В самом сердце

— Трак... И что делать? — спросил Дола, смотря на Трака, его металлический голос прозвучал тихо, но чётко. — Неужели будем встречать их в Норнграде? По нашему опыту могу сказать, что это опасно.

— Да, понимаю, поэтому у меня другой план... — ответил Трак, его голос был спокоен и решителен, но в глубине глаз таилась стальная, почти безрассудная решимость. Не дав никому опомниться, он с места спрыгнул вниз. Через секунду он уже приземлился на ледяную, искрящуюся на солнце поверхность горного склона, которая широкой белой полосой простиралась до самого подножия. Не тратя ни мгновения, он оттолкнулся и начал очень быстро скользить вниз, превратившись в стремительную чёрную точку на фоне ослепительного снега.

— Па... Трак! — выкрикнул Джастин, уставившись на спину своего отца, который с невероятной скоростью летел вниз, нарушая все законы осторожности. — Будь ты прокрят, чёртов старик! — прошипел он сквозь зубы, сжав кулаки. Его лицо скривилось в раздражённой, почти отчаянной улыбке, в которой смешались досада и неизбежная готовность следовать за ним куда угодно. С глубоким, резким вдохом, полным решимости, Джастин тоже сделал шаг в пустоту и спрыгнул вниз, как и его отец, подчиняясь безумной логике этого плана. Ветер свистел в ушах, холодный воздух хлестал по лицу, а сердце бешено колотилось где-то в горле. Проскользив до конца ледяного склона, компания, подняв облако искрящейся снежной пыли, остановилась возле большого валуна, заросшего лишайником, где и укрылась от возможных посторонних глаз.

— Трак, ты с ума сошёл?! — возразил вдруг Джастин, отряхивая с себя снег и стараясь отдышаться после головокружительного спуска. Его голос дрожал от адреналина и возмущения.

— М? О чём ты? — спросил Трак с неподдельным, почти детским удивлением, как будто только что не совершил акт чистого безумия. Он уже пристально всматривался вдаль.

— Спрыгнул с обрыва в буквальном смысле! С высоты, с которой нормальные люди осторожно спускаются полдня! — выпалил Джастин, всё ещё не веря произошедшему.

— Ну, ничего же не случилось... — Трак лишь пожал плечами, потирая слегка ушибленное колено. — И давай потише, — он показал жестом, что его напарник говорит слишком громко, махая рукой в сторону долины, где кипела жизнь гигантского лагеря.

— «Потише» ему... — продолжил ворчать Джастин уже себе под нос, с трудом сдерживая поток более крепких выражений. Трак же уже не слушал его, его всё внимание было приковано к абсурдно большому лагерю Диамисии, раскинувшемуся у подножия гор, как зловещее металлическое море. Он прищурился, стараясь рассмотреть детали сквозь дымку и постоянное движение: мелькающие фигуры солдат, очертания палаток, громоздкие силуэты осадных машин. Но из-за снующих туда-сюда бесчисленных солдат, похожих на муравьёв в разворошенном муравейнике, разобрать что-то конкретное было почти невозможно.

— Какой план? — спросил Дола, его маленькая форма на плече Трака слегка напряглась, готовясь к худшему.

— Просто пойдём внутрь, к главнокомандующему... и будем пытаться договориться. А если не выйдет, то пытаться сбежать целыми, — невозмутимо ответил Трак, как будто предлагал сходить в соседнюю таверну.

— Э?! Чего!? — в шоке выдохнул Джастин, его глаза округлились от неверия. Он схватил отца за плечо и потряс его, будто пытаясь встряхнуть и вернуть к здравомыслию. — Трак, ты только очнулся из комы, обратно захотел?! Ты же сам видишь, сколько их! Мы даже близко не подойдём! — Его шёпот был полон паники и отчаяния, в нём звучал крик разума против чистой, безудержной авантюры.

— Не бойся, солдаты тоже не глупы... Они не будут нападать просто так, — ответил Трак с такой лёгкой, почти наивной уверенностью, что это можно было принять за браваду, если бы не абсолютная серьёзность в его глазах. Он вёл себя так, будто зашёл на территорию старых знакомых, а не в стан врага, готовящегося к штурму.

— Ты их рубил только так лет 30 назад, конечно, они нападут на тебя! — парировал Джастин, сжимая кулаки от бессилия. 

