«Укрощение монстра»

Бледное кровавое свечение озарило жёлто-оранжевую икринку, окрасив её в цвет красного апельсина.

Полупрозрачная плёнка нисколько не помешала воздействию Зерцала Озера.

Кровавая вода легко проникла сквозь оболочку. Иероглиф «Река», подобно горе Пяти Стихий, которой Будда придавил Сунь Укуна, пал с небес, прошел сквозь питательную жидкость и кровавым туманом осел на тельце маленького краба.

В отличие от опасного подчинения Неподвижного и А-Фэя, установление связи прошло мягко, словно дуновение ветерка.

Лян Цюй прислушался к ощущениям: последние пустоты в ментальном канале заполнились. Это предел. Пока он не усилит свой дух, подчинить новых водяных зверей не удастся.

【Успешное подчинение каменного краба-осетра, возможна эволюция】

Кровавый свет погас, икринка снова стала оранжевой. Вдруг глазной стебелек детеныша внутри дрогнул.

«Просыпается?»

Лян Цюй обрадовался и взял икринку в ладони.

Развитие этого вида отличается от обычных крабов: он миновал стадию личинки и сразу превратился в маленького крабика. Лян Цюй выбрал самого развитого – его тело занимало весь объём шара, так что скорое вылупление не стало сюрпризом.

Остальных придётся отправить в котелок – это ещё одна порция Эссенции.

Выращивать их просто так он не собирался. Подчинение – дело одной мысли, но без него у этих тупых созданий вряд ли появится понятие «хозяин». Краб-монстр показал слишком низкий интеллект.

Хлопотно, опасно, непредсказуемо и малоэффективно. Лян Цюй таким не занимается.

Внутри полупрозрачной сферы крабик размахивал клешнями, пытаясь прорвать плёнку. Но панцирь у него был ещё мягкий, сил не хватало, и он лишь деформировал упругую оболочку.

У борта сампана Неподвижный и А-Фэй замерли на воде, не сводя глаз с готового родиться собрата.

Детёныш бился всё яростнее, пуская в ход клешни и всё тело.

Мембрана растягивалась, перекашивалась, и наконец…

Чпоньк!

С тихим звуком, похожим на лопающийся пузырь, плёнка порвалась, сморщилась и опала. Прозрачная липкая жидкость потекла сквозь щели в досках.

Новорожденный тут же припал к настилу и принялся клешнями отщипывать и поедать остатки своей оболочки. Его молочно-белый панцирь на глазах наливался силой и блеском.

За исключением белого цвета, характерного для молодняка, он был точной копией убитого гиганта: вертикальная посадка, треугольный торс, сужающийся к «поясу», шесть ног внизу. Мини-версия танка.

Ах да, пупочная крышка тоже отличалась: у самца она треугольная, из-за чего грудь выглядела как две мощные мышцы. Неожиданно стильно.

Когда крабик доел, Лян Цюй потрогал его пальцем. Панцирь уже затвердел, напоминая на ощупь нефрит, но всё ещё был тонким – рисковать и давить сильнее Лян Цюй не стал. Скорее всего, прочность как у плитки шоколада.

Крабик размером с кулак выпятил грудь и упёр клешни в бока, явно гордясь собой.

Лян Цюй усмехнулся и постучал пальцем по голове питомца:

— Раз ты размером с кулак, так тебя и назову – Кулак.

Он снова обратился к Зерцалу Озера, чтобы узнать цену эволюции малютки.

【Можно потратить 800 ед. Эссенции Водного Пространства для эволюции каменного краба-осетра в Короля каменных крабов-осетров】

«Восемьсот?!»

Лян Цюй опешил.

Это же грабёж! Целый краб-монстр дал всего около ста очков, значит, нужно убить больше восьми таких гигантов.

Один-единственный краб загнал человека и двух зверей в угол, заставив спасаться бегством. Если бы монстр не был таким тупым, они бы там и полегли. О схватке с двумя, а тем более с восемью, страшно даже подумать.

Может, когда цвет Болотного Духа станет синим, или когда он сам прорвёт Три Заставы в боевых искусствах, да ещё звери эволюционируют – тогда можно будет стабильно фармить крабов. И то, без ран не обойдётся.

Зато теперь эта боевая мощь на моей стороне.

Лян Цюй посадил Кулака на ладонь, надеясь, что тот быстро вырастет.

Самец определённо будет сильнее. Тогда можно будет ходить по мелководью гоголем: любой четырёхметровый крокодил получит клешнёй и сразу поймёт, кто здесь папа.

Вот только способ подчинения надо бы сменить, пальцы резать больно.

Глядя сквозь крабика, Лян Цюй заметил, что порезы на подушечках трёх пальцев медленно затягиваются – эффект лотоса ещё действовал.

Жаль, что в битве с крабом погибла треть лотосового поля. Сердце кровью обливалось.

«Мои лотосы, мои драгоценные лотосы!»

Это был его первый капитал, и он был к нему привязан. Единственное утешение – разбить панцирь монстра и закопать осколки в ил как удобрение.

Спинной щит сгодится как большой щит, клешни – как малые, острые концы ног пойдут на гарпуны. Всё остальное – в утиль, последняя польза от врага.

В котелке бурлила вода, икра сварилась.

Лян Цюй выловил один шарик, остудил и проглотил вместе с бульоном, едва не обжегшись.

[Эссенция Водного Пространства +0.6]

«Так мало?»

Лян Цюй разочаровался. В другое время он бы прыгал от счастья, но сейчас, когда живот набит битком, ради жалких долей единицы давиться не хотелось.

— Забирайте всё.

Лян Цюй вывалил остатки икры зверям, пусть копят на эволюцию.

Кулаку давать не стал – каннибализм дело жестокое, тем более когда ешь родных братьев и сестёр.

Покончив с едой, Лян Цюй глянул на небо. Около половины пятого. Не ожидал, что возня с крабом отнимет столько времени.

Он помнил, что говорил старшему брату Сяну: Мастер Ян будет в школе во второй половине дня или вечером. Пропустить урок в час собаки никак нельзя.

Время ещё было. Лян Цюй отправил А-Фэя и Неподвижного на охоту.

Звери нырнули, оставив лишь пузыри на воде.

Глядя им вслед, а затем на Кулака, сидящего на носу лодки, Лян Цюй вдруг вспомнил одну деталь.

Если память не изменяет, крабы ведь тоже впадают в спячку?

Монстр под водой был так активен, что Лян Цюй совсем об этом забыл.

Итого: три миньона, двое из которых спят зимой…

Лян Цюй пригорюнился. Остаётся надеяться, что монстры-яогуаи лучше переносят холод. Впрочем, даже если и так, пользы от краба размером с кулак пока никакой.

До самой весны вся добыча рыбы ляжет на плечи толстого сома.

В начале шестого А-Фэй вернулся к лодке и выплюнул три рыбины вместе с водой.

За час звери поймали двенадцать рыб, ценой примерно в тридцать-сорок вэней.

— Хватит, а то опоздаю, — Лян Цюй повернулся к Кулаку. — Ты теперь живёшь в воде с А-Фэем и Неподвижным.

Крабик стукнул клешнями, пробежал по борту и прыгнул прямо на голову Неподвижному.

Трое зверей покачивались на волнах: Кулак гордо восседал на макушке крокодила, и все они провожали взглядом уплывающего хозяина.

Вернувшись на пристань, Лян Цюй услышал приветствие Линь Сунбао, который тут же принялся взвешивать улов и считать деньги.

Глядя на бескрайние Болотные Равнины Цзянхуай, Лян Цюй раскинул руки, широко расставил ноги и позволил холодному ветру трепать свои ещё влажные штаны. Выглядел он эпично.

Широко море для прыжка рыбы, высоко небо для полёта птицы!

— Ты, я погляжу, счастлив? — усмехнулся Линь Сунбао.

— Есть такое.

— Расскажи, вместе посмеёмся.

— Если расскажу, смешно не будет.

…?

Лян Цюй с улыбкой подбросил мешочек с монетами и ловко поймал его на лету.

А теперь – на урок!