Магические круги на сердце

Солнце стояло в зените, разливая по земле густое, почти осязаемое золото. Оно текло по высокой траве, превращая каждый стебель в тонкий клинок света, и падало на спину Дэтри, склонившейся над магическим кругом.

Поле раскинулось до самого горизонта — бескрайнее, как море в безветренный день. Трава здесь была особенная: не изумрудная, не жёлтая, а какая-то промежуточная, будто впитавшая в себя все оттенки лета. Она колыхалась под напором ветра, и с каждым порывом по ней пробегали серебристые волны, словно невидимый великан проводил ладонью по бархатистой поверхности.

Кое-где среди зелени вспыхивали огоньки полевых цветов — синие, как капли неба, белые, как первый снег, и лиловые, словно синяки на коже земли. Они дрожали на своих тонких ножках, но не ломались, даже когда ветер набирал силу.

А ветер здесь был настоящим хозяином. Он гулял по просторам, не встречая преград, носил в себе запахи — тёплой земли, спелых колосьев где-то вдали, чего-то сладковатого, может, мёда диких пчёл. Он трепал волосы Дэтри, выбивавшиеся из-под панамки, шевелил страницы парящего гримуара, играл складками на рубахе Трака.

Трава шуршала. Не громко, а так, будто перешёптывалась сама с собой. Временами в этом шорохе проскальзывали другие звуки — стрекот кузнечика, пролетевшего в сантиметре от носа Долы, далёкий крик птицы, кружившей где-то у кромки леса.

Дэтри двигалась в этом хаосе ветра и света с грацией кошки — плавно, почти лениво, но каждое её движение было точным. Кончик её посоха оставлял на земле дымящиеся линии, и они складывались в узор, напоминающий то ли письмена, то ли паутину.

А Трак сидел под зонтиком, и его тень была единственным тёмным пятном на этом сияющем полотне.

Где-то вдалеке почти не заметно виднелись 2 фигуры, что сидели в полуприседе и наблюдали всё в подзорную трубу. Пникон и Кьюмус. Одетые уже не в гвардейскую, а в лёгкую форму разведчиков наблюдали за парой. Их зелёные плащи сливались с травой так идеально, что даже вблизи их можно было принять за кусты.

— Ну и жарит же солнце… — Пникон вытер лоб, гримасничая. — Эх… Лучше бы сейчас сидели в казарме, пили холодненькое пиииво… — Он сладко потянул последнее слово, мечтательно закатив глаза.

Кьюмус толкнул его локтем, не проронив ни звука, и кивнул в сторону Трака и Дэтри.

— Да ладно, ладно, понял я, — буркнул Пникон, припадая к подзорной трубе. — Следим дальше.

Ветер играл с высокой травой, то и дело щекоча им лица. Редкие облака плыли по небу, время от времени бросая на землю мимолётные тени. Дэтри наконец выпрямилась, отбросив посох в сторону.

— Всё! Ура! — её голос прозвучал звонко, как колокольчик. Она повернулась к Траку, руки на бёдрах, глаза сияли торжеством. — Ну… Давай пробовать?

Трак усмехнулся и потрепал Долу по головке.

— Эй, просыпайся.

— А я вовсе и не спал, — зевнул слизень, протирая глаза.

Трак встал в центр круга, а Дэтри отошла на безопасное расстояние.

— Готов? — спросила она, сжимая посох.

— Готов, — кивнул он.

Дэтри подняла посох, и её голос зазвучал низко, торжественно:

— Сетрум цирилло конимус. Денро мивико бриномус.

Ветер резко усилился, завывая между ними, а магический круг вспыхнул голубоватым сиянием.

— Аномино центро, икшус хорине. Денро бритсо!

Свет стал ослепительным, вспышка озарила всё поле, и густой дым окутал Трака, скрыв его из виду.

— Что это было?! — Пникон вскочил, едва не выронив подзорную трубу.

Кьюмус лишь пожал плечами, его лицо оставалось каменным. Он ткнул пальцем в сторону дыма, и оба бросились вперёд. Когда дым рассеялся, Дэтри увидела Трака, стоящего на одном колене. Его левая рука дрожала, пальцы впивались в землю.

— Трак? Ты как? Трааак! — Дола метался вокруг его лица, пища от волнения.

— Да в порядке я… — Трак отмахнулся, тяжело дыша. — Дай только в себя прийти…

Его голос был хриплым, а в глазах — боль.

Трак тяжело дышал, его пальцы судорожно сжимали край рубахи, когда он срывал бинты. Кожа под ними была чистой — лишь бледный шрам, напоминающий о том, что когда-то здесь пульсировала дьявольская метка.

— Получилось... Получилось! — его голос дрогнул между смехом и облегчением.

Но Дэтри не разделяла его радости. Её кошачьи зрачки сузились в тонкие чёрные полоски, когда она пригляделась к шраму.

— Подожди...

Метка шевельнулась.

Трак даже не успел вскрикнуть — лишь ощутил, как по его телу разливается ледяной огонь. Кожа на левой руке почернела в одно мгновение, словно её окунули в чернила. Новые щели раскрылись на груди, обнажая пульсирующую плоть, а на щеке, где раньше был лишь крошечный след, теперь зиял новый глаз — мутный, полуприкрытый, но живой.

— О чёрт... — Трак поднял голову, встречая взгляд Дэтри.

Её глаза — тёмные, бездонные — наполнились слезами.

— Прооостии... — её голос разбился о рыдания.

Трак тут же притянул её к себе, обхватив руками, несмотря на боль.

— Ну всё, всё... — он гладил её по волосам, чёрным, как смоль, чувствуя, как её слёзы пропитывают его рубаху. — Кто же знал, что так будет? Ничего страшного. Ты не виновата.

В этот момент к ним подбежали Пникон и Кьюмус.

— Что у вас тут произошло?! — Пникон выпалил, едва переводя дыхание.

Трак посмотрел на них через плечо Дэтри, его лицо было бледным, но голос — спокойным:

— Ничего страшного. Можете дальше наблюдать издалека.

Он даже махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливых мух.

— ЧЕГО?! Так ты знал?! — Пникон аж подпрыгнул.

Кьюмус лишь вздохнул, схватил напарника за шиворот и потянул прочь.

— Пошли...

И они ушли, оставив Трака и Дэтри одних — среди поля, ветра и тишины. 

КОНЕЦ 12 ГЛАВЫ