— Это было давно, они точно этого не помнят, — отмахнулся Трак, делая легкомысленный жест рукой, словно отгоняя назойливую мошку. — Ладно, пойдём. Притворимся гонцами. — Не дожидаясь дальнейших возражений, Трак вышел из-за укрытия и направился к лагерю с поднятыми в знак мира руками, демонстрируя пустые ладони. Джастин, испустив тяжёлый, полный обречённости вздох, всё же нехотя последовал за ним, чувствуя, как каждый шаг по открытому пространству заставляет кровь стынуть в жилах.

Уже подходя к первым рядам палаток, их окрикнули резким, настороженным голосом.

— Стой! Кто идёт? — выкрикнул один из солдат, выставив вперёд простой, но отточенный меч и принимая не очень уверенную стойку. Его лицо, обветренное и уставшее, выражало скорее растерянность, чем агрессию.

— Мы гонцы из Норнграда! Пустите к вашему главнокомандующему! — выкрикнул Трак, не сбавляя шага и сохраняя на лице выражение делового, даже слегка раздражённого посланца.

— Гонцы? А почему не на конях? — спросил солдат, тупо уставившись на них, его мозг явно с трудом переваривал информацию.

— Мы в горах находимся, какие кони? — возразил Трак, разводя руками, как будто объяснял очевидное ребёнку.

— Ну да... В чём-то ты прав... А почему не на козлах? — вновь спросил солдат, не отрывая от них озадаченного взгляда.

— Что за глупые вопросы, солдат? — спросил Трак, нахмурив брови и сделав вид, что его терпение на исходе. В его тоне зазвучали нотки превосходства, заставляющие рядового почувствовать себя не в своей тарелке.

— Ну... Ладно, проходите! — выкрикнул солдат после короткой паузы, опуская меч и махнув рукой вглубь лагеря. Он явно решил не брать на себя ответственность и переложить её на кого-то повыше. Трак с Джастином прошли в лагерь где-то сбоку, так что ни о каких главных воротах и вышколенных постовых речи и быть не могло, да и в этой части солдаты, судя по виду, были более расслаблены, занятые починкой снаряжения или просто греясь у чадящих костров.

— Вот видишь, — шёпотом, с победной усмешкой сказал Трак, обращаясь к Джастину, — Нас пропустили. — Джастин в ответ лишь скептически закатил глаза, не разделяя отцовского оптимизма.

Зайдя в сам лагерь, Джастину, Траку и Доле открылась картина, далёкая от образа величественной, непобедимой армии. Всё вокруг дышало убогостью и усталостью. Солдаты были одеты в чём попало — рваные плащи, потёртые куртки, у некоторых даже не было элементарных доспехов, не говоря уже о единообразии. У иных и оружия-то при себе не наблюдалось — лишь деревянные дубинки или вовсе голые руки.

«Как они собираются нападать с такой подготовкой? Неужели решили просто взять числом?» — размышлял Трак, шагая мимо потухших костров и унылых лиц, и его первоначальная уверенность начала постепенно уступать место тревожному недоумению. Эта толпа больше походила на согнанных на убой крестьян, чем на закалённую армию.

Проходя мимо очередной потертой палатки в поисках шатра главнокомандующего — который, судя по всему, должен был выделяться размерами и стягами, — Трака вдруг окликнули снова. Голос был более жёстким и властным, чем у первого часового.

— Эй! Кто такие? — вновь спросили Трака и Джастина, и на этот раз их окружило сразу несколько воинов, выглядевших чуть более дисциплинированно.

— Мы? А мы го... — не успел договорить Трак, начиная заученную фразу, как его голос был перекрыт внезапным, пронзительным, полным ужаса криком.

— Э-это... ЭТО ЗАРАЖЁННЫЙ КОРОЛЬ! — вдруг выкрикнул один из старых солдат, стоявший чуть поодаль. Его лицо, покрытое шрамами и морщинами, исказилось чистой, животной паникой, а палец, дрожа, указывал прямо на Трака. Видимо, этот ветеран повидал не мало и навсегда запомнил тот ужас, что принёс Трак три десятилетия назад.

— Вот чёрт, — выпалил Трак, и на его лице мгновенно исчезла вся маска притворного спокойствия, сменившись холодной, мгновенной готовностью к действию.

— А ведь я говорил, — выпалил Джастин, и в его голосе не было ни тени «я же предупреждал», лишь холодная, сфокусированная готовность. В одном плавном движении он сбросил с плеча своё копьё, и тяжёлый наконечник из норниума с тихим свистом разрезал воздух, оказавшись в его привычной, мёртвой хватке.

— Давай потом, — сквозь зубы бросил Трак, и их спины со стуком сошлись, создав маленькую, но грозную крепость посреди нарастающего хаоса. — Бей по площади, точечно слишком тяжко будет.

— Ага, знаю, — отозвался Джастин, и в его глазах вспыхнула знакомая зелёная искра. Ещё до того, как первая когорта солдат успела сомкнуть кольцо, зелёная, сокрушительная вспышка озарила пространство перед ним. Не луч, не укол, а широкая, размашистая волна чистой кинетической энергии, сметающая всё на своём пути. Десяток солдат с криками рухнул на землю, как подкошенные колосья, их оружие, щиты и сами тела отброшены в сторону грудами.

В это же мгновение Трак рванул вперёд, навстречу другой группе. Дола на его плече уже не был слизнем — его тело растеклось, вытянулось, затвердело, превратившись в длинный, гибкий, но невероятно прочный хлыст с утяжелённым концом. Трак, не желая убивать, описал им широкую, размашистую дугу на уровне колен. Раздался сухой треск, не крик боли, а скорее удивлённые возгласы, и ещё один десяток солдат, потеряв опору, грузно повалился на грязную землю.

— Трак, сзади! — пронзительно выкрикнул Дола, его металлический голос прорезал гул сражения. Трак, не оборачиваясь, среагировал чисто рефлекторно — резкий, мощный удар ногой назад, пяткой в грудь. Удар получился сильнее, чем он планировал — солдат с вырванным из лёгких воздухом улетел, сбив с ног ещё нескольких своих товарищей, прежде чем грузно рухнуть.

— Ой, не рассчитал силы, — выпалил Трак, уже уворачиваясь от удара мечом, который просвистел в сантиметре от его головы. Едва он отклонился, как Джастин уже был тут как тут — не ударом копья, а мощным боковым толчком древла он сбил нападавшего с ног, добавив его к растущей куче тел.

— Ты чего творишь? Решил стать святошей и не убивать? — спросил Джастин, отступая на шаг к отцу, его дыхание было ровным, но глаза метались, высчитывая следующую угрозу.

— Они... — начал Трак, отбивая удар дубины предплечьем и заставляя атакующего отшатнуться с онемевшей рукой, — и так... в плохой форме, зачем их... убивать? — слова давались ему с трудом между рывками и ударами.

— Ну как это, — парировал Джастин, ловко подставив подножку одному солдату и тут же пригвоздив к земле древком копья руку другого, выбив из неё нож. — Ты сам учил, что нелетальные удары — это плохо, — напомнил он, и в его голосе звучала та самая, заученная с детства железная логика. — Потому что враг может встать и напасть ещё раз. Не руби только вершок, а выкапывай...

— ...корешок, я помню, — раздражённо, почти зло ответил Трак, блокируя два меча одновременно согнутым в локте хлыстом Долы. — Забудь про это правило, теперь не убиваем, — приказал он коротко, и в его голосе прозвучала не просто просьба, а новый, твёрдый принцип, брошенный как вызов старой, жестокой правде.

Трак, на мгновение отвлечённый злостью на самого себя, пропустил удар тяжёлой дубиной от одного из солдат. Дерево со стуком встретилось с его плечом, заставив его корпус податься назад и сделать неуверенный шаг, чтобы удержать равновесие.

— Солдаты в наше время слишком слабые, — сквозь зубы процедил Трак, и в его глазах вспыхнула холодная ярость, направленная не столько на врага, сколько на собственную оплошность. Он не стал уворачиваться или блокировать следующий удар — вместо этого он сделал резкий выпад вперёд и нанёс короткий, хлёсткий удар кулаком точно в лицо атакующего. Раздался неприятный хруст, и солдат, потеряв сознание ещё в воздухе, отлетел назад, врезавшись в своих же товарищей и повалив их, как кегли.

И в этот момент раздались хлопки. Не восторженные, не торопливые, а медленные, смакующие, будто зритель аплодировал кульминации изысканного спектакля. Звук был настолько неожиданным и нездешним, что все солдаты вокруг замерли на месте, как вкопанные, а их растерянные лица обратились в одну сторону. Трак с Джастином ощутили на себе чью-то зловещую, невыносимо тяжёлую ауру. Она накатывала волной, сковывая мышцы, замедляя дыхание, превращая воздух вокруг в густой сироп.

