«Первый номер в городе Исин»

«Старый хрыч, только попадись мне теперь – пару ласковых в морду точно получишь».

Давившее на сердце чувство опасности наконец рассеялось, и настроение у Лян Цюя было превосходным.

Поясной кошель приятно оттягивал бок, серебро мелодично позвякивало при ходьбе, радуя слух. Глядя на шумный, процветающий город Пинъян, он просто не мог удержаться от желания что-нибудь купить.

Как раз по пути подвернулась лавка тканей. Попросив старших братьев немного подождать, Лян Цюй зашел внутрь, чтобы приобрести пару комплектов готовой хлопковой одежды.

Сейчас на рынке один только хлопок стоил триста вэней за цзинь. На длинный халат для высокого человека уходило около трех цзиней, так что два комплекта верхней одежды плюс нижняя рубаха обошлись Лян Цюю чуть больше чем в три ляна.

Одежда, подаренная старшими братьями, была слишком хороша, и ему было жалко ее занашивать. Для ежедневных тренировок, где проливаешь семь потов, лучше выбрать что-то попроще и подешевле на смену.

Лян Цюй достал кошель, расплатился и, получив сдачу, выудил оттуда еще один мелкий слиток.

— Хозяин, не разменяете этот слиток на два ляна мелочью?

Лавочник взял серебро, взвесил на руке, подул, послушал звон, попробовал на зуб и, убедившись, что все в порядке, отсчитал два кусочка колотого серебра, взвесив их прямо при покупателе.

— Молодой господин, у вас серебро отличной пробы, так что я добавлю еще пятьдесят вэней сверху, — лавочник достал из ящика связку монет и протянул Лян Цюю.

— Благодарю.

Лян Цюй забрал серебро с монетами, затем достал еще один слиток и вместе с одним ляном мелочи вернул старшему брату Сяну.

Сян Чансун удивился, но деньги принял:

— Брат, это же всего три ляна. Если бы ты не напомнил, я бы и забыл.

Лян Цюй покачал головой:

— Долг есть долг. Взял деньги – верни.

Одежда, подаренная Сян Чансуном, явно стоила недешево, но подарок – это подарок, а долг – это долг. Сколько бы подарков ни дарили, это не значит, что занятые деньги можно не возвращать.

— Ну, дело твое.

Сян Чансун беспомощно спрятал серебро. Ему и вправду было наплевать на эти три ляна, но такая принципиальность Лян Цюя почему-то вызвала у него необъяснимую радость в душе.

Пройдя еще немного вперед после покупки одежды, они наткнулись на «Уфанжай» – лучшую кондитерскую лавку в городе Пинъян.

Лян Цюй уже покупал здесь подарки для посвящения в ученики. Теперь он потратил один лян, чтобы взять две коробки сладостей: одну для Ли и Чэня, вторую – для семьи дядюшки Чэня.

Ху Ци усмехнулся:

— У брата Ляна сегодня и правда отличное настроение. Только вот не знаю, есть ли в этих двух коробках доля для нас?

Лян Цюй смущенно почесал затылок. Он и вправду забыл про старших братьев. Хоть он и не был так богат, как они, проявить внимание стоило. Он уже полез было за деньгами, чтобы докупить еще несколько коробок, но Ху Ци остановил его жестом.

— Эй, я же пошутил! Учитель дал тебе всего десять лянов, а ты уже потратил почти семь. Если начнешь еще и нам покупать, выйдет, что Учитель зря старался? Если у брата действительно есть желание, угостишь нас хорошим обедом, когда начнешь зарабатывать.

Лян Цюй кивнул, запоминая эти слова.

В статусе личного ученика Мастера Яна он мог бы ловить рыбы на двести вэней в день, и никто бы не заподозрил неладного. Рыбаки лишь подумали бы: «Сразу видно ученика Мастера Яна, даже рыбу ловит с особым изяществом».

Можно даже пойти дальше и «случайно» вылавливать по одной ценной рыбе в месяц. Это принесло бы около десяти лянов ежемесячно, а в год – легкую сотню, что равнялось доходу десяти крестьян.

Конечно, это самый простой и грубый путь. У Лян Цюя теперь были и другие способы заработка, помимо рыбалки. Например, Сян Чансун и Ху Ци работали в школе боевых искусств: один занимался приемом гостей и административными делами, другой отвечал за обучение. И работали они не бесплатно – Мастер Ян платил щедрое жалование, несколько десятков лянов в месяц.

Если у Лян Цюя кончатся деньги, он тоже сможет здесь подработать. Даже если уровня мастерства пока не хватает для преподавания, можно помогать Сян Чансуну с хозяйственными делами, а научившись грамоте – вести учет.

За разговорами троица добралась до школы боевых искусств.

На тренировочном плацу вчерашние пятна крови уже присыпали слоем желтой земли. Неизвестно, какой метод использовали, но запаха крови не осталось и в помине.

Сегодня здесь собрались всё те же пятьдесят с лишним «старых знакомых».

Ах, нет. Лян Цюй обвел взглядом площадку: за вычетом семерки Лу Тинцая осталось сорок с лишним человек.

В школе обучалось множество людей, но Мастер Ян приходил лишь в последние пять дней месяца. Сегодня шел только второй день.

Под наставничеством подразумевалась не только корректировка движений, но и объяснение нюансов тактики, направление жизненной энергии, выбор темпа тренировок, подбор лекарственных трав и множество других важных деталей. Поэтому все очень ценили это время и старались не пропускать занятия.

