Глава 33.0

Джи Хёк, который сам был удивлен своему поступку, медленно убрал руку и прошептал: 

— Что это у тебя в волосах?

Только тогда Ю Ыль перестала выглядеть растерянной и легонько похлопала себя ладонью по голове. 

— Там была пыль?

— Да. Я её убрал.

— Спасибо. Ах, директор, что будете пить? Ю Ыль указала рукой на меню, висевшее на стойке.

— Выбирайте из того, что здесь есть. Можете выбрать даже два напитка.

Джи Хёк, глядя на щедрую Ю Ыль, спросил: 

— Что здесь требует меньше всего усилий для приготовления?

— Эй! 

Ю Ыль сузила глаза и снова указала на меню.

— Не беспокойтесь об этом. Мне совсем не трудно приготовить что-то именно для вас. Может, попробуете наш фирменный латте?

Джи Хёку так понравилось, как она это сказала, что он кивнул и ответил: 

— Я не люблю сладкое. Буду теплый американо.

— Серьезно?

— Да.

— Точно-точно?

— Угу.

— Это ваш последний шанс!

В итоге Джи Хёк сдался и попросил фирменный латте. Напевая что-то под нос, Ю Ыль направилась к кофемашине. Она сделала первый пролив из очищенной машины, вылила его и только потом приготовила порцию кофе как следует.

Затем она достала из холодильника молоко, взбитые сливки и контейнер с орехами и начала увлеченно что-то создавать. Джи Хёк молча облокотился на стойку и стал наблюдать за её спиной.

Сначала он видел лишь то, как усердно эта хрупкая девушка готовит латте, но постепенно его взгляд начал задерживаться на изгибах её фигуры. Глядя на её стройное, но при этом женственное и привлекательное тело, он почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Словно вор, пойманный с поличным, он неловко кашлянул и выпрямился, перестав опираться на стойку. Как раз в этот момент Ю Ыль закончила фирменный латте и обернулась.

— Долго ждали?

— Нет.

Ю Ыль предложила ему сесть за столик и сама вынесла поднос с двумя чашками кофе. Они устроились за столом у окна. Ю Ыль поставила перед ним подставку и чашку с кофе.

Латте был украшен слоем крема, на котором красовался рисунок милого животного. Присмотревшись, он решил, что это лев. Вокруг "гривы" льва были аккуратно рассыпаны кусочки дробленых орехов.

— Мастерски сделано. Даже гриву льва так изобразила.

— ...Это не лев.

— А?

— Это… моя бабушка.

Джи Хёк был крайне озадачен. С какой стороны это похоже на человека? Неужели та часть, которую он принял за гриву, — это пышная химическая завивка бабушки?

— А. Теперь, когда присмотрелся, и правда похоже на бабушку.

— Верно? Когда бабушка была жива, она выглядела именно так.

"Бабушка была похожа на льва?" — подумал он про себя, поднося чашку к губам.

— Директор, вы должны выпить всё залпом, чтобы захватить и слой кофе под кремом. Договорились?

Следуя инструкциям Ю Ыль, он отхлебнул так, чтобы достать до самого кофе. Горьковатый эспрессо и необычное, густое, сливочное молоко, не похожее на обычное, наполнили рот. Он несколько секунд посмаковал напиток, перекатывая его на языке. Хоть он и не был любителем сладкого, вкус ему на удивление понравился.

— Если такая сладость, то я мог бы пить это часто.

— Правда? Говорите мне каждый раз, когда захотите. Я приду к вам домой со своим секретным молоком и ингредиентами и всё приготовлю.

— А что входит в это секретное молоко?

— Ого, вы сейчас пытаетесь выведать мой коммерческий секрет? 

Джи Хёк, спросивший это из чистого любопытства, без задней мысли, в шутку поднял обе руки, сдаваясь.

— Подождите минутку. 

Ю Ыль быстро убежала на кухню. Спустя несколько минут она вернулась с подносом, на котором лежал хлеб.

— Это соленая булочка и "булочка Ю Ыль" — их больше всего любит моя подруга, которая здесь работает. Обычно мы оставляем себе по паре штук. Сегодня просто не было времени их съесть.

Джи Хёк посмотрел на выложенный на тарелку хлеб. От аппетитного золотистого вида булочек у него невольно потекли слюнки. Должно быть, из-за того, что он засмотрелся на Ю Ыль, он съел в суши-баре лишь половину своей порции.

