
— Подарили? Вы что, специально проиграли ставки?
— А то.
— Блядь, да вы прям бодхисаттвы милосердия! Будущее Ханчжоу в надежных руках!
— Что ты сказал, ублюдок?!
Они рычали друг на друга из-за смешка Квак Ёна.
Несмотря на этот гвалт.
Глоток.
Глоток.
Братья молча пили вино.
Поставив чашу, первым заговорил Квак Хо Син.
— ...Будьте осторожны.
По залу прокатился испуганный шепот зевак:
«Угроза убийством!»
«Блин, они опять сцепятся?»
«Посмотри на эти глаза. Взгляд настоящего демона!»
«Черт, и года после ремонта не прошло, сейчас крышу снесут...»
Среди всевозможных перешептываний раздался ровный голос:
— Пэк Чжун Хёк из клана Чжусан Пэк — очень опасный человек.
Слова, слетевшие с губ Беззвучного Грома, были продиктованы искренней заботой о брате.