Глава 65.0

— И после всего этого ты заставил меня первым прийти к тебе в дом? 

— Я ждал, когда вы окончательно решите, как относиться к Ю Ыль. Был уверен, что тогда вы сами придете.

Джэ Ван цокнул языком, глядя на сына, который говорил так, будто насквозь видел все его мысли. 

"Надо же, не человека родил, а лиса какого-то".

— Ну и как, вы приняли решение? 

— Не знаю я, несносный ты мальчишка!

Джэ Ван не стал отвечать прямо. Частично из вредности, но в основном потому, что ещё не пришел к окончательному выводу насчет Ю Ыль. Ему не хотелось ни бурно благословлять их союз, ни занимать жесткую позицию, требуя немедленного расставания.

— Раз вы не говорите "сейчас же расстаньтесь" или "я против", значит, она вам не так уж и не нравится, — спокойно констатировал Джи Хёк, будто именно такого исхода и ожидал. Джэ Ван снова промолчал, хотя в глубине души признавал правоту сына.

— Говорят, терпеливому воздастся, так что я подожду. 

— Хм, и откуда ты знаешь, что тебя ждет награда, а не помои? 

— Где это видано, чтобы отец обливал собственного сына помоями? — Джи Хёк с ироничной усмешкой покачал головой. — И кстати, отец. Я не хотел об этом упоминать, но...

Видимо, разговор с сыном вызвал у Джэ Вана сильную жажду, потому что он уже почти допил свой чай. В тот самый момент, когда он поднес чашку к губам, чтобы допить последний глоток, Джи Хёк добавил: 

— Это было очень мелочно с вашей стороны. Как можно было предложить всего пятьдесят миллионов за то, чтобы она рассталась со мн... 

— Кхк!

Поперхнувшись от неожиданности, Джэ Ван закашлялся, так и не сделав тот самый глоток. Он поспешно выхватил из кармана платок, чтобы вытереть пролитый чай. Джи Хёк, наблюдая за этой картиной, не выдержал и рассмеялся. 

"Он что, с ума сошел? Чего лыбится?" — подумал Джэ Ван, но тут же замер.

Он опустил взгляд на зажатый в руке платок. Это был тот самый розовый платочек, который Ю Ыль дала ему, чтобы отряхнуть снег.

— Неужели за жалкие пятьдесят миллионов вы получили этот драгоценный платок?

Джэ Ван, неловко откашлявшись, небрежно бросил платок в сторону Джи Хёка.

— Постирай и верни ей. Я взял его просто от растерянности.

Джи Хёк поймал платок, аккуратно сложил его и положил рядом с собой. А затем продолжил фразу, на которой его отец поперхнулся: 

— В общем, на те деньги я купил Ю Ыль машину. 

— Что?

Джэ Вана кольнуло недовольство. Что за машину можно купить на такие крохи? Если уж решил покупать, мог бы и своих добавить, чтобы взять что-то приличное. председатель лишь тяжело вздохнул от охватившего его дискомфорта.

На самом деле, когда Джэ Ван вручал эти деньги Ю Ыль, он не особо осознавал значимость этой суммы. Поскольку ему никогда раньше не приходилось давать кому-то конверт, чтобы тот расстался с его сыном, он просто положил туда ту же сумму, которую когда-то видел в руках злодея в дораме.

Однако, услышав от Джи Хёка, что на эти деньги была куплена машина, он прочувствовал это в полной мере. Он считал, что автомобиль должен быть хорошим и дорогим — не только ради статуса, но и потому, что дорогие машины, по его убеждению, реже попадают в аварии, а в случае столкновения обеспечивают более высокую выживаемость. Мысль о том, какую машину можно купить за пятьдесят миллионов, заставила его почувствовать себя крайне неуютно.

— Хм-хм... Ты и сам прилично зарабатываешь, мог бы добавить своих и купить ей что-то понадежнее. 

— Ю Ыль сказала, что эта машина ей нравится. Говорит, она лучше всего подходит для поездок с детьми. 

— Что? 

— Она выбирала авто, которое больше всего подходит для ребенка: чтобы возить его на прогулки, в больницу и так далее. Вот так. 

— …Она сказала, что это для До Ха? 

— Да. Она печется о нем едва ли не больше, чем вы или я.

Брови Джэ Вана дрогнули, а его застывшее лицо заметно смягчилось. 

"Что ж, не знаю, как далеко всё зашло, но, видимо, она и правда заботится о нем как родная мать".

Слова Джи Хёка о том, как сильно Ю Ыль любит малыша, окончательно пошатнули его настороженность. 

