«Месть!»

Холодный лунный свет заливал плац, превращая землю в озеро ртути.

На крыше школы замерло несколько фигур.

Ян Дунсюн стоял на самом краю карниза, глядя вниз на разъяренного юношу. Он видел, как тот стискивает зубы, как исказилось его лицо, но не спешил прерывать этот спектакль.

Рядом трясся от страха пойманный ученик, которого заставили объяснять суть конфликта. С него градом катился пот.

— Я пошел!

Лян Цюй резко отпустил друзей, стряхнул их руки и под встревоженные возгласы вернулся в центр площадки.

Луна осветила его профиль, играя тенями на острых скулах. Высокий нос отбрасывал тень, скрывая один глаз, второй же смотрел холодно и бесстрастно.

Десять шагов разделяли противников.

Один против семерых.

Смесь лунного сияния и света ламп пронзала ночную тьму.

Лян Цюй стоял прямо, словно обнаженный клинок. Все взгляды были прикованы к нему.

«Щенок, как же ты рисуешься!»

Лу Тинцай кипел от злости. Особенно его бесили взгляды девушек-учениц, направленные на соперника. В ярости он схватил с оружейной стойки деревянный шест.

В школе спарринги не запрещались, и оружие было в доступе, но во избежание трагедий использовали только дерево, никакого металла.

Лу Тинцай обернулся к своим:

— Этого новичка я возьму на себя. Научу его уважению.

Парни кивнули. Они тоже так считали. Наваливаться всемером на одного при такой толпе зрителей – позор, да и только.

Покручивая палкой, Лу Тинцай холодно усмехнулся и медленно двинулся вперед, надвигаясь как гора.

Ростом под метр девяносто, он свысока смотрел на еще не сформировавшегося Лян Цюя. С каждым шагом его превосходство в габаритах казалось всё более подавляющим.

Ли Либо и Чэнь Цзечан за спиной друга судорожно сглотнули. Они звали его, но Лян Цюй словно оглох.

Лу Тинцай приближался шаг за шагом. Когда до цели осталось метра три, он хищно оскалился, резко оттолкнулся от земли и метнулся вперед, как стрела.

Сила рождается от земли. Лу Тинцай напряг каждую мышцу, скручивая тело в единый механизм: импульс от левой стопы прошел через корпус в правую руку и выплеснулся в короткий шест.

Он занес палку толщиной с куриное яйцо и обрушил её на голову Лян Цюя. Дерево рассекло воздух с жутковатым свистом.

Лу Тинцай уже предвкушал, как брызнет кровь из разбитой головы. Гнев сделал удар идеальным по скорости и точности, превзойдя его собственные ожидания.

Видя, что противник застыл истуканом, он почувствовал сладкий прилив жестокого торжества.

Лян Цюй оставался недвижим до последней доли секунды. Когда тень от палки уже накрыла его лицо, он сделал шаг вперед, перехватил запястье Лу Тинцая и рванул его вниз. Движение было наполнено чудовищной силой. Легко вырвав оружие, он с размаху влепил противнику пощечину, сбив того с ног.

Тишина. Такая, что слышно было, как гуляет ветер в вышине.

Зрачки зрителей расширились. Исход схватки решился в одно мгновение.

Слишком быстро. Слишком жестко. Никто даже не понял, как это произошло.

За спиной Лян Цюя у его друзей отвисли челюсти, словно в горле застрял ком.

Сверчок снова застрекотал.

Лунный свет холодно блестел на макушке Лу Тинцая. Он сидел на земле, прижимая ладонь к распухшему запястью и побелевшему лицу, совершенно не понимая, что случилось.

«Что это было? Мне только что… дали пощечину?»

Вены на его лбу вздулись и запульсировали. Опершись рукой о землю, он вскочил и в ярости выбросил кулак вперед.

Лян Цюй хлестко ударил палкой по предплечью, отбивая кулак, и тут же влепил вторую пощечину. Звонкий, сухой шлепок разнесся по двору.

Теперь все видели отчетливо. И все онемели.

Лу Тинцай тупо сидел на земле. Невероятный стыд захлестнул его. Он задышал тяжело, как загнанный зверь, и попытался снова вскочить.

Но Лян Цюй больше не дал ему шанса. Шаг вперед – и горизонтальный удар шестом.

Лу Тинцай увидел лишь размытую тень, прежде чем дерево с глухим звуком врезалось ему в скулу. Изо рта брызнула сладкая кровь. Он покатился по земле, чувствуя, как половина лица немеет. Казалось, весь ряд зубов с одной стороны просто вывалился.

Лян Цюй опустил взгляд на выбитые осколки зубов на земле и шагнул вперед.

— Не подходи! — в ужасе завопил Лу Тинцай, закрывая лицо руками. — Быстрее, валите его!

Шестеро дружков наконец вышли из ступора и с криками бросились в атаку.

Лян Цюй сделал еще шаг, занося палку, намереваясь выбить зубы и с другой стороны, но враги уже были рядом.

Он присел в глубоком выпаде, левое колено согнулось под прямым углом, пружиня для толчка. Скручивание корпуса – и шест со свистом описал широкую дугу!