— Простите, что они не первой свежести. Но они всё равно вкусные, так что попробуйте. Ю Ыль с помощью ножа и вилки порезала хлеб на удобные кусочки. Затем она наколола кусочек на вилку и протянула Джи Хёку.

У Джи Хёка возникло странное чувство. Это было какое-то щекочущее и в то же время слегка грустное, непривычное ощущение. Отец никогда не рассказывал ему, кем была его биологическая мать и какой она была. От коллег отца, острых на язык, он лишь слышал, что она была женщиной из сферы развлечений.

Однако, когда он учился в Америке, его старший брат Вон Джун, приехав навестить его, сказал: 

"Твоя мама вряд ли была из того мира. Моя — да, и она была там очень знаменита. Наверное, поэтому во мне столько азарта". 

"Тогда кто моя мама?" 

"Не знаю. Слышал только, что она была из того же города что и отец, и у неё было очень слабое здоровье. Поэтому она умерла сразу после того, как родила тебя".

Были ли слова брата правдой или нет, фактом оставалось то, что Джи Хёк вырос, не зная, кто его мать и даже как она выглядела. Ему, выросшему под присмотром лишь отца и брата, который был старше на восемь лет, было крайне непривычно, что кто-то так заботливо о нем печется. Это было приятное, но вместе с тем какое-то щемящее, странное чувство.

— Директор?

Когда Джи Хёк замер, пристально глядя на хлеб, Ю Ыль осторожно позвала его.

— С вами всё в порядке?

Ю Ыль положила вилку обратно на тарелку. Затем она придвинула её ближе к Джи Хёку.

— Простите. Наверное, я повела себя слишком навязчиво.

Видя, что Ю Ыль заволновалась, не зная, что и думать, Джи Хёк почувствовал укол вины. "Видимо, мой недостаток материнского тепла проявляется даже в такие моменты", — с горечью подумал он и криво усмехнулся.

— Я уже говорила, что рано потеряла родителей и выросла под присмотром бабушки. Она заботилась обо мне даже чрезмерно. И о мужчинах тоже. Поэтому... я невольно переняла от неё эту привычку опекать других.

Ю Ыль начала увлеченно оправдываться, словно пытаясь доказать, что её поведение — вовсе не нечто странное.

— Так что иногда я могу перегибать палку. Простите, вы же мне не друг и не парень. Помните Тэ Хуна, которого видели на похоронах? Он мне тоже говорил, чтобы я перестала так делать, потому что другим это в тягость...

Глядя на то, как она старается разрядить неловкую атмосферу, Джи Хёк почувствовал, как горечь в сердце сменяется внезапным трепетом. Её искренность и забота о чувствах другого человека показались ему невероятно милыми.

Он медленно протянул руку. Затем он сам взял вилку с хлебом и ответил:

— Похоже, этот парень в тебя влюблен.

— Что? Нет, о чем вы... Мы с ним просто друзья детства!

— Спорим?

От его понизившегося голоса Ю Ыль нервно моргнула.

— На то, что видит ли он в тебе женщину или нет.

Ю Ыль ткнула пальцем в сторону стула, за которым сидел Джи Хёк, и нарочито громко возразила: 

— Ха, ха-ха-ха. С чего бы нам на такое спорить?

Джи Хёк невозмутимо прожевал хлеб и ответил: 

— Не найдется мужчины, которому бы не понравилось, когда Хан Ю Ыль кормит его с рук.

— ...Что?

— Значит, он просто запретил тебе так делать с другими мужчинами, чтобы тебя не "украли".

Ю Ыль рассмеялась, уверяя, что это полная чепуха. Но потом она с легким волнением посмотрела на Джи Хёка и спросила:

— ...Это правда?

— Мужчина лучше всего понимает чувства другого мужчины.

— А если вы ошибаетесь? Вы же не можете говорить за всех.

— Пусть я и не говорю за всех, но в словах этого парня и в моих чувствах определенно есть логика.

Брови Ю Ыль дрогнули. 

— ...В ваших?

— Мне бы тоже было не очень приятно знать, что ты так же мило кормишь хлебом другого мужчину.

— ...Что-о?

— Наоборот.

Джи Хёк поднес вилку с хлебом к её губам. Ю Ыль завороженно смотрела на его длинные, сильные пальцы.

Джи Хёк очень медленно убрал руку и сказал:

— Эти слова...

Ю Ыль снова подняла взгляд и столкнулась с его глазами.

— Мне нравится, когда ты меня кормишь. Дашь мне ещё кусочек?

(П.П. Газует)