"А ведь Ю Ыль и правда может оказаться той женщиной, которая вырастит До Ха лучше, чем кто-либо другой". 

"Она любит племянника так же сильно, как родная мать", — эти слова, которые раньше говорил ему Ён Джун, теперь обрели вес, и симпатия к девушке резко возросла.

Однако, поскольку она могла стать женщиной, которая разделит будущее и с Джи Хёком, и с До Ха, в такой момент следовало быть осторожным. Решив, что ему нужно ещё немного времени, Джэ Ван поднялся с места.

— Собираетесь уходить? 

— Да. Разговоры с тобой меня утомляют. 

— Поужинали бы сначала. Наверняка ведь ещё не ели. 

— Время уже девятый час, конечно, я поел.

На самом деле он пришел на голодный желудок, рассчитывая спокойно поужинать и поговорить с сыном в его день рождения. У него были важные слова. К тому же начальник службы охраны доложил ему, что сегодня Ю Ыль нет дома, но оказалось, что она просто задержалась. Если бы он остался на ужин, ему пришлось бы есть вместе с ней. Поскольку он ещё не определился, как именно воспринимать Ю Ыль — как возлюбленную сына или как тётю До Ха, — лучшим решением было уйти.

Джэ Ван направился к выходу, но, вспомнив о внуке, свернул к его комнате. По пути он вдруг замер.

— Защекочу, защекочу, защекочу! 

— Кя-а-а!

До Ха ещё не спал — оттуда доносились голоса Ю Ыль и малыша.

— Защекочу-у-у-у! 

— Кя-а-а-анг!

Джэ Ван редко слышал, чтобы До Ха так заливисто смеялся, поэтому он, затаив дыхание, подошел к двери и заглянул в образовавшуюся щелку.

Ю Ыль, притаившись у кровати, протянула руку и пощекотала До Ха за бочок, а когда тот засмеялся — резко нырнула обратно и спряталась.

— Хе-е!

Перестав смеяться, До Ха замер в ожидании новой порции щекотки, напряженно водя глазами по сторонам. Он явно искал Ю Ыль.

— А вот и я! И щекотка-а-а-а!

В этот миг Ю Ыль снова вынырнула и принялась щекотать малыша. До Ха хохотал так, что у него начал садиться голос.

— Ой, До Ха, ты же охрипнешь. Всё, давай заканчивать и ложиться спать.

Но До Ха, желая продолжить игру, смотрел на Ю Ыль сияющими от смеха глазами. Видя это, Ю Ыль забралась на кровать и уткнулась лицом в животик малыша.

"Она ведь ему не мать, как у неё получается так искренне с ним играть? — подумал Дже Ван. — И почему До Ха так тянется к ней?" 

Если бы Су Ён была жива, она наверняка точно так же возилась бы с сыном и оберегала его. Джэ Ван вспомнил Вон Джуна и Су Ён, и сердце его болезненно сжалось. Он не мог даже вообразить, что они чувствовали в свои последние минуты, оставляя этого крошечного ребенка совсем одного.

При мысли о них на душе стало тяжело, но в то же время Ю Ыль, которая возилась с До Ха как с родным сыном, показалась ему удивительно милой.

— О! Это же дедушка! Дедушка пришел!

Ю Ыль, собиравшаяся поднять До Ха с кровати, заметила Джэ Вана. Она взяла малыша за ручку и помахала ею из стороны в сторону. До Ха, решив, что это продолжение игры, зашелся в восторженном смехе и едва не откинулся назад.

— Ой! Осторожно!

Ю Ыль резко подалась вперед и крепко прижала До Ха к себе, удерживая равновесие. Затем она вышла из комнаты и заговорила с Джэ Ваном:

— Он уже заснул было, но тут же проснулся. Я легла рядом, шептала ему, чтобы засыпал, и сама закрыла глаза... А он, представляете, подошел и легонько похлопал меня по плечу!

— …Правда?

— Да-а! Видимо, понял: если меня разбудить, я буду с ним играть. Ну какой сообразительный! Ой, а хотите подержать его?

Ю Ыль совершенно естественно передала До Ха ему в руки. Джэ Ван прижал внука к себе. Он почувствовал это ещё в прихожей, но сейчас ощутил отчетливее — малыш заметно прибавил в весе. Мысль о том, что всё это время Ю Ыль была рядом, играла с ним и заботилась, окончательно растопила его сердце.

Более того, ему стало по-настоящему неловко. Ведь он поступил с ней так грубо, желая их разрыва с Джи Хёком, а она не выказала ни капли обиды и вела себя так просто и открыто.