Удар пришелся Сюэ Динъи точно в челюсть. Выплюнув сгусток крови, он с перекошенным лицом рухнул на землю.

Словно кипяток выплеснули на снег – нападавшие шарахнулись в стороны.

С фланга налетел коренастый крепыш, с рыком занося дубину над плечом Лян Цюя. Но внезапно его сердце сжалось от жуткого спазма, кровь словно на миг потекла вспять, и движения сбились.

Лян Цюй шагнул навстречу, ударил по запястью, выбивая оружие. Не давая себе передышки, он почувствовал, как по руке прошла отдача от удара – мощь врага была велика. Подавив бурление собственной крови, он перехватил шест и тычком вогнал его в солнечное сплетение противника.

Тот задохнулся, пошатнулся и мешком повалился наземь.

Оставшиеся трое взревели и навалились скопом. Палки замелькали в воздухе. Слишком много, слишком плотно. Лян Цюй отбил два удара, но кто-то в прыжке достал его по голове.

В черепе словно ударили в колокол. Кровь хлынула из носа и рта.

Тут же сзади поднялся один из упавших и ударил его в спину. Глаза Лян Цюя налились кровью, казалось, уголки век сейчас лопнут. Задержав дыхание, он напряг мышцы так, что вены на предплечьях вздулись, как змеи. Ударом ноги он отбросил переднего, развернулся в замахе, и вставший сзади, не успев уклониться, получил дробящий удар по ребрам.

Врагов было слишком много. Упавшие вставали снова. Четыре-пять палок летели одновременно. Блокируешь две – получаешь три удара по телу.

Плац превратился в хаос. События развивались немыслимым образом. Зрители стояли в оцепенении, не зная, что делать.

Окровавленные палки, искаженные лица, рвущиеся мышцы. Серебряная луна, дрожащее пламя свечей, холодные глаза и мерцающие звезды…

Тень за тенью бросались на него. Удары сыпались градом, но Лян Цюй словно перестал чувствовать боль. Полагаясь на дикую выносливость, он бил и бил в ответ, сметая нападавших одного за другим.

Лу Тинцай и его банда поднимались всё медленнее. Удары их становились всё слабее.

А ярость Лян Цюя только разгоралась. Его палка свистела так, словно он хотел разрубить людей пополам!

Залитое кровью лицо превратилось в маску ужаса. Холодная ночь стала кошмаром.

Кто-то отшвырнул палку и схватил кирпич, но не успел даже замахнуться – Лян Цюй разбил и кирпич, и нападавшего.

Внезапно шест в руках Лян Цюя треснул и переломился. Он тут же бросился вперед, обхватил врага за пояс и с силой впечатал в землю. Тот закатил глаза и разжал пальцы, выронив оружие.

Лян Цюй схватил парня за волосы и несколько раз приложил лицом о твердый грунт, оставляя вмятину и превращая физиономию врага в кровавое месиво.

Очередной удар прилетел в спину. Игнорируя боль, Лян Цюй на остатках дыхания перехватил чужую палку, перекатился и с разворота описал полный круг. Нападавший рухнул как подкошенный со сломанными ребрами.

Лян Цюй замахнулся снова, но ударил по пустоте.

Никто больше не стоял на ногах.

Он опустил голову. Земля была усеяна пятнами крови и осколками зубов.

Тяжелая капля сорвалась с конца палки.

Лян Цюй стоял на одном колене. Вокруг него стонали и корчились семеро парней. Его щека дернулась. Он надавил языком и сплюнул кровавую слюну. Забитая сгустками гортань прочистилась, и воздух снова пошел в легкие.

— Фух.

Глубоко вдохнув, он оперся на палку. Измученные, дрожащие мышцы выдавили остатки сил. Шатаясь, он поднялся и выпрямился в центре площадки.

Ли Либо и Чэнь Цзечан стояли с разинутыми ртами, не в силах издать ни звука.

Ученики по краям плаца застыли в гробовом молчании.

Лян Цюй медленно выдохнул, не пытаясь скрыть усталость и боль.

Один против семерых – это было на пределе возможностей.

И еще…

Лян Цюй поднял голову и посмотрел на крышу, где в лунном свете стояли люди.

Его слияние приближалось к пятидесяти процентам. Он уже мог управлять кровью, правда, грубо – воздействуя лишь на самые крупные артерии сердца, заставляя поток на мгновение течь вспять.

Но использовал он это лишь раз, на том крепыше. А когда развернулся для удара, заметил наблюдателей на крыше и больше не рискнул.

— Лу Тинцай, Сюэ Динъи, Юй Вэйлун, Сян Цюйцзи… Вы семеро больше не будете посещать эту школу!

Когда всё стихло, фигуры спрыгнули с крыши. Мощный голос разнесся над плацем.

Старик, возглавлявший группу, подошел к Лян Цюю. По его тону невозможно было понять, доволен он или зол.

— Тебя зовут Лян Цюй, верно?

— Да.

Лян Цюй опустил голову и устало улыбнулся.

— Не желаешь стать моим учеником?