Вот только в толпе не было видно Лу Шаохуэя. Если подумать, Лян Цюй не видел его со вчерашнего дня.

Не осмелился вернуться?

Лян Цюй счел это маловероятным. Для такого настоящего бойца, как Лу Шаохуэй, школа была не местом учебы, а средой обитания. Тренироваться в одиночку дома скучно, куда интереснее спарринговать и обсуждать техники с другими.

К тому же Лу Шаохуэй формально лишь «заменял» наставника. Никто не мог обвинить его в халатности, максимум – пожурить немного.

Зимний ветер кружил опавшие листья по желтой земле.

Лян Цюй смотрел на толпу, толпа смотрела на него.

На плечах – черный плащ из шкуры зверя, под ним – халат с узкими рукавами и золотой каймой, перехваченный широким кожаным поясом. На поясе – именная табличка и нефритовая подвеска, а из-под рукавов при движении поблескивают металлические наручи.

Ростом он пока не вышел из-за возраста, кожа смуглая, но прямая осанка придавала ему внушительный и воинственный вид.

Это тот самый паренек, которому вчера привалила удача?!

В памяти у всех всплыл вчерашний образ Лян Цюя в желто-бурой дерюге, висевшей мешком, – образ, кричащий о нищете.

Два абсолютно разных человека!

Они не могли поверить глазам, но факты были налицо.

Сян Чансун всегда был добр и терпелив.

Мастер Ху Ци был немногословен, но ко всем относился одинаково справедливо и ответственно, да и уровень его мастерства был высок.

Но никто никогда не видел, чтобы они общались с кем-то в такой дружеской, почти семейной манере!

Между обычными учениками и личными учениками Мастера Яна словно стояла невидимая, но непреодолимая стена.

В толпе вдруг зашевелился Чжао Сюэюань. Все смотрели, как он вышел вперед и поклонился:

— Приветствую старшего брата Ху, старшего брата Сяна, старшего брата Ляна.

Стоило одному начать, как остальные тоже потянулись вперед группами по двое-трое.

— Брат-наставник.

— Приветствуем, старший брат.

Люди подходили один за другим. Даже те, кто пришел в школу раньше Лян Цюя, будучи обычными учениками, обязаны были называть его «старшим братом».

«Так вот что значит поговорка „тридцать лет на востоке реки, тридцать лет на западе“», – внезапно осознал Лян Цюй.

Вчера каждый из них смотрел на него с насмешкой, ожидая представления, а сегодня они вынуждены кланяться.

«А-Шуй так крут!»

«Настоящий мужчина должен быть именно таким!»

В углу у цветочной клумбы Ли Либо и Чэнь Цзечан, наблюдая за триумфом Лян Цюя, едва сдерживали эмоции.

Подавив восторг, они подошли последними.

Но поприветствовав друга, они вдруг запнулись. Глядя на богатую одежду и поясную табличку Лян Цюя, они, имевшие кучу вопросов, словно проглотили языки. В горле встал ком.

Сян Чансун, заметив это, быстро сориентировался:

— Вы пока поболтайте, а мы со старшим братом Ху проверим учеников. Подойдешь позже, брат Ху научит тебя, как преодолеть Предел Кожи.

Когда наставники отошли, Лян Цюй достал деревянную коробку и потряс ею:

— Будете?

Ли Либо взглянул на надпись. Он не умел читать, но эти три иероглифа – «Уфанжай» – узнал бы где угодно.

Лучшая кондитерская в Пинъяне. Проходя мимо, он часто слышал разговоры о ней, так и запомнил вывеску. Но сам ни разу там ничего не покупал.

Порог того заведения был высоким. Физически его могла перешагнуть и старуха, но для Ли Либо он казался неприступной крепостной стеной. Он неуверенно переспросил:

— «Уфанжай»?

— Ага. Специально вам принес, отпраздновать мое вступление в ученики к Мастеру Яну.

— Дорого, небось? — Чэнь Цзечан прекрасно понимал ценность содержимого и стеснялся протянуть руку.

— Берите.

— Это…

— Берите, говорю!

Диалог точь-в-точь повторил вчерашнюю сцену. На мгновение обоим показалось, что перед ними снова стоит та же фигура в лунном свете, залитая кровью, но несломленная.

Фигура с перекошенным от ярости лицом, сбивающая с ног любого, кто пытался подняться!

Очнувшись от наваждения, они обнаружили, что их руки уже сами собой распаковывают коробку.

Лян Цюй рассмеялся:

— Ха-ха-ха, чего застеснялись? Посмотрите на себя, медвежата. Ли Либо, когда ты в прошлый раз уплетал мясо, я что-то не заметил у тебя стеснения!

Невидимая преграда растаяла, как снег под солнцем, и друзья тоже рассмеялись.

Глаза Ли Либо покраснели. Он запихнул в рот целое песочное печенье:

— М-м-м, как вкусно. Всегда хотел узнать, каковы на вкус сладости из «Уфанжая», но шанса не было. М-м-м, вкуснотища.

Чэнь Цзечан откусил маленький кусочек, смакуя:

— Теперь, если говорить о городе Исин, ты, Лян Цюй, там первый номер. Знаменитость.

— Теперь А-Шуй – это Брат Водный, господин Лян. Глядишь, скоро купит большой дом и заведет служанок?

— Что за мелкие мечты? Он точно станет чиновником, сдаст военный экзамен!

— Ты специально мне перечишь, да?

— А я говорю, А-Шуй все это честно заслужил своим трудом, это справедливо!