Глава 59.0

Как только Ён Джун заскулил от боли, председатель резко, словно намереваясь оторвать ухо, разжал пальцы. Ён Джун тут же отскочил подальше.

Председатель свирепо уставился на него — тот, жмурясь от боли, усиленно растирал пострадавшее ухо. Когда Ён Джун, заметив его взгляд, поспешно отвел глаза, председатель тяжело вздохнул.

Если подумать, поведение Джи Хёка сегодня, когда он завел разговор о смотринах, и впрямь было странным.

— Председатель, вы где? — спросил тогда сын. 

— Послушай, у меня не получается приехать, — ответил он. 

— ... 

— Вместо меня там будет старшая дочь группы "Хисан". Заказано на твое имя, так что просто назовись при входе. 

— Хорошо.

Джи Хёк не из тех, кто послушно идет на свидание вслепую по первому требованию, поэтому отец сначала просто вызвал его в отель. Но когда он заговорил о смотринах, сын без лишних споров согласился, и председатель поверил в то, во что хотел верить: что Хан Ю Ыль для него — лишь мимолетное увлечение, и Джи Хёк наконец взялся за ум ради будущего компании.

Но если этот паршивец Ён Джун предупредил его заранее, то покладистость Джи Хёка обретала смысл. Он пришел, зная о смотринах, чтобы с самого начала четко обозначить свою позицию. Видимо, просчитал: если не явится сейчас, отец всё равно будет назначать новые встречи. Хитрый лис.

— Ох... — председатель снова вздохнул и достал сигарету. Ён Джун пулей метнулся к нему и щелкнул зажигалкой. 

Председатель, чьи принципы были тверды как сталь, глубоко затянулся и выпустил дым. Казалось, обида в его сердце начала понемногу утихать.

— Ён Джун, — позвал он. Когда он называл его по имени, а не "начальник Пак", это означало переход от дел компании к доверительному разговору с человеком, который за десятки лет стал ему как младший брат. Ён Джун подошел ближе. 

— Да, хённим. 

— Неужели это лишь моя жадность — хотеть, чтобы сын вошел в хорошую семью? 

— Хённим. Вы сами — председатель компании, входящей в пятерку крупнейших в Южной Корее. Ваша семья и так "бриллиантовая", зачем вам смотреть на происхождение невестки? 

— Ах ты, мерзавец! Ты же сам мне уши прожужжал о том, что детей надо выгодно женить! Пел мне об этом годами! С чего вдруг ты так быстро переобулся?! Что ты задумал?! 

— Да нет же, хённим! Что значит "задумал"? Я всегда говорил это только ради вас и моих племянников! Но кто же знал, что молодой господин Джи Хёк добьется таких невероятных успехов в группе сам по себе! 

— И ты хочешь сказать, что не знал об этом, Ён Джун? Мой сын — выдающийся человек. Было очевидно, что он справится блестяще! 

— Да, хённим. Вы абсолютно правы.

— Проваливай, глаза бы мои тебя не видели. 

Ён Джун, скрывая улыбку, ответил ещё более понурым голосом: 

— Слушаюсь, хённим. Отдыхайте. 

— Надо было тебя так и оставить бандитом. 

— Ой, ну что вы такие обидные вещи говорите.

Ён Джун, решив, что лучше поскорее уйти, пока не прилетело ещё что-нибудь покрепче, поспешил к выходу. Но перед тем как открыть дверь, он на мгновение замер и позвал председателя: 

— Это... господин председатель.

Дже Ван поднял голову, прижимая сигарету к пепельнице на столе, чтобы потушить её. 

— Я видел её однажды.

Брови председателя взлетели вверх. 

— Кого это? 

— Госпожу Хан Ю Ыль. 

— Ах ты ж... Ну точно! Это ты разболтал Джи Хёку, что я устроил эти смотрины! Ха, ну и ну, ни капли преданности у этого паршивца!

Председатель был настолько ошарашен, что перешел на совсем уж неформальный язык. Однако Ён Джун, понимая, что расстояние до двери приличное и он успеет сбежать, продолжил: 

— Она показалась мне очень светлым и хорошим человеком. Пожалуй, даже лучше, чем Су Ён. И ещё, председатель. 

— Что?! 

— Разве не может оказаться так, что именно Хан Ю Ыль — та самая женщина, которая вырастит До Ха лучше, чем кто-либо другой?

Эти слова метко попали в цель. Дже Ван замер, молча вглядываясь в Ён Джуна. 

— Она ведь его родная тётя. Думаю, она будет любить его не меньше, чем родная мать.

Закончив свою мысль, Ён Джун отвесил поклон и вышел из кабинета. Оставшись в одиночестве, председатель тупо уставился в пустоту, глубоко погрузившись в раздумья над словами, которые обронил его помощник.

***

Тем временем Ю Ыль, которую Джи Хёк "истязал" почти два часа кряду, чувствовала, что вот-вот лишится чувств. Она начала всерьез подозревать, что в прошлой жизни этот человек был диким мустангом — ну как можно нестись в таком темпе два часа без передышки? Обессиленная, будто из неё выпили всю кровь до последней капли, она наконец объявила о капитуляции.

— Я больше не могу-у...

Собрав остатки сил, она сползла с кровати. Ноги подкосились, и она плашмя рухнула на пол. Но оставаться так было нельзя. Если не сбежать сейчас, Джи Хёк снова её поймает и вытрясет из неё всю душу.

"Если я умру прямо здесь, что будет с нашим До Ха?"

В этот момент сзади послышались шаги. Ю Ыль в ужасе припустила прочь на четвереньках. Она и представить не могла, что из-за бешеного темперамента любимого мужчины ей придется спасаться бегством в чем мать родила. Чувство стыда было неимоверным, но сейчас важнее было просто выжить.

— Сегодня исторический день, когда наши чувства полностью совпали. Так что потерпи ещё немного. 

— А если... если я умру, ты возьмёшь на себя ответственность?! 

— От такого не умирают.

Ю Ыль от возмущения резко обернулась к нему. 

— К тому же я ещё толком и не начинал.

У Ю Ыль отвисла челюсть. Если это было "не начинал", то что же тогда происходило до сих пор?! Что это было, когда он без тени жалости прижимал её к себе, переворачивал и снова овладевал ею?!

Пока её зрачки лихорадочно дрожали от шока, где-то раздался звук вибрации. 

Спасена! 

Ю Ыль выдохнула с облегчением, а Джи Хёк в это время повернулся и подошёл к дивану. Он поднял валявшийся рядом пиджак и достал из кармана телефон.

— Да, госпожа Шим.

Ю Ыль, собиравшаяся сбежать, замерла. Госпожа Шим? Это что-то про До Ха?

— Нет. Мы будем к семи часам. Да, Ю Ыль тоже.

Закончив разговор, Джи Хёк повесил трубку. Ю Ыль схватила его за руку и спросила: 

— Почему она звонила? С До Ха что-то случилось? 

— Нет. Я просто отправил ей сообщение, что ты сегодня немного задержишься. Она звонила подтвердить. 

— А-а...

Ю Ыль кивнула, но тут же что-то вспомнила и снова округлила глаза. 

— Но почему я иду к семи?

Обычно начало её работы было между пятью и семью вечера, но Ю Ыль, желая подольше побыть с До Ха, всегда приходила ровно к пяти.

— Уже пять вечера. 

— Тогда я пойду прямо сейчас! До Ха меня ждёт. 

— А как же я? 

— Что? 

— А как же я, тот, кто ждал тебя целый месяц?

Ю Ыль почувствовала укол совести. 

— Неужели ты сможешь бросить меня и со спокойной душой нянчиться с До Ха?

Ю Ыль издала нервный смешок. Она попросила его отдать пиджак, набросила его на себя и сказала: 

— Ты хочешь... продолжать это всё до семи? Я правда очень устала... Давайте я поднакоплю сил в субботу, а в воскресенье мы доделаем всё, что осталось? 

— Невероятно. Ты всегда была такой расчетливой в отношениях? 

— Да нет же! Это мне невероятно. Ты что, правда решил меня угробить?

Джи Хёк негромко рассмеялся, глядя на её пунцовое от смущения лицо. 

— Я шучу. 

— …

— Иди помойся и одевайся. Нам нужно кое-куда съездить.

Ю Ыль всё ещё была немного обижена тем, как он над ней подшучивал, но радость от того, что она "выжила", перевешивала всё остальное.

— Тогда я быстро в душ и соберусь, хорошо?

Сделав шаг в сторону ванной, Ю Ыль вдруг замерла. 

— Но, директор... 

Он едва заметно кивнул, призывая её продолжать. 

— А куда мы едем? 

— Нужно разобраться с деньгами, которые дал отец. 

— Что?

Сердце Ю Ыль забилось чаще. Что значит "разобраться" с деньгами председателя Со? Неужели он собирается лично вернуть их отцу? Даже если Джи Хёк будет рядом, снова столкнуться с председателем лицом к лицу — задача не из легких.

— Ты хочешь... поехать и вернуть их председателю? 

— Зачем это возвращать? Нам их и так едва хватит, если использовать по назначению.