Глава 46.0

Однако, заметив, что Ю Ыль что-то гложет, Джи Хёк сразу отложил ложку. Он поднялся со своего места и, взяв Ю Ыль за плечи, помог ей встать.

— А? Что такое? 

Ю Ыль растерянно подчинилась его силе и встала. Джи Хёк усадил её на свое место, а затем отобрал у неё ложку с детским питанием.

— Что ты делаешь? 

— До Ха покормлю я, а ты скорее ешь сама.

Ю Ыль замерла, её взгляд дрогнул. Казалось, она была так тронута, что её глаза слегка увлажнились. В этот момент Джи Хёк подумал, что принял верное решение — позаботиться о Ю Ыль прежде, чем продолжить свой ужин.

Он сел рядом с До Ха и посмотрел на тарелку с остатками детского питания. Ю Ыль кормила его очень аккуратно, но вокруг рта и на слюнявчике всё равно остались крупинки риса. Он достал салфетку из подставки на столе и бережно вытер лицо малыша.

До Ха, видимо наевшись, стал куда спокойнее, и от его милого вида Джи Хёк чуть не рассмеялся. Малыш смотрел на него невинным взглядом, даже не подозревая, что у него текут слюнки; Джи Хёку стоило больших усилий сдержаться, чтобы не сгрести его в охапку и не зацеловать в обе щеки.

— Но всё же... — внезапно заговорила Ю Ыль. Джи Хёк ответил, продолжая зачерпывать последние ложки каши:

— М?

— Теперь тебе До Ха кажется милым? 

Джи Хёк повернул голову и посмотрел на Ю Ыль. Она жевала салат и, почувствовав его взгляд, быстро проглотила еду, прикрыв рот рукой.

— Что значит "теперь"? 

— Ну, в самом начале ты ведь заставлял меня нервничать, заявляя, что он для тебя — просто "денежная жила".

Джи Хёк вспомнил те времена, когда он подозревал, что Ю Ыль хочет выманить у него деньги, используя ребенка. В то время он не питал к До Ха нынешней привязанности и, чтобы оттолкнуть Хан Ю Ыль, без колебаний бросался словами вроде "денежная жила".

Конечно, позже он пожалел об этом, но даже сейчас, вспоминая свои слова, он понимал, насколько это было скверно. Сказать такое, имея на руках такого чудесного и любящего малыша... Ну, тогда у него была цель — получить долю наследства, причитающуюся До Ха. Но сейчас это уже не имело значения. Даже если он не получит никакую долю, он сам вырастит До Ха.

"Постой... о чем это я сейчас подумал?" 

Неужели его чувства к ребенку так сильно изменились всего за один месяц заботы о нем? Джи Хёк сам поразился этой перемене.

— Директор... нет, оппа? 

Ю Ыль поторопила Джи Хёка, который погрузился в свои мысли и медлил с ответом.

— А, тогда... я просто сказал это, чтобы оттолкнуть тебя. 

Ю Ыль не отвела подозрительного взгляда. 

— Это правда. Я ведь думал, что ты метишь на мое место.

Ю Ыль медленно кивнула, словно понимая, что в этой ситуации не было ничего сверхъестественного, и продолжила: 

— Ладно. Так что насчет "сейчас"? До Ха кажется тебе милым? Ты так и не ответил.

Джи Хёк посмотрел на До Ха, который возился сам с собой, а когда заметил взгляд дяди, широко открыл рот и рассмеялся, как маленький проказник. Странно, но теперь он не смог бы назвать его "денежной жилой", даже если бы его заставляли. Напротив, ему казалось, что не жалко было бы отдать малышу и половину своего состояния.

— Спрашиваешь, милый ли он? 

— Да. 

— Да, милый. Настолько, что глаз не оторвать.

— Хе-хе. Тогда, оппа, можно я попробую положить его тебе в глаз?* 

(*П.П.: Ю Ыль обыгрывает корейскую идиому "даже если положить в глаза, не будет больно", что означает высшую степень любви и обожания. Русского аналога не вспомнила, помогите🥲)

— Что? Джи Хёк нахмурился от неожиданности, услышав её искреннее признание. Ю Ыль хихикнула и добавила, что это была шутка.

— У меня есть один вопрос. 

— Какой ещё? 

— Когда-нибудь ты ведь женишься... Наверное. Сейчас ты холост, и забота о До Ха не кажется проблемой, но ты ведь ему не родной отец. Мне интересно, как ты поступишь потом.

Джи Хёк снова задумался над вопросом, о котором раньше глубоко не размышлял. Что станет с До Ха, когда он женится? Усыновить его и растить как собственного сына? Сможет ли До Ха расти без дискриминации, если когда-нибудь у него родятся свои дети? От этих мыслей на душе у него стало тяжело. Его охватил страх перед грузом ответственности за будущее мальчика. Это был не тот вопрос, на который можно было ответить легко и сразу.

— Ну... думаю, об этом стоит ещё поразмыслить. 

Лицо Ю Ыль омрачилось. Однако она тут же снова улыбнулась и произнесла: 

— Если вдруг возникнет ситуация, в которой ты не сможешь растить До Ха... 

— ...

— Пожалуйста, вспомни обо мне как об одном из вариантов. Я могу усыновить До Ха и вырастить его сама. 

Голос Ю Ыль звучал твердо. Джи Хёк почувствовал укол совести — казалось, его привязанность к ребенку слабее, чем у неё, и от этого ему стало не по себе.

— Я говорю это на всякий случай. 

Джи Хёк поднял взгляд на Ю Ыль. 

— Я не хочу сказать, что ты не справишься. Просто ты — человек, которому в будущем предстоит нести ответственность за всю корпорацию "Сехан", а я, по сравнению с тобой, куда более свободный человек.

Джи Хёк слабо улыбнулся, оценив старания Ю Ыль облегчить груз на его душе. В такие моменты она казалась даже взрослее его самого.

— Я всё съела, теперь твоя очередь, оппа. А я присмотрю за До Ха.

Ю Ыль попыталась встать. Джи Хёк бросил быстрый взгляд на её тарелку. Она не съела и половины. Он схватил её за запястье и усадил обратно. Затем взял палочки, подцепил закуску и положил прямо ей в тарелку.

— Съешь ещё хоть несколько ложек. 

Ю Ыль посмотрела на него с явным замешательством. Когда Джи Хёк увидел в её ясных глазах свое отражение — человека, пытающегося её накормить, — он ощутил странное, непривычное чувство. Чтобы прогнать это ощущение, он зачерпнул ложку риса и поднес её прямо к губам Ю Ыль. Глаза Ю Ыль округлились ещё сильнее.

— Ну же, "а-ам". 

От его напора Ю Ыль инстинктивно плотно сжала губы. 

— Ты ведешь себя хуже, чем До Ха. 

Тогда она, наконец, сдалась и открыла рот. Джи Хёк кормил её так же, как кормил малыша. Лицо Ю Ыль стало пунцовым, как спелый персик.

Глядя на неё, Джи Хёк почувствовал, как в груди разливается жар, а кончики пальцев начинает покалывать. В итоге он вложил ложку ей в руку. 

— Еще три ложки. Я проверю. 

Ю Ыль медленно начала есть. Внезапно она прыснула со смеху, не успев проглотить рис.

— Ты чего смеешься? 

— Просто... я почувствовала себя ребенком. Единственный человек, который вот так меня кормил, была моя бабушка. 

Вспоминая бабушку, Ю Ыль прилежно доела всё, что было велено.

— Вот видишь, можешь же, когда хочешь. А то съела крохи — и как ты собралась До Ха купать? 

Ю Ыль, прожевывая, спросила: 

— А что, купать его так трудно? 

— Если он спокоен, то нормально, но если начнет крутиться и плакать — будет тяжело. К тому же он уже весит больше 10 кг. Ты его поднимешь и сама свалишься.

— Вовсе нет! Я же говорила госпоже Ким, у меня есть мышцы на предплечьях. 

Ю Ыль резко закатала рукава своего свитера до самых локтей и напрягла руку. На её тонком предплечье едва обозначился рельеф, но запястье при этом выглядело совсем хрупким. Джи Хёк лишь иронично выпятил нижнюю губу и кивнул, а Ю Ыль нахмурилась. 

— Что?

Ю Ыль решительно встала и буквально заставила Джи Хёка подняться. Джи Хёк, наконец, рассмеялся, а она с шутливой серьезностью подтолкнула его к месту, где он только что сидел.

— Раз я такая "слабенькая", что могу уронить До Ха во время купания, значит, оппа должен мне помочь, верно? Но ты и сам выглядишь довольно хилым, так что поешь скорее и подкопи сил!

Её ворчание из-за обиды выглядело до того милым, что Джи Хёк, как ни старался, не мог сдержать смех.

Ю Ыль, всё ещё немного раздраженная, попыталась взять на руки До Ха, который уже закончил есть. Однако она забыла расстегнуть ремень безопасности на детском стульчике; До Ха, чьи ножки запутались, начал капризничать, и Ю Ыль в замешательстве усадила его обратно.

— Просто посиди. Дай мне хоть едой полюбоваться. 

— Что? 

— Кажется, если я буду смотреть на тебя и До Ха, еда станет ещё вкуснее. 

— ...Правда? 

— Ага. Так что просто посиди здесь.

Ю Ыль послушно осталась на месте, сделав вид, что поддалась его уговорам. Пока Джи Хёк ужинал, она весело играла с До Ха. Для Джи Хёка, чьим "главным десертом" были они двое, это стал самый восхитительный ужин в мире.

После ужина Джи Хёк первым делом отправился в ванную. Он сказал, что наполнит детскую ванночку и отрегулирует температуру воды.

Из-за того, что ужин затянулся, До Ха уже начал хныкать — подошло его привычное время для сна. Ю Ыль на мгновение задумалась, не отложить ли купание на следующий раз, но, почувствовав кислый запах от макушки малыша, решила, что так оставлять его нельзя.

— У тебя же есть тётя, мы не можем позволить нашему До Ха ходить грязнулей, верно?

В этот момент из ванной вышел Джи Хёк и позвал её: 

— Всё готово. Скорее идите сюда.

Ю Ыль поспешно раздела До Ха и, завернув его в банное полотенце, вошла в ванную. Передав малыша Джи Хёку, она рывком сняла с себя свитер.

Взгляд Джи Хёка резко замер.