Ледяная Цитадель

Снежинки медленно падали на вощёные каменные дорожки, которые были изрядно истоптаны за несколько веков. Их тихий танец в свете редких фонарей был почти гипнотическим. Ник стоял у высокого окна в своей тёмной комнате и смотрел на вечерний город. Его взгляд был уставшим, отрешённым и бесконечно грустным. Он вздохнул, и его тёплое дыхание оставило на холодном стекле мгновенное запотевшее пятно, сквозь которое проступало его же отражение — такое же уставшее и потрёпанное, как и он сам.

— Хорошо, что кошмар закончился, — тихо сказал Ник сам себе, его голос прозвучал глухо в пустой комнате.

Он развернулся, намереваясь заняться какими-нибудь делами, но замер на полпути. Он на самом деле не знал, какими. Все последние десять лет его душа была заполнена лишь яростью, злобой и ненавистью, подпитываемой Некто. Теперь, после избавления от этого влияния, внутри осталась лишь оглушающая, давящая пустота. Не было цели, не было ярости — лишь тишина и усталость.

— Думаешь, закончился? — раздался чей-то знакомый, насмешливый голос из глубины комнаты, из тени, где стояло высокое кожаное кресло.

Ник вздрогнул, рука непроизвольно потянулась к тому месту на поясе, где обычно висела коса.

— О боже, Джастин... Не пугай так, — выдохнул он, узнав голос.

— Да ладно, я не специально, Чего в темноте сидишь? — спросил он, лениво облокачиваясь на спинку кресла.

— Ну так, манны нет. Я не могу зажигать лампы по щелчку пальцев, — ответил Ник с лёгкой издёвкой в голосе.

Раздался щелчок пальцев, и свет в керосиновой лампе на столе мягко зажёгся, отбрасывая тёплые, пляшущие тени по комнате. Теперь Ник мог видеть Джастина во всей красе. Насыщенные каштановые волосы, спадающие чуть ниже мочек ушей, удивительно яркие зелёные глаза хотя в детстве они были карими и подтянутое, жилистое тело воина. Он сидел поперёк кресла, а в руках у него было всё то же копьё с зелёными наконечниками на концах, которое он обнимал руками и ногами, словно любимую игрушку.

— У тебя рядом с лампой спички лежат, Ник, — невозмутимо заметил Джастин. — Так и скажи, что ты просто хотел "мрачно" посмотреть в окно, как какой-нибудь герой из дешёвого романа.

Ник фыркнул, но не стал спорить. Он подошёл к вешалке и стал надевать свой потрёпанный кожаный дублет.

— Джастин, ты знаешь, что слежка за кем-то не предполагает контакт с объектом? — спросил он, застёгивая застёжки.

— Ну так, ты же и так знаешь, что я наблюдаю за тобой... Так что чего мне прятаться? — парировал Джастин, играя наконечником копья.

Ник промолчал, лишь покачал головой. Он вышел на улицу, и его сразу обступил холодