«Бесплатное – самое вкусное»

Стоило пройти сквозь коридор, как света стало больше.

Лян Цюй огляделся и с удивлением отметил, что здесь довольно мило.

Тихая, уединенная обстановка, повсюду кадки с растениями. Двор был построен в стиле сыхэюань: в центре – площадка, вымощенная мелким синим камнем, а по четырем сторонам света – ряды аккуратных домиков. Двери некоторых были открыты, и внутри виднелись двухъярусные кровати, напоминающие общежитие.

Однако Сян Чансун и Ху Ци не стали селить их здесь. Они провели троицу через проход на юго-востоке в другой, еще более просторный двор.

Это место выглядело куда богаче. С четырех сторон стояли уже не клетушки, а большие добротные дома.

Сян Чансун достал ключ, отпер дверь. Внутри пахло чистотой, никакой сырости. Одеяла сложены стопкой, углы выметены – видно, что за порядком следит специальный человек.

Никаких нар или двухъярусных коек. Обстановка напоминала гостиничный номер из прошлой жизни Лян Цюя, только в «древнем» стиле: четыре кровати, разделенные легкими ширмами для приватности.

«Древняя гостиница? А что, вполне недурно», – подумал Лян Цюй.

Ли Либо, впервые попавший в такое место, вертел головой:

— Ого! Это явно не те условия, что за десять лянов с едой и койкой, да?

Ху Ци пояснил:

— Десять лянов – это то, что мы прошли раньше. Там в одном дворе живет человек тридцать. А этот двор – за дополнительную плату. Восемь лянов в месяц только за жилье.

— Восемь лянов!

Трое «деревенщин» из города Исин ошарашенно переглянулись. Выходит, одно только проживание здесь стоит дороже, чем вся их учеба!

Ху Ци повернулся к Сян Чансуну:

— Младший брат Сян, я пойду перенесу вещи, а ты пока покажи братьям, что здесь и как.

— Хорошо.

Когда Ху Ци вышел, Сян Чансун сказал:

— В этой комнате никто не живет, так что выбирайте любые кровати, договаривайтесь сами. Уборка ежедневная, белье свежее.

— Чур, я у дальней стены! — Лян Цюй указал на кровать в углу. Ему нравилось спать у стены – так спокойнее.

Чэнь Цзечан ткнул пальцем в соседнюю:

— Тогда я займу эту.

Ли Либо почесал затылок:

— Я храплю во сне, так что лягу на первую, подальше от вас.

— В комнатах нет личных принадлежностей вроде зубных щеток, порошка или полотенец, так что это придется принести свое, — продолжил инструктаж Сян Чансун. — А вот насчет стирки не беспокойтесь: каждый день приходят прачки, просто отдавайте грязное им.

Ли Либо беспечно махнул рукой:

— Да брось, старший брат Сян, нам тут всего одну ночь перекантоваться. Мы народ простой, один раз не помоемся – не растаем.

Сян Чансун с улыбкой спросил:

— А вы что, не собираетесь здесь жить дальше?

— Куда нам! Восемь лянов в месяц – да это грабеж среди бела дня, у меня таких денег отродясь не водилось!

Лян Цюй и Чэнь Цзечан согласно закивали.

— Ну ладно эти двое, но ты-то, младший брат Лян, чего киваешь? — рассмеялся Сян Чансун. — Не переживайте. Ближайшие два с лишним месяца не только Лян Цюй, но и вы, младшие братья Ли и Чэнь, можете жить здесь. С вас денег не возьмут.

— С нас не возьмут денег? — хором переспросили Ли Либо и Чэнь Цзечан, не веря своим ушам.

— Разумеется. Вы разве не слышали? Мастер Ян только что выгнал Лу Тинцая и его шайку.

— А мы-то тут при чем?

— Очень даже при чем. Их выгнали, но деньги за обучение им никто возвращать не станет. Само собой, Мастер Ян не станет пачкать руки и присваивать эти средства, он выше этого.

— Обычно, если кто-то просто провинился, эти деньги пускают на покупку риса и овощей для бесплатной раздачи беднякам. Но если проступок такой, как сегодня, деньги виновных идут на компенсацию пострадавшим. Это старое правило.

— Хотя большинство из той семерки платили по тарифу в десять лянов, Сюэ Динъи был из тех, кто внес пятьдесят. Младший брат Лян теперь личный ученик, ему эти крохи без надобности, так что все достанется вам двоим. Если вычесть то, что они уже «проели» за месяц, на каждого из вас придется примерно по тридцать шесть лянов.

— До уровня в пятьдесят лянов вам двоим не дотянуть, но на двадцатиляновый тариф хватит с лихвой. Если вычесть из этой суммы стоимость жилья и еды по новому тарифу, да добавить оставшиеся шестнадцать лянов, вам хватит, чтобы жить здесь до самого конца обучения, и еще останется.

— Впрочем, если не хотите повышать уровень, можете забрать компенсацию наличными.

Тридцать шесть лянов компенсации!

Ли Либо и Чэнь Цзечан переглянулись и одновременно сглотнули.

Если принести домой тридцать шесть лянов, их семьи заживут на несколько порядков лучше!

Но…

Они вспомнили разговор Сян Чансуна о «методе» и «лекарстве».

Без удачного стечения обстоятельств, шансы прорваться на следующий уровень за три месяца ничтожно малы…

Сян Чансун и Лян Цюй молчали, не мешая им принимать решение.

После мучительной внутренней борьбы Ли Либо и Чэнь Цзечан все же решили остаться.

— Тридцать шесть лянов – это шальные деньги, с неба свалились. Мы хотим рискнуть. Если получится – заработаем куда больше. А если нет… что ж, не будем жалеть, будто этих денег у нас никогда и не было.

— Отлично! У бойца должно быть сердце, стремящееся только вперед!

От двери раздался голос Ху Ци. Он ввалился в комнату, держа в охапке три сложенные друг в друга деревянные бочки, каждая высотой около четырех чи! За ним шли еще несколько человек с тазами, полными горячей воды, от которой в холодном воздухе валил пар.

Когда Ху Ци поставил бочки, все увидели, что внутри лежат три комплекта одежды и три ведерка поменьше с темным отваром, источающим жар.

Помощники принялись смешивать отвар с кипятком, наполняя огромные купальные бочки.

Троица с любопытством наблюдала за процессом:

— Это лечебная ванна?

Ху Ци кивнул:

— Именно. Только это не для усиления жизненной энергии, а для лечения травм. Разгоняет кровь, убирает застой. Пару таких процедур – и ваши сегодняшние раны заживут за два-три дня.

— И вот сменная одежда. Может сидеть не идеально, но уж не обессудьте. Это моя личная компенсация. Все-таки вы пострадали из-за меня. Будь я рядом, они бы не посмели так распуститься.

— Старший брат Ху, не говори так. Мы помним твое добро.

Лян Цюй и остальные были глубоко тронуты.

Тут Ли Либо заметил нестыковку:

— Старший брат Сян, ты сказал, что Сюэ Динъи был на тарифе в пятьдесят лянов?

— Ну да, его семья – богатые купцы, могут себе позволить. А что?

— Лу Тинцай и остальные – с десяти лянов, понятно, что они небогаты и решили нас потрясти ради денег. Но зачем в это ввязался Сюэ Динъи? Если он может выложить полсотни лянов, неужели его семья удавится за пару лишних монет?

Повисла пауза. Никто не мог найти логичного объяснения.

— Может… просто есть люди, которые от рождения гнилые?

Поразмыслив, все пришли к этому единственному выводу.

— Ладно, уже поздно. Холодает, вода остынет – будет неприятно, можно простудиться. Я прикажу принести еще кипятка. Искупайтесь и ложитесь спать. Просто вытритесь насухо, смывать отвар не нужно.

— Спасибо, старший брат Ху, спасибо, старший брат Сян!

Когда старшие ушли, в комнате воцарилась тишина.

Троица переглянулась.

И вдруг комнату сотряс громовой хохот, от которого едва не посыпалась черепица с крыши.

Они смеялись до коликов, до боли в ранах, пока не выдохлись. А потом, не сговариваясь, скинули одежду и попрыгали в бочки.

Плеск воды.

Ссадины обожгло горячей водой, вызвав вспышку боли, но вскоре ее сменило блаженное тепло, проникающее в каждую косточку.

Парни откинули головы на края бочек, и волна удовольствия прокатилась от копчика до самой глотки, вырываясь наружу довольным стоном:

— Ух-х-х…

(Конец главы)