«Снова в воду»

Поболтав немного, Лян Цюй вернулся в комнату, переоделся и вышел на тренировочный плац.

— Брат!

Ху Ци извинился перед учениками, которых наставлял, и повел Лян Цюя в тихую комнату.

В комнате стояли деревянный шкаф и низкий столик.

Ху Ци достал ключ, открыл шкаф и извлек тонкую длинную палочку благовоний. Зажег ее и вставил в курильницу на столике. Помещение мгновенно наполнилось неописуемо чистым ароматом.

Затем он достал из-за пазухи несколько брошюр. Сверху лежала подробная анатомическая карта человека – от внутренних органов до сосудов и кожи. Под ней виднелись листы желтой бумаги, исписанные текстом.

— Эту анатомическую карту можешь забрать и внимательно изучить. Остальные листы – это рецепты лекарств, сопутствующие Трем Кулакам.

— У Мастера Яна есть и другие методики, кроме Трех Кулаков, но именно этот стиль лучше всего подходит для закладки фундамента. Поэтому мы, ученики, за редким исключением, практикуем Три Кулака до преодоления Предела Плоти.

— Тебе, брат Лян, очень подходит Обезьяний кулак, так что продолжай углубляться в него.

— Я знаю, что ты дружишь с младшими братьями Ли и Чэнем, вы земляки. Но запомни крепко: эти рецепты нельзя передавать.

— Ты можешь покупать ингредиенты и давать им готовые лекарства. На обратной стороне рецепта есть другая версия, с добавлением множества бесполезных трав и с измененными дозировками. Эффективность там процентов восемьдесят, но настоящий рецепт утечь не должен.

Лян Цюй выпрямился:

— Старший брат Ху, я понимаю.

— Я вижу, что ты человек разумный, просто обязан был предупредить.

Ху Ци собрал бумаги в стопку на столике и продолжил:

— Ключ к преодолению Предела Кожи – это использование Ци крови и внутренней силы для стимуляции всех фасций и кожи. Это дает эффект закалки. Ци крови – это та энергия, что возникает у тебя в груди во время тренировок, эссенция человеческого тела, корень жизни.

— После преодоления Предела Кожи твое тело внешне не будет отличаться от обычного, но на деле станет прочным, как воловья шкура. Защита возрастет многократно. А если активировать Ци крови, станешь еще крепче.

— А как именно направлять Ци крови для стимуляции фасций и кожи?

— Объяснять это на словах трудно, да и сделать непросто. Я лучше покажу на тебе один раз, и ты поймешь. Начинай делать ката Обезьяньего кулака.

Лян Цюй повиновался.

Примерно в конце четвертой стойки, когда он переходил к пятой, Ху Ци шагнул вперед и приложил ладонь к груди Лян Цюя.

Лян Цюй тут же почувствовал, как теплый поток влился в его грудь, соединился с его собственной дыхательной энергией и, подхватив ее, устремился к конечностям и всему телу. Достигнув фасций и кожи, поток превратился в жар и рассеялся.

Постепенно кожа Лян Цюя начала нагреваться. Сначала это было терпимо, но вскоре жар стал обжигающим!

От тела повалил пар, словно из пароварки!

— Не сбивай дыхание! — твердо сказал Ху Ци. — Жар – это нормальная реакция, твоя Ци крови закаляет кожу!

Лян Цюй едва не вскрикнул от боли, но, услышав приказ, стиснул зубы и стерпел.

Он чувствовал, как его кожа сокращается и натягивается в такт биению сердца. Лишь спустя четверть часа обжигающее чувство утихло, и кожа снова расслабилась.

— Запомнил ощущение направления Ци?

— Только наполовину.

— Ничего, повторим.

Во второй раз, имея опыт, Лян Цюй был спокойнее.

Поскольку накопленная в груди энергия была потрачена и не успела восстановиться, кожа во второй раз почти ничего не почувствовала. Зато Лян Цюй лучше запомнил, как именно рассеивать Ци и вплавлять ее в кожу.

Он смутно понял, почему для прорыва требовался поток Ци крови толщиной с мизинец.

— Почувствовал? Если Ци крови недостаточно, эффект от прорыва будет ничтожным. Более того, постоянные попытки закалить кожу будут истощать организм, не давая ему восстанавливаться.

— Раньше, когда старший брат Сюй был в школе, он учил этому заранее. Многие не смирились с неудачей и продолжали попытки после ухода из школы, в итоге калеча свое здоровье. Поэтому теперь мы не учим закалке кожи, пока ученик не накопит достаточно Ци крови.

— Попробуй сам еще раз, посмотрим, запомнил ли.

Лян Цюй кивнул. Закрыв глаза, он начал выполнять движения Обезьяньего кулака. Вызвав ниточку Ци крови, он, следуя ощущению, переданному Ху Ци, мгновенно рассеял ее внутри тела и медленно направил к фасциям и коже.

Энергия впиталась, кожа слегка потеплела – один цикл закалки завершен. Он открыл глаза:

— Спасибо, старший брат Ху. Я запомнил.

— Отлично. Я зажег Аромат Концентрации, он облегчает управление энергией. Без него может ощущаться некая заторможенность.

— Если еды будет вдоволь, брат Лян, ты должен прорваться через предел дней за двадцать. Тогда станешь настоящим бойцом.

Двадцать дней – не так уж и долго.

Лян Цюю не терпелось узнать, каково это – стать настоящим бойцом.

— Будешь продолжать здесь или пойдешь домой? Если пойдешь, возьми Аромат Концентрации с собой.

— Третий брат просил зайти к нему вечером посмотреть чертежи, так что потренируюсь здесь. Возвращаться домой, а потом идти обратно – слишком далеко.

— Ладно. Но давай сначала поедим, время обеда.

— Хорошо.

Он вышел из поместья Ян в девять утра, купил вещи, потренировался – время действительно подошло к обеду. Тем более после расхода огромного количества энергии живот Лян Цюя подвело от голода.

Личные ученики питались иначе, чем обычные.

В отдельной маленькой комнате на квадратном столе стояли огромный таз тушеной говядины, таз вареной баранины, таз овощей на пару и гора белого риса. Все порции – размером с умывальник, исходящие горячим паром.

Лян Цюй был потрясен:

— Мы втроем все это съедим?!

— Эка невидаль. Вот прорвешься через Предел Кожи, брат Лян, тогда узнаешь, сколько в тебя влезает. Садись, не стесняйся, все свои.

Сян Чансун подобрал полы халата, уселся на скамью, раздал миски и палочки, и тут же принялся жадно поглощать рис. Ху Ци не отставал.

Стоило Лян Цюю взять миску, как Сян Чансун плюхнул ему огромный кусок говядины.

— Ешь! Повар Лю тушит говядину до невероятной мягкости, аромат – закачаешься. И баранина совсем не пахнет дурно. Накладывай сам, я ухаживать больше не буду.

— Ага.

Ху Ци проглотил кусок мяса:

— Кстати, брат. Вчера я видел твою драку с Лу Тинцаем и остальными. Твоя тактика никуда не годится. Твое тело явно крепче, чем у той семерки, но ты все равно нахватал лишних травм.

Лян Цюй отложил палочки:

— Я еще не учил боевые приемы, да и дерусь редко. Учитель говорил об этом.

— Не клади палочки, свои люди на церемонии не смотрят. Ешь и слушай.

— О, хорошо.

— Я знаю, что ты не учился, поэтому и напоминаю: не зацикливайся только на закалке тела. Бойцы появились из необходимости убивать врагов. Хоть сила и ломит солому, техника тоже важна.

— Ты хорошо освоил Обезьяний кулак. В бою этот стиль опирается на «форму дракона, поясницу змеи» и «шаг рыбьей чешуи». Ты должен скользить, как по льду. Техника «шаркающего шага» и атаки лежа уникальны. Если бы ты использовал их вчера, уклоняясь и контратакуя, ты бы разобрался с той свалкой гораздо меньшей кровью.

— Я запомню.

— Как прорвешь предел через несколько дней, научу тебя тактике. Тогда таких, как Лу Тинцай, можно будет хоть вдвое больше наваливать – не проблема.

— Не стесняйся, есть вопрос – спрашивай. Мы, братья-ученики, все через это прошли.

— Меня наставлял брат Сюй, брата Сяна – брат Цао. Теперь Учитель поручил тебя мне. Все идет по кругу.

— Благодарю за труд, брат, я запомнил.

Разговор утих, слышалось только чавканье трех крепких мужчин да стук палочек о фарфор.

Всего за пятнадцать минут три таза еды были уничтожены. Конечно, Лян Цюй съел лишь малую долю и уже наелся.

«Оказывается, становясь бойцом, получаешь и зверский аппетит. Если бы я мог столько есть, когда поглощал краба, я бы уже давно заполнил шкалу слияния», – подумал Лян Цюй.

Днем тренировки продолжились.

После ужина Лян Цюй попрощался со старшими братьями и по адресу, оставленному третьим братом, нашел дом с наковальней у ворот.

Это тоже было большое поместье, но совершенно иного стиля, чем у Ян. Огромная территория, грубая, суровая архитектура.

Еще с улицы он увидел гигантские трубы, изрыгающие клубы густого дыма.

Лян Цюй вошел внутрь, и его обдало волной жара.

Несколько здоровяков с обнаженными торсами били молотами по железу. В огромных горнах ревел огонь, воздух дрожал от марева. Зимний холод сюда не проникал, здесь царил свой отдельный мир.

Он заметил, что в одной печи горел не уголь, а какая-то неизвестная руда размером с сердце. Черные камни были испещрены оранжевыми прожилками, словно внутри текла лава.

У этой печи работал Лу Ган. Увидев Лян Цюя, он отвернулся от огня, взял стопку бумаг и помахал рукой:

— Девятый младший брат! Как раз вовремя, иди глянь эскизы своего копья.

Лян Цюй очень ждал свое оружие. С копьем его боевая мощь под водой вырастет в разы. Он поспешил к столу.

Рисунки были выполнены углем, на удивление четко и аккуратно.

Каждый чертеж в масштабе один к одному, рядом указаны размеры, форма и предполагаемый вес. Листов было больше десятка. Лян Цюй перебирал их один за другим, пока его взгляд не зацепился за копье с изысканным узором.

Голова тигра, переходящая в облачный узор, обвивала шейку копья, а из тигриной пасти вырывалось двенадцатидюймовое лезвие, похожее на половину меча.

Металл охватывал древко почти на два фута и пять дюймов вниз. Такой монолитный наконечник делал оружие похожим скорее на пику или глефу, что Лян Цюю нравилось даже больше.

— Брат, это можно сделать?

— Если бы нельзя, я бы не показывал. У брата хороший вкус, сразу выбрал лучшее.

Лу Ган говорил неторопливо и веско, излучая надежность.

— Тигроголовое копье сложное в исполнении, уйдет дней двадцать. Приходи тогда, посмотришь. Если понравится, нанесу лак.

— Спасибо, брат Лу, затруднил я тебя.

Лу Ган покачал головой:

— Мы братья-ученики, к чему церемонии? Походи тут, посмотри, а я пока займусь делом.

Лян Цюй собирался было осмотреться, но вдруг замер. В следующее мгновение он уже прощался с мастером.

Лу Ган кивнул, решив, что брату просто слишком жарко и грязно в кузнице, и лишь наказал быть осторожнее в пути.

Извинившись, Лян Цюй поспешно покинул кузницу и побежал в сторону города Исин.

Черт! А-Фэй снова нашел ценную рыбу!