Эпилог. Глава 9

Эпилог. Глава 9

Дорога домой.

На улице стемнело, и лицо Ю Ыль тоже омрачилось тревогой. Джи Хёк, поглядывая на неё, осторожно заговорил:

— Уверен, ничего серьезного. Говорят, в этом возрасте дети становятся «хвостиками» своих мам.

Ю Ыль, до этого обеспокоенно смотревшая только вперед, повернулась к нему:

— Значит ли это, что До Ха начал воспринимать меня как маму?

— Скорее всего.

— Но он ведь мог считать мамой госпожу Шим.

— Я тоже так думал, всё-таки он проводит с ней гораздо больше времени.

— Думал… а сейчас?

— Я заметил, что До Ха всегда улыбается, когда видит тебя, а когда просыпается и не находит рядом, начинает искать глазами. Даже если госпожа Шим рядом, он всё равно ищет тебя.

— Почему ты только сейчас мне это говоришь?

Джи Хёк тихо рассмеялся:

— Ты же не спрашивала.

— Знай я об этом раньше… я бы изменила график работы в кафе и уходила бы позже…

— Ты действительно готова на это?

— Конечно. Ты же сам сказал, что До Ха меня ищет. Клиенты всё равно придут, откроюсь я утром или днем. А для До Ха сейчас самый важный период, и если я ему нужна…

Глядя на то, как серьезно рассуждает Ю Ыль, Джи Хёк довольно прищурился.

— А как же папа?

Ю Ыль резко повернула голову и уставилась на него. Джи Хёк, слегка смутившись, поспешно перевел взгляд на дорогу и заикнулся:

— Эм… что?

— А папу он не ищет?

— Ну… не слышал, чтобы он меня искал. Теперь, когда я об этом подумал, даже как-то обидно.

Ю Ыль прыснула со смеху.

— Говорят, малыши узнают маму раньше, чем папу, и слово «мама» произносят первым.

Джи Хёк вскинул бровь, не понимая, утешает она его сейчас или поддразнивает.

— И всё же, — добавила она, — ты определенно… уже полностью готов стать отцом.

Джи Хёк удивленно наклонил голову:

— Что ты имеешь в виду?

— Я и представить не могла, что «бульдозер» Со Джи Хёк… так легко остановится, услышав, что До Ха плачет.

Джи Хёк промолчал. Если задуматься, это и для него самого было удивительно. Как тело, которое при виде Ю Ыль помимо воли бросалось к ней, словно безумное, могло так мгновенно остыть от одной мысли, что малышу плохо?

— Видимо, До Ха занимает в твоем сердце очень много места.

«Неужели? Что ж, если так, это даже к лучшему».

В этот момент Ю Ыль снова заговорила:

— На самом деле, для меня и брак, и воспитание ребенка… всё это казалось чем-то пугающим, будто освоение неведомых земель.

— ...

— Я решилась на это только потому, что хотела быть рядом с тобой и До Ха. Но порой меня всё равно накрывает растерянность и страх.

Они уже приехали. Джи Хёк припарковал машину, но не спешил выходить, внимательно слушая её.

— Но каждый раз, когда я чувствую, что ты думаешь о До Ха так же сильно, как я — а может, даже сильнее — мне становится спокойно. Я думаю: чего мне бояться, если со мной человек, который так сильно любит меня и малыша?

Джи Хёк почувствовал, как Ю Ыль стала ему еще дороже. Он понял, насколько сильно она на него полагается. Этой девушке всего двадцать шесть, и для неё решение выйти замуж за мужчину старше и растить ребенка своей сестры не могло быть простым. Но она доверилась ему и пошла за ним.

— Тебе нечего бояться. Я всегда буду опорой для тебя и До Ха.

Взгляд Ю Ыль дрогнул. Она решительно кивнула и ответила:

— И я. Я тоже буду для вас с До Ха «подушкой», на которую вы всегда сможете прилечь.

— Почему именно подушкой?

— Ну… та подушка у тебя на кровати, она ведь такая мягкая. Каждый раз, когда я её обнимаю, мне становится так хорошо.

Джи Хёк прыснул со смеху. Он ласково коснулся её щеки и сказал:

— Пошли. До Ха, небось, уже все глаза проглядел, пока тебя ждал.

Ю Ыль кивнула, поспешно вышла из машины и побежала в дом. Еще в отеле, когда она говорила с госпожой Шим, на заднем фоне был слышен плач До Ха, и у неё сердце обливалось кровью. Она боялась, что он всё еще плачет, и сердце её бешено колотилось, но чем ближе она подходила к гостиной, тем спокойнее становился пульс.

Вместо плача она услышала смех.

Войдя в комнату, она увидела До Ха: он сидел на полу и с аппетитом уплетал еду, которую давала ему госпожа Шим. Малыш еще не заметил её появления — он довольно вскидывал ручонки и что-то радостно лепетал, показывая, как ему вкусно. Ю Ыль даже почувствовала легкое разочарование от такой картины.

Но за этим чувством пришло облегчение. Она так боялась, что он выбьется из сил от слез, но, похоже, всё было в порядке.

Заметив Ю Ыль, госпожа Шим сказала До Ха:

— До Ха, смотри, мама пришла! Та самая, которую ты так звал.

И как только она это произнесла, До Ха, к их удивлению, повернул голову. Ю Ыль подалась вперед и радостно воскликнула:

— Со До Ха!

Как только Ю Ыль позвала его с сияющей улыбкой, малыш тут же расплылся в ответной улыбке. Ю Ыль подбежала к нему и крепко обняла.

— Ел ням-ням?

— О-о-о!

— Ой, ты мой хороший. Было вкусно?

— Ням!

— Да-да, вкусно? Ты кушай с бабушкой, а я быстро помою руки и вернусь, хорошо?

Ю Ыль поспешно поднялась и бросилась в ванную. В тот же миг из гостиной раздался горький плач. Ю Ыль в замешательстве оглянулась, но госпожа Шим подмигнула ей и жестом показала, чтобы та не волновалась и быстрее мыла руки.

С тяжелым сердцем Ю Ыль помыла руки и тут же вернулась к плачущему До Ха. Малыш плакал так искренне, что слезы градом катились по его щекам.

— Ты мой бедняжка, так расстроился? Я ведь сказала, что только помою руки. Не плачь, не надо тратить такие драгоценные слезки, ладно?

Ю Ыль нежно вытирала слезы и успокаивала малыша. Подошел Джи Хёк, который успел войти в дом и помыть руки.

— Всё ещё плачет?

— Нет, он ел и прекрасно играл, а как только я отошла помыть руки, он устроил настоящий концерт.

Джи Хёк рассмеялся:

— Совсем избаловали, да? Ну что, Со До Ха, иди-ка сюда.

Джи Хёк протянул руки к До Ха, который сидел на руках у Ю Ыль. Но в ответ малыш оттолкнул его ладонь. Джи Хёк, Ю Ыль и госпожа Шим застыли от изумления. Ю Ыль смущенно позвала сына:

— До Ха, ты чего? Почему ты так с папой?

Госпожа Шим забавно прыснула:

— В таком возрасте они часто признают только маму, так что нашему директору придется какое-то время побыть на вторых ролях.

Джи Хёк ошарашенно смотрел на До Ха. Но в глубине его глаз читалась явная обида.

— Эй, Со До Ха. Ты что творишь? А папа, который был рядом: когда ты был совсем крохой, а? Папа ночями не спал, подгузники тебе менял, смесью кормил, всё для тебя делал! 

— Да разве дети такое помнят, — вставила госпожа Шим. Джи Хёк воскликнул с обидой в голосе: 

— Вы же сами говорили, что они всё понимают!

От его искреннего возмущения Ю Ыль и госпожа Шим рассмеялись в один голос. Глядя на смеющуюся Ю Ыль, До Ха, который только что был готов расплакаться, тоже начал улыбаться, подражая её лицу. Ю Ыль так умилилась этой картине, что рассмеялась еще громче.

— До Ха-а, наш До Ха... Ты, наверное, очень злился, что не видел маму по утрам. Поэтому на самом деле ты любишь папу больше всех, а сейчас просто вредничаешь, да? — приговаривала Ю Ыль нараспев. До Ха, решив, что с ним играют, радостно заулыбался.

Ю Ыль повернула голову к Джи Хёку. Тот со «смертельно обиженным» видом сверлил сына взглядом.

«Надо же, даже ревнует. И правда, стал настоящим папой».

— Обиделся, что До Ха любит только меня? 

— Это не обида, это чувство глубокого предательства. 

— Да обиделся ты, — поддразнила его Ю Ыль, отчего Джи Хёк нахмурился еще сильнее.

— В общем, Со До Ха. Подрастешь — поговорим. Вот тогда у нас и начнется серьезный мужской разговор.

Как только он это сказал, До Ха медленно повернул голову и пристально посмотрел на Джи Хёка. 

— Ого, он что, понимает? По-моему, он всё понял! 

— Ах, так ты понял? Тогда повторю еще раз. Когда вырастешь, получишь сполна за то, что расстраивал папу...

И тут лицо До Ха внезапно покраснело. Было видно, что он очень сильно тужится. Следом в воздухе разлился характерный резкий запах.

Госпожа Шим, едва сдерживая смех, прошептала: 

— Давайте малыша мне. Пора менять подгузник.

Ю Ыль тоже через силу сдерживала хохот, передавая До Ха госпоже Шим. Единственным, кому было совсем не до смеха, был Джи Хёк.