— Вот это бой! — прозвучал чей-то очень знакомый голос. Он был сладким, бархатным и одновременно вызывал леденящую душу тошноту, будто давно забытый, но желанный кошмар. Трак с Джастином тут же, превозмогая невидимые оковы, повернулись на звук. Толпа солдат впереди них как будто растворилась, расступившись и образовав широкий, почтительный проход.

И в этом проходе появился он.Высокий, худощавый мужчина с неестественно бледной кожей, которая на солнце отливала мертвенным перламутром. Его чёрные, идеально уложенные локоны проглядывались из-под изысканного чёрного цилиндра. На нём был безупречный чёрный фрак с белоснежной, накрахмаленной рубашкой, и единственным ярким пятном, режущим глаз, был галстук. Глубокий, кроваво-красный галстук.

У Трака расширились глаза. Разум отключился, уступив место чистой, первобытной ярости, которую он десятилетиями держал взаперти. Он даже не успел подумать. Его тело рванулось вперёд с такой силой, что, казалось, воздух треснул. Солдаты, заворожённые появлением своего господина, не успели даже моргнуть. Дола на его плече, чувствуя тот же самый импульс, в долю секунды превратился в лезвие — длинное, тонкое, острое как бритва. Одно движение отделяло Трака от убийства.

Но это движение так и не завершилось.

Удар Трака был заблокирован с резким, оглушительным лязгом. Перед ним возник другой мужчина — смуглый, коренастый, лысый, с аккуратной козлиной бородкой. Он подставил под удар Долы массивный металлический щит странной формы. От удара по поверхности щита пробежали волны красновато-пурпурного света, сгустившегося в мгновенный барьер, который поглотил всю силу атаки. Трак отскочил назад по инерции, едва удержавшись на ногах после приземления.

— Вот это да! — восхищённо воскликнул мужчина в цилиндре, и его голос зазвучал как мед, наливаемый в открытую рану. — Такая реакция, такая скорость, Трак! Да ты прирождённый убийца!

— НЕКТО! — выкрикнул Трак, и это имя, вырвавшееся из самой глубины его существа, прокатилось эхом по замершему лагерю. Солдаты вокруг зашептались, повторяя это слово с благоговейным ужасом: «Некто... Некто...»

— Так вот как вы меня теперь называете? «Не-кто»... — он растянул слово, смакуя каждый слог, и лицо его озарила широкая, беззубая улыбка. — Ну и отлично. — Он хлопнул в ладоши и сжал их перед собой, его длинные, тонкие пальцы переплелись. — Трак... чего ты сейчас добиваешься?

— Чего? — удивился вдруг Трак такому прямому, почти бытовому вопросу, прозвучавшему посреди лагеря врага. Его ум, заточенный на тактику и ярость, на секунду споткнулся о эту абсурдную простоту.

— Ну... Почему ты тут... — Некто сделал театральную паузу, приложив палец к виску, а потом лицо его озарила наигранная догадка. — Ах, да, я понял! Ты решил, что Диамисия пойдёт через ходы кротослонов, не так ли? — Он говорил быстро, с азартом, его глаза сверкали холодным, безумным весельем. — Или, может, что с помощью ходов пройдёт под горами и пойдёт дальше, к Варпиуму?! Ну, пожалуйста, Трак, скажи, что это так! — Он почти подпрыгивал от нетерпения, как ребёнок, ожидающий подтверждения своей самой смелой догадки.

Трак продолжал молчать, его мозг лихорадочно работал, но не мог постичь логику этого существа. Его план, его опасения — всё это казалось теперь детской игрой на фоне происходящего.

Некто наигранно, с преувеличенной печалью вздохнул.

— Ну же, Трак, почему ты такой скучный? Раньше нам было так весело с тобой. — Он медленно, неспешными шагами начал подходить к нему, его тень ложилась на Трака длинной и искажённой. Подойдя вплотную, он протянул длинную, бледную руку и провёл холодными пальцами по спине Трака, медленно поднимаясь к шее. Мурашки побежали по коже, смешиваясь с жгучей ненавистью. — Неужели ты всё забыл? — прошептал Некто сладким, ядовитым шёпотом прямо у уха, и его другая рука схватила Трака за подбородок, принудительно поднимая его голову, обнажая горло.

Трак резко, с отвращением дёрнулся, оттолкнув ледяную руку. Но этот момент отвлечения был уловлен.

Джастин, стоявший в стороне, сжавший своё копьё до хруста в костяшках, видел только одно — открывшуюся спину монстра. Мыслей не было. Была только ярость, страх за отца и одна, чёткая команда: Сейчас! Напрягая каждую мышцу, каждую клетку, он выжал из себя всю манну, всю скорость, на которую был способен. Зелёная вспышка окутала его на миг — он должен был сделать взрывной рывок, вонзить копьё в это чёрное сердце и покончить со всем раз и навсегда.

Но он не успел даже сдвинуться с места.

Некто, даже не обернувшись, лишь небрежно махнул рукой в сторону Джастина, как отмахиваются от назойливой мухи.

Камень под ногами Джастина — обычный, холодный, твёрдый камень — вдруг ожил. Он не раскололся и не поднялся. Он втянул. Плотная, серая порода обрушилась на его сапоги, обвила их, как жидкая глина, и мгновенно затвердела, всасывая его ноги по самые щиколотки в каменную могилу. Раздался глухой, кошмарный хруст сжимающегося камня.

— Агх! — вскрикнул Джастин от неожиданности и боли, его рывок прервался на самом старте, а тело, потеряв опору, грузно рухнуло вперёд, удерживаемое лишь вмурованными в камень ногами. Копьё с глухим стуком упало рядом.

— А этот малец так и не научился манерам... — с лёгким разочарованием заметил Некто, наконец обернувшись к Джастину. Он покачал головой, словно укоряя нерадивого ученика. — Хотя, по человеческим меркам, уже взрослый мужчина. Какая невоспитанность — нападать сзади.

— Ну чего ты вдруг застыл как вкопанный, Джастин? — спросил Некто, его голос прозвучал с наигранным, ядовитым участием. Он сделал несколько неторопливых шагов в сторону юноши, застывшего в неестественной, беспомощной позе, и наклонился, чтобы получше рассмотреть его лицо, искажённое болью и яростью.

— Ублюдок! Только дай мне ноги освободить, я убью тебя! — выкрикнул Джастин, и в его голосе не было ни капли страха, лишь кипящая, бессильная злоба, выплёскивающаяся наружу. Он рванулся вперёд, пытаясь вырвать ноги из каменного плена, но это лишь вызвало новый приступ острой боли и заставило камень сжаться ещё туже.

— Ха-ха-ха! — громко, неестественно рассмеялся Некто. Его смех был громким, раскатистым и абсолютно лишённым тепла. Он звучал как треск ломающегося стекла, как сухой треск костей, и этот звук заставил всех солдат вокруг невольно вздрогнуть и отпрянуть ещё дальше, а у Трака по спине пробежал холодный пот. Некто откинул голову назад, и его смех эхом раскатился по замершему лагерю, превратив трагическую сцену в какой-то извращённый, ужасный спектакль, где главный злодей наслаждался каждой секундой.

«Что мне делать... Джастин...» — лихорадочно думал Трак, его разум метался в клетке страха и бессилия. Он смотрел за свою спину, еле поворачивая голову, скованную ледяным ужасом. Горло пересохло, и он с трудом сглотнул комок, который встал колом. Его глаза, широко раскрытые, судорожно бегали туда-сюда, выискивая в лицах застывших солдат, в деталях лагеря, в самом воздухе хоть какую-то возможность, лазейку, оружие — что угодно, что поможет сейчас.

— Ах, Трак... — сладостно протянул Некто, переключив внимание обратно на него. — Ты знаешь, играться с Ником было весело, но я каждый день вспоминал... нас. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, как яду. — Как мы убивали всех без разбора, как потрошили внутренности врагов... Мммм... — Некто закрыл глаза на миг, словно смакуя воспоминание, и еле заметно, почти по-кошачьи, облизнулся уголок губ.

— Ч-чего ты хочешь? — спросил Трак, пытаясь вложить в свой голос твёрдость, но получился лишь сдавленный, хриплый шёпот.

— М? Чего мне надо? — переспросил Некто, снова сделав удивлённое лицо. — Трак, не я пришёл в лагерь врага под видом «гонца». Я и спросил у тебя в самом начале — чего ты хочешь? Зачем ты пришёл сюда? — Он парировал вопросом, его голос звучал как у учителя, терпеливо объясняющего очевидное глупому ученику.

— Я хотел... я хотел договориться... О перемирии, — выдавил из себя Трак, и эти слова прозвучали невероятно мелко и жалко в окружающей их атмосфере безумия.

— Пха-ха-ха-ха-хах! — вдруг вырвалось из Некто. Это был не смех, а скорее взрыв презрительного, безумного веселья. — Серьёзно?! Перемирие?! Трак, ну ты даёшь! — Он хлопнул Трака по плечу дружеским жестом, от которого у того по спине побежали мурашки. — О каком перемирии идёт речь? Я что, зря согнал сюда 80 тысяч голов? М? — Его голос стал тише, но от этого лишь опаснее.

— Но это же неразумно! — выпалил Джастин, всё ещё пытаясь вырваться. — 80 тысяч солдат?! Совсем с ума выжил?!

— Ох, да ладно вам... — Некто махнул рукой, как будто отмахиваясь от детского лепета. — Это просто чтобы вы сдались без боя... Думал, вы увидите такое количество и испугаетесь, сдадитесь без боя... Но Трак, ты как всегда меня удивил, похвально. — Он одобрительно кивнул, словно оценивая удачный ход в шахматах. — Ладно, чтобы не быть голословным... Трак, мы нападаем завтра. — Он прикрыл один глаз, а уголком другого, холодного и пронзительного, пристально смотрел на Трака, словно передавая секрет. — Беги домой, доложи об этом отцу. Пусть он пожалеет своего сына, что того обижали. Как в детстве, — прошептал он уже вполголоса, наклоняясь так близко, что Трак почувствовал холодное дыхание. — Ах да, совсем забыл. Ты же провёл всё детство в интернате, хи.

— А теперь бегите, — сказал Некто с лёгкостью, будто отпуская надоевших гостей, и небрежно махнул рукой.

И в тот же миг камень у ног Джастина ожил снова — но на этот раз не для плена, а для освобождения. Плотная порода отступила, разжалась и отступила, как живая, высвободив его ноги. Едва Джастин почувствовал, что может пошевелить ступнями, как Трак уже рванул с места.

Это был не бег. Это было чистое животное бегство, инстинкт, заглушивший всё остальное. В мыслях не было «бей» или «думай» — только одно, первобытное: «беги». Трак подхватил Джастина на руки ещё до того, как тот успел опомниться и встать, сжав его в железных объятиях, будто ребёнка. Адреналин, страх и остатки силы, дремавшей в мышцах после долгой спячки, слились воедино в один чудовищный, взрывной рывок.

Для солдат, стоявших рядом, это выглядело так, будто Трак просто растворился в воздухе. Одна секунда — он был тут, сжимая в руках своего сына, следующая — на его месте осталась лишь взметнувшаяся пыль да лёгкий завихрение холодного горного воздуха. Скорость была такой, что глаз не успевал зафиксировать движение — лишь смутную, мелькающую тень, стремительно удаляющуюся от лагеря в сторону гор.

Трак тяжело дышал, его лёгкие горели огнём, а в ушах стоял свист. Он остановился только на полпути к Норнграду, в небольшой каменной расщелине, скрытой от посторонних глаз. Силы, подпитанные чистым страхом, покинули его разом. Он опустил Джастина на ноги, и его собственные подкосились. С лба ручьями струился пот, смешиваясь с пылью и образуя грязные потёки на лице. Трак согнулся пополам, упёршись руками в колени, его могучая спина вздымалась и опускалась в такт хриплому, прерывистому дыханию. Из его полуоткрытого рта вырывались клубы тёплого пара, тут же растворяющиеся в холодном воздухе.

— Пап, ты как? — спросил вдруг Джастин, сам едва придя в себя от головокружительной скорости и резкой смены обстановки.

— Вот это... Вот это я марш-бросок устроил, да? — попытался пошутить Трак, поднимая на сына запекшееся от усилий лицо. Он попытался изобразить на нём улыбку, но получилась лишь болезненная гримаса. — Ох ты... И ты меня папой назвал...

Джастин тут же спохватился, смущение на миг отогнав остальные эмоции.

— Случайно вышло, — буркнул он, отводя взгляд. — Ты в порядке, Трак? — тут же спросил он с искренней тревогой.

— Да... Я... да, — говорил он, судорожно кивая и всё ещё пытаясь отдышаться. Его сердце колотилось так сильно и громко, будто пыталось вырваться из груди. Стук отдавался в висках, заливался в уши, и у Трака было жуткое ощущение, что он сейчас либо рухнет, либо выблюет на камни этот бешеный, перегретый мотор вместе с остатками завтрака из бань. — Нужно срочно... Срочно доложить всё Норндвигу... Джастин, давай. Беги. Я догоню, — выдохнул он, махнув слабой рукой в сторону Норнграда, и грузно опустился на холодный, шершавый камень, закрыв глаза, давая телу хоть несколько секунд передышки

КОНЕЦ 32 ГЛАВЫ