Глава 25.0

Когда в машине воцарилась тишина, Джи Хёк осознал, что его слова могли быть истолкованы превратно.

— Это к тому, что мы с тобой — чужие люди. Хоть с юридической точки зрения, хоть в реальности.

Несмотря на это уточнение, Ю Ыль никак не отреагировала. Неужели она подумала, что он с ней заигрывает? Как раз загорелся красный свет, и Джи Хёк обернулся.

Ю Ыль пыталась расстегнуть ремень безопасности. Она выглядела так, будто собиралась выскочить из машины с ребенком на руках в ту же секунду, как они остановятся перед домом.

Он невольно усмехнулся. Значит, она не о флирте подумала, а решила сбежать, узнав, что они с братом были сводными?

«Неужели я настолько не внушаю доверия?»

— А ну, замри.

Ю Ыль вздрогнула и замерла на месте. Судя по её испуганному виду, его догадка оказалась верной.

— Но моё кровное родство с ребенком неизменно. Мы с братом не были теми сводными братьями, которые жаждут смерти друг друга.

Напряжение на лице Ю Ыль немного спало. 

— ...Значит, у вас были хорошие отношения?.. 

— Ну... Мы не были так привязаны друг к другу, как ты с невесткой. Скажем так, отношения были обычными. 

— Тогда... позвольте мне задать ещё один вопрос. 

— Задавай.

— Семья моей тети — они другие. Тётя — это настоящий дьявол в человеческом обличье. Её семейка может попытаться использовать ребенка, чтобы выудить деньги.

Джи Хёк уже слышал об этом от секретаря Чхве, поэтому воспринял эти слова без тени сомнения.

— Если тётя придет и... скажет отдать ей ребенка, наследника сестры, что вы сделаете? 

— Что сделаю? Ни за что не отдам. 

— А если они пойдут на всё? Станут сообщать в СМИ, устроят протесты у компании? 

— Значит, сотру их в порошок, не оставив и следа. Я не позволю никому трогать До Ха. Тем более тем, кто хочет использовать его в корыстных целях.

— ...Директор, но вы ведь в итоге тоже планируете использовать До Ха. Сами же говорили, что он ваша денежная жила... 

— Ха...

Джи Хёк в очередной раз пожалел, что использовал тогда это слово. Однако сейчас был подходящий момент, чтобы внести ясность.

— То, что До Ха нужен мне для укрепления позиций в группе — правда. До Ха унаследовал долю брата. Я планирую сделать так, чтобы, когда он станет совершеннолетним, он передал всё это мне. 

— ... 

— Только став председателем, я смогу защитить и поддержать До Ха.

Воцарилось молчание. 

— На твой взгляд я, наверное, выгляжу расчетливым. 

— Нет. Спасибо, что сказали честно. Если подумать о вашем положении, это вполне логично. И если вдуматься... какая у вас с До Ха разница в возрасте? 

— Что? 

— Когда До Ха станет совершеннолетним, вам ведь уже будет за пятьдесят?

Джи Хёк потерял дар речи.

— К тому времени вы как раз займете место главы «Сехан». Но пообещайте мне одну вещь. 

— ... 

— Когда вы станете председателем, а До Ха достигнет возраста вступления в наследство, вы дадите ему сил больше, чем кому-либо другому. 

— Это и так само собой разумеется, не стоит и говорить.

Услышав его искренний голос, ответивший без раздумий, Ю Ыль улыбнулась. Пусть это было лишь мгновение, но от звука её смеха Джи Хёк и сам чуть не рассмеялся.

Определенно, Хан Ю Ыль обладала талантом заставлять людей улыбаться и согревать их сердца. Он вспомнил, как отец всерьез беспокоился, что Джи Хёк почти никогда не смеется.

“Сейчас ведь есть всякие «клиники смеха». Хочешь, найму тебе личного тренера 1 на 1?”

Стоило ему немного впустить её в свое личное пространство, как в нем произошли такие перемены. Отец бы упал в обморок, узнай он, сколько раз за сегодня Джи Хёк невольно улыбнулся.

— Но... 

В этот момент Ю Ыль, немного посерьезнев, продолжила прерванный разговор. 

— Вообще-то, я знаю, как росла компания «Сехан». Поэтому моё недоверие не исчезло полностью.

«Ну ещё бы».

 Поскольку компания выросла из охранного предприятия, репутация у неё всё ещё оставалась неоднозначной. Казалось, Ю Ыль придерживается того же мнения.

— Это значит, что я буду за вами наблюдать.

Однако эти слова не задели его. 

— Совершаете вы что-то незаконное или нет... главное, чтобы наш До Ха рос в любви и заботе — тогда всё в порядке.

В этих словах он услышал причину её спокойствия. Ю Ыль не питала предубеждений, как другие люди, пытавшиеся напасть на него или его отца. Для неё он был хорошим человеком, если хорошо растит До Ха. И плохим, если не справится с этим.

Такая прямолинейность ему нравилась. По крайней мере, пока он любит До Ха, для Хан Ю Ыль он будет «хорошим человеком».

«Нет, о чем я сейчас думаю?» 

Зачем ему вообще стараться казаться ей хорошим? Он был в замешательстве от мыслей, которые то и дело всплывали в голове. Он и сам не понимал, что с ним происходит.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как До Ха заболел. Поиски временной няни на замену госпожи Шим заняли немало времени, поэтому возвращение в офис затянулось.

Из-за этого, как только он вернулся на работу, ему пришлось с головой уйти в накопившиеся дела. На прошлых выходных он даже отказал Ю Ыль, когда она хотела прийти домой, так как ему нужно было выйти в офис.

Ему стоило больших усилий сосредоточиться на работе, когда в ушах то и дело звучал её расстроенный голос. На этой неделе он решил во что бы то ни стало показать ей До Ха. Завершив срочные дела к пятнице, он работал усерднее, чем когда-либо.

— Директор.

Стоило ему выйти после совещания, как секретарь Чхве поспешно окликнул его.

— Да. 

— Кто-то пришел и просит встречи с вами...

Джи Хёк резко остановился. Затем повернул голову и прямо посмотрел на секретаря Чхве.

— Кто? — спросил он, внутренне надеясь, что это Ю Ыль. И вовсе не потому, что он хотел её видеть. Просто он вспомнил, как раньше она без предупреждения пришла в компанию, чтобы встретиться с председателем группы «Сехан».

— Это...

Секретарь Чхве прикрыл рот рукой и тихо произнес: 

— Госпожа Хан Ён Сук... тётя Хан Су Ён, которая по документам значится её матерью.

— Что?

Лицо Джи Хёка угрожающе исказилось. Секретарь Чхве, заметив его яростный взгляд, поспешил объясниться: 

— Она устроила скандал в холле... Я побоялся, что слухи дойдут до председателя, поэтому проводил её в вашу приемную...

Джи Хёк подавил гнев и похлопал секретаря Чхве по плечу. Безусловно, если бы отец узнал, что тётя Су Ён пришла в компанию и устроила дебош, дело приняло бы серьезный оборот.

Похвалив секретаря за верное решение, он быстрыми шагами направился к себе. Он добрался до кабинета гораздо быстрее, чем обычно, и распахнул дверь.

В главном кресле вальяжно сидела женщина средних лет и пила чай. Увидев вошедшего, она вздрогнула и выронила чашку. Чашка упала прямо на стеклянную поверхность стола. На столе появилась отчетливая трещина.

Растерянная женщина, не зная, что делать, поднялась со своего места. Джи Хёк, в отличие от неё, не проявил никаких эмоций и с безразличным лицом подошел к дивану. Затем он сел в почетное кресло, которое женщина только что освободила.

Оставшись без места, женщина покраснела и, озираясь, пересела на диван для гостей.

— Обычно, когда заришься на чужое место, всё заканчивается такими трещинами.

Когда Джи Хёк сказал это, глядя на треснувший стол, лицо Хан Ён Сук стало пунцово-красным, как яблоко.

— Послушайте, молодой человек, вы довольно грубы при первой встрече, не находите?

От этих неожиданных слов Джи Хёк громко рассмеялся. Но почти сразу его лицо снова стало холодным, и он в упор посмотрел на неё.

Видя на ней черное платье, дорогой брендовый шарф и аккуратную высокую прическу, он почувствовал отвращение. Было очевидно, как сильно она любит украшать себя, живя в достатке, и можно было легко представить, как жестоко она обращалась с Су Ён.

К тому же он догадывался, зачем она пришла, и от этого на душе становилось ещё неприятнее.

— Я - Хан Ён Сук.

На губах Джи Хёка появилась едкая усмешка. Было смешно, что она так самоуверенно назвала свое имя, будто он сразу должен был понять, кто она такая.

— Вы ведь знаете, кто я? Мать Су Ён. У нас остались нерешенные расчеты, не так ли?

Расчеты.

Должно быть, она имеет в виду До Ха. Интересно, как мне с ней “разделаться”?

— Вы должны вернуть мне внука. Иначе я этого так не оставлю. 

— Хм.

Джи Хёк слегка опустил взгляд и посмотрел на треснувший стол.