Цена Крови

Голод вернулся через неделю.

Влад уходил всё дальше от места, где впервые вкусил кровь. Его ноги несли его прочь, прочь от руин церкви, прочь от трупов, прочь от того, что он совершил.

Но мир не отпускал его.

Люди видели в нём нечто чуждое.

Его кожа была слишком бледной, его глаза — слишком проницательными. Он не болел, не умирал от ран, его шаги были слишком лёгкими, а движения – точными, даже для ребёнка.

Он был не таким, как они.

И люди ненавидели не таких.

— Демон.

— Порождение ночи.

— Проклятый.

Слова звучали, как яд, впитываясь в его сознание, заполняя пустоту, оставленную голодом.

Они шептались о нём, когда он проходил мимо. Матери отводили детей, торговцы отказывались продавать ему еду, а мужчины смотрели на него с ненавистью, которая могла вспыхнуть в насилие в любую секунду.

Но он не просил милости.

Он учился выживать.

Первое, что он понял – сила правит этим миром.

Он крал хлеб из лавок, выпивал воду из разбитых бочек. Прятался в подвалах, где крысы были его единственными соседями.

Но даже тогда он не позволял себе вновь поддаться голоду.

Он боролся.

Дни сменялись ночами, недели текли, как вода.

Он становился быстрее.

Сильнее.

Острее.

Но он всё ещё был слишком слабым.

И однажды мир это ему напомнил.

Ночь.

Люди собираются на площади. Горят факелы, в воздухе — запах гари и пота.

— Вон он! Дампир! — кричит кто-то.

И начинается охота.

Толпа движется, как волна, сметая всё на своём пути. Они не видят в нём ребёнка. Они видят тень, порождение тьмы.

Он бежит.

Но его ловят.

Удары сыплются, как дождь.

Кулаки, сапоги, деревянные палки. Они не хотят просто изгнать его — они хотят убить.

Где-то вдали он слышит голос старика, пытающегося остановить их:

— Оставьте его! Это всего лишь ребёнок!

Но никто не слушает.

Огонь лижет кожу. Запах горящей ткани. Металл, пронзающий плоть.

Влад кричит.

И тогда оно случается.

Внутри него что-то ломается.

Голод возвращается.

Но на этот раз он не сопротивляется.

Он открывает себя ему.

И в этот миг мир перестаёт существовать.