«Личный ученик!»

«Ученик?!»

Лян Цюй вытер тыльной стороной ладони кровавую пену с губ и только сейчас заметил, что кожа между большим и указательным пальцами лопнула. Мясо вывернуло наружу, вся кисть была в крови – вероятно, кожа треснула, когда он крушил кирпичи. Кровь с губ он толком не стер, лишь размазал, оставив на щеке багровую полосу.

Но сейчас Лян Цюй, перепачканный кровью и грязью, не обращал на это внимания. В его взгляде читалось лишь безграничное изумление.

С крыши спрыгнула целая толпа. Ху Ци и Сян Чансун держались позади, так что личность старика, возглавлявшего группу, не вызывала сомнений.

Ян Дунсюн!

Истинный хозяин школы боевых искусств клана Ян. По слухам – сильнейший Великий Мастер боевых искусств во всем городе Пинъян!

Лян Цюй не знал, о чем размышлял третий сын семьи Чжао, Чжао Сюэюань, до начала этой заварушки, но если бы знал, то наверняка согласился бы с его мыслями.

В бульварных романах Император всегда мудр и велик, а если народ страдает – значит, виноваты коварные министры, закрывающие правителю глаза и уши. Но романы остаются романами: их пишут о том, чего жаждут, но не могут получить.

В реальности не так уж много божественных судей. Да и не каждый родитель станет тратить уйму сил, чтобы досконально разобраться, кто прав, а кто виноват в детской ссоре, и рассудить все по справедливости.

Многие ли решаются заявить властям, когда их обидели? Многие ли жертвы травли в школах бегут жаловаться учителю?

У тех, кто наверху, нет ни времени, ни желания разбираться в дрязгах тех, кто внизу. Для них это просто шум. Проще побить всех участников конфликта и выгнать вон – вот и идеальное решение проблемы.

Люди низкого статуса, привыкшие глотать обиды, с трудом верят в справедливость сильных мира сего. Если не решить проблему раз и навсегда, не изгнать врага со своей территории, то в итоге сам останешься в синяках и шишках.

Лян Цюй был уверен, что мастера сочтут его смутьяном и вышвырнут из школы. Такого поворота событий он никак не ожидал!

Ян Дунсюн слегка наклонился, и на его лице проступила улыбка:

— Что, не хочешь?

Услышав это, стоящие позади Ли Либо и Чэнь Цзечан едва не поседели от волнения. Умей они передавать мысли на расстоянии, в голове Лян Цюя уже десять тысяч раз прогремело бы: «Соглашайся, дурень, быстрее!»

Остальные ученики школы замерли в гробовой тишине. Лян Цюй чувствовал, как спину сверлят десятки взглядов, полных зависти, ревности и злобы.

Ученик. Настоящий личный ученик! Это совсем не то же самое, что обычный рядовой, заплативший за вход!

Очнувшись от оцепенения, Лян Цюй рухнул на колени и трижды ударил лбом о землю: *Бум! Бум! Бум!*

— Ученик Лян Цюй приветствует Учителя!

Говорят, у мужчины под коленями золото, и гнуть их не пристало, но поклониться Учителю – не стыдно!

Старая поговорка гласит: «Научил ученика – уморил голодом учителя». Если хочешь перенять мастерство, будь готов кормить наставника в старости и проводить его в последний путь. Это правило работает везде.

Поступки Ян Дунсюна убедили Лян Цюя: в выборе он не ошибся.

— Хорошо, хорошо, хорошо! — Ян Дунсюн просиял и, наклонившись, помог Лян Цюю подняться. — Вставай скорее. Ты ранен, так что церемонию с чаем отложим на потом. Но раз ты преклонил колени, наши отношения наставника и ученика скреплены. Отныне ты – мой девятый ученик!

Лян Цюй поднял голову и увидел семерых человек за спиной Ян Дунсюна – шестеро мужчин и одна женщина. Кого-то не хватало, но среди присутствующих были и старший брат Сян, и старший брат Ху.

Сян Чансун подмигнул ему, строя гримасы, а Ху Ци украдкой показал большой палец.

— Поздравляю, младший брат Лян!

— Младший брат Лян действительно талантлив.

— Всё, конец! — притворно ужаснулся высокий юноша. — Теперь, когда пришел младший брат Лян, мой титул «Самого красивого» под угрозой!

— Да брось ты, — фыркнул другой. — Даже если бы младший брат Лян не пришел, титул красавчика все равно принадлежал бы мне, ясно?

— Вы бы оба в лужу посмотрелись, прежде чем языком молоть, — холодно усмехнулась единственная девушка.

Сян Чансун похлопал себя по карманам и с сожалением произнес:

— Жаль, у меня с собой нет ничего подходящего для подарка при первой встрече. В следующий раз обязательно возмещу.

— Проклятье, младший брат Сян, зачем ты напомнил?! Я ненавижу выбирать подарки!

Вокруг царило оживление, и Лян Цюй невольно улыбнулся.

«Как же хорошо. Похоже, я все сделал правильно».

Ян Дунсюн погладил бороду, глядя на Лян Цюя со все возрастающей симпатией. Он взял парня в ученики не спонтанно и уж точно не из жалости или желания что-то компенсировать. Им двигала чистая любовь к талантам.

Еще на крыше он выслушал сбивчивый рассказ ученика, которого прихватили с собой. И хотя история была неполной, в его возрасте и с его опытом достаточно одного взгляда, чтобы понять суть происходящего.

К тому же Сян Чансун тут же добавил, что Лян Цюй потратил все свои сбережения, чтобы спасти Чэнь Цинцзяна, и только потому, что тот когда-то угостил его лепешкой.

Дело не в том, что этот случай прогремел на всю округу – просто Ли Либо и Чэнь Цзечан сами об этом рассказали. После того как Ху Ци взял отгул, единственным, кого они знали в школе, оставался Сян Чансун. В редких беседах эта тема всплывала сама собой.

Одно дело услышать, другое – увидеть. Два факта сложились воедино, доказав превосходные моральные качества Лян Цюя.

Кроме того, способность противостоять семерым противникам всего через месяц после поступления в школу говорила о незаурядном даре. Чтобы обладать такой физической формой, его жизненная энергия должна быть толщиной с мизинец, не меньше.

Талант, характер, да еще и свой, доморощенный ученик.

Единственный недостаток – техника боя никуда не годится. Слишком топорно. Драться в лобовую против семерых? Глупо. Можно было решить вопрос меньшей кровью. Впрочем, это не беда.

В школе полно тех, кто изучает лишь методы закалки тела, игнорируя боевые приемы. Все они пришли сюда ради того, чтобы стать бойцами и выбиться в люди, это понятно. Пробелы можно восполнить.

Ян Дунсюн ободряюще произнес:

— Храбрости тебе не занимать, но вот техника хромает. Закалка тела, безусловно, основа всего, но нельзя забывать и о том, как применять силу. Боец должен уметь вырывать жизнь у смерти с помощью боя.

Лян Цюй поспешно сложил руки в жесте почтения:

— Ученик запомнит.

Он понимал, что Мастер Ян прав. У него была только сила, но не было навыков. В драке он полагался лишь на ярость и кураж, но это был вынужденный шаг.

Настоящее боевое искусство – это не просто заучивание стоек и ката. Взгляните на семерых, валяющихся на земле: они занимались здесь куда дольше, а все равно махали палками как попало. Чтобы стать мастером, нужны долгие спарринги и наработанная мышечная память.

Его успех на плацу был обусловлен лишь физическим превосходством да хладнокровием, закаленным в смертельной схватке с крабом-монстром.

Ян Дунсюн кивнул и повернулся к остальным:

— Чансун, Ху Ци, раз вы уже знакомы, отведите вашего девятого младшего брата умыться и сменить одежду. И да, не забудьте про тех двоих. На заднем дворе должны быть свободные комнаты. Приберитесь там и устройте их на ночлег.

Лян Цюй выглядел жутко: лицо в корке из чужой и своей крови, тело ноет от ударов палками. Ему срочно требовалось привести себя в порядок.

— Есть!

Сян Чансун и Ху Ци, сложив руки в поклоне, подошли и подхватили под руки Ли Либо и Чэнь Цзечана. Лян Цюй еще мог передвигаться самостоятельно, а вот его товарищам досталось крепче, идти им было тяжко.

Они двинулись к коридору, ведущему на задний двор. Высокие стены по бокам заслоняли лунный свет и фонари, превращая узкий проход в темный туннель.

Позади остался залитый огнями плац, полный теней.

Толпа расступалась перед ними, освобождая дорогу, словно гора Таошань, расколотая топором Эрлан-шэня.

Десятки учеников провожали Лян Цюя взглядами. Насмешка, презрение и ожидание потехи в их глазах сменились благоговением, завистью и горечью.

В клумбах снова застрекотали сверчки.

Группы разминулись: одни остались на свету, другие ушли в тень.

Лян Цюй шагнул в темноту, но каждый понимал: путь, на который он ступил, куда светлее, чем у всех, кто остался на плацу.

Ян Дунсюн молча смотрел вслед новому ученику, затем повернулся к толпе на плацу, и лицо его вновь стало суровым:

— Представление окончено. Не будем терять время. Стройтесь по порядку и выходите по одному демонстрировать, чему научились!

Большинство присутствующих были старыми учениками и знали, что делать, а новички быстро сориентировались, глядя на них.

Перед Ян Дунсюном мгновенно выросла длинная очередь. Ученики поочередно выходили вперед, показывая отработанные за день движения в надежде получить наставление.

На избитых Лу Тинцая и его подельников, стонущих на земле в лужах крови, никто даже не взглянул.

(Конец главы)