Глава 69.0

Джи Хёк пристально посмотрел на Ю Ыль.

— Это ты меня спас? Но как ты узнал?

Джи Хёк сначала усадил её на диван и объяснил ситуацию. Он начал с того момента, когда подвозил её домой и заметил Ён Сук, притаившуюся в доме. Понимая, на что способна Ён Сук, узнав об их близости, он пришел к выводу, что она рано или поздно попытается навредить либо Ю Ыль, либо До Ха. Поэтому он заранее приставил к дому охрану.

Когда Ю Ыль осознала всю подоплеку, её сердце забилось чаще. Если бы не Джи Хёк, случилась бы непоправимая беда. Он просчитал всё на шаг вперед и возвел защитный барьер ради неё и До Ха. Чувство благодарности к нему захлестнуло её, вытесняя остатки страха.

— К тому же, как только что подтвердилось, Со Ён Сук уже не в первый раз проворачивает подобные дела. Видимо, поэтому полиция почти сразу обнаружила доказательства того, что именно она была заказчицей.

— А… правда?

— Да. Я добьюсь того, чтобы она понесла наказание куда более суровое, чем то, что она совершила.

Ю Ыль подняла взгляд на него. В его глазах читалась непоколебимая решимость. Кто еще, кроме Со Джи Хёка, мог так искренне гневаться ради неё? В груди всё сжалось от нахлынувших чувств, и она не смогла вымолвить ни слова.

Заметив её долгое молчание, Джи Хёк, должно быть, решил, что ей совсем плохо. Он поднялся и сказал:

— Тебе нехорошо? Я же говорил, нужно сначала в больницу. Вставай.

— Еще кое-что, директор.

Он замер и посмотрел на неё сверху вниз.

— Если бы тетя подвергла такой опасности не меня, а До Ха… ты бы поступил так же, как сегодня со мной?

— Зачем спрашиваешь об очевидном? Если бы она тронула До Ха, я бы отправил её прямиком в ад, добавив к обвинению статью за посягательство на ребенка.

— …До Ха повезло. Что у него такой надежный дядя.

Ю Ыль слабо улыбнулась, словно удовлетворенная ответом, и начала медленно подниматься. Однако то ли из-за того, что всё напряжение разом ушло, то ли от боли — её колени подкосились, и она покачнулась.

В следующую секунду перед глазами всё побелело.

***

Когда она открыла глаза, то увидела белый больничный потолок. Ю Ыль заморгала, пытаясь сообразить, что происходит.

— Проснулась?

В этот момент сбоку раздался голос Джи Хёка. Она медленно повернула голову.

Она встретилась взглядом с Джи Хёком, который смотрел на неё с нескрываемой тревогой.

— …Что… что случилось?

— Ты упала в обморок.

Ю Ыль растерялась. Даже когда не стало её любимой сестры, она держалась, а тут — обморок.

— Какая же ты упрямая, Хан Ю Ыль. Это просто беда.

— …О чем ты?

— У тебя трещина в копчике. Врач сказал, что ходить с таким крайне тяжело, да и показатели воспаления зашкаливают. Как ты вообще умудрялась передвигаться в таком состоянии?

Ю Ыль растерялась. Она знала, что вчера сильно приложилась пятой точкой, но не думала, что всё настолько серьезно.

— Ты ведь до последнего твердила, что в больницу ехать не нужно, упрямилась, а в итоге просто потеряла сознание. У меня чуть сердце не остановилось из-за тебя.

— Что?

— Сердце, говорю, чуть не остановилось. Подумал, что с тобой случилось что-то непоправимое, — серьезно произнес Джи Хёк, и его голос заметно дрогнул.

Это не было похоже на дежурную фразу, чтобы её утешить. Это звучало как крик души.

— Если больно — скажи, что больно. Если страшно — признайся, что страшно. Если на ногах стоять не можешь — почему не говоришь?

— Я не то чтобы не могла… просто думала, что это не такая уж сильная… боль.

— Значит, ты не просто скрытная, ты поразительно бесчувственная к себе. Повезло же мне. Кажется, я больше не вынесу вида того, как ты попадаешь в больницу.

У Ю Ыль екнуло сердце. Что он имеет в виду? Ему надоела её «толстокожесть», и он больше не хочет её видеть? Неужели она выглядит в его глазах человеком, который совсем себя не ценит?

— Теперь я буду каждый вечер перед сном лично проверять твоё состояние. И не думай, что это всё. Утром, как только проснемся, я буду проверять тебя снова.

От этих слов лицо Ю Ыль забавно перекосилось.

— Что ты сказал?

— Раз уж ты у нас такая «непробиваемая» и не привыкла показывать, когда тебе плохо или страшно, я буду брать всё в свои руки и проверять тебя сам.

Губы Ю Ыль дрогнули. Кому-то это могло показаться одержимостью, но ей нравилось это предупреждение от мужчины, который был от неё без ума.

— Директор.

— Что?

— …Спасибо. Мне кажется, я так и не сказала этого как следует.

— За что спасибо?

— За то, что спас меня и позаботился. Хоть меня и похитили… благодаря тому, что ты вытащил меня всего через тридцать минут, мне уже совсем не страшно.

Ю Ыль медленно протянула руку и легонько коснулась его ладони.

— Кажется, я теперь без тебя жить не смогу… Что же делать?

На это прямое и искреннее признание в любви, произнесенное обыденным тоном, на этот раз дрогнули губы уже у Джи Хёка.

Джи Хёк сжал губы, стараясь вернуть лицу суровое выражение, и ответил:

— А что тут думать? Такого просто не будет.

Ю Ыль удовлетворенно улыбнулась. Но от смеха тут же потянуло живот и заныло в ногах.

— Ой-ой-ой…

Как только она пожаловалась на боль, Джи Хёк резко вскочил, готовый тут же бежать за врачом.

— Что такое? Что болит?

Ю Ыль поморщилась от его чрезмерной реакции, но так и не смогла сдержать улыбку.

— Да что случилось-то? Где именно болит? 

— Ай… Больно. Когда смеюсь, кажется, всё тело сейчас по швам треснет. 

— Ну ты даешь, честное слово… Опять меня пугаешь.

Он выдохнул с облегчением и продолжил:

— Это всё из-за сильного воспаления в районе копчика. Несколько дней будет ломить, как при тяжелом гриппе. 

— А-а-ай, — простонала Ю Ыль. — И сколько это продлится? Значит, я несколько дней не смогу видеть До Ха? 

— Само собой. Если ты в таком состоянии возьмешь До Ха на руки, твоему копчику настанет окончательный конец. 

— У-у-у…

Джи Хёку, видимо, показалось милым её разочарование, потому что он поджал губы, сдерживая смех.

— И сколько мне здесь лежать? 

— Можешь выписаться дня через три, но ты сейчас сильно истощена, так что лучше останься на неделю, чтобы восстановить силы. 

— Не хочу. Тогда я выпишусь через три дня. Как я целую неделю без До Ха выдержу? 

— Не выдержишь неделю без До Ха? А без меня? 

— Что? 

— Без меня неделю сможешь провести? 

— А… Без тебя неделю… Ну, прожить-то смогу. 

— Всё ясно.

От его притворной обиды сердце Ю Ыль пустилось вскачь. Эндорфины и серотонин так и хлынули в кровь — на мгновение даже показалось, что боль исчезла, а тело стало легким, будто она парит. Наслаждаясь этим приятным чувством, она поспешила закончить мысль:

— Корейскую речь надо дослушивать до конца! Прожить без тебя неделю я, конечно, смогу, но… 

— Но что? 

— Каждый этот день будет наполнен пустотой. Будто во мне дыра образовалась.

Ю Ыль приложила ладонь к груди. Видимо, этот ответ пришелся Джи Хёку по душе: он нежно накрыл её руку своей и поднес к своим губам. Слегка коснувшись поцелуем её тыльной стороны ладони, он произнес:

— Но ведь если в сердце дыра, человек умирает, разве нет? Значит, ты без меня умрешь?

Ю Ыль невольно восхитилась тем, как ловко он истолковал её чувства на свой лад.

— Звучит так, будто я нравлюсь тебе даже больше, чем До Ха. Я прав?

Джи Хёк пристально посмотрел на неё. В его взгляде так и читалось: «Ну же, скорее подтверди это».

Ю Ыль слегка отвела глаза и ответила с притворной скромностью: 

— Ну… сейчас, пожалуй, так и есть.

Она ожидала, что такой ответ его не устроит, но Джи Хёк искренне обрадовался тому, что хоть на мгновение смог «победить» До Ха.

Ю Ыль впервые показалось милым это почти детское поведение мужчины, который был от неё без ума. А ведь говорят, если мужчина начинает казаться милым — игра окончена. Похоже, она и впрямь влюбилась в Со Джи Хёка настолько сильно, что он теперь шел наравне с её любимым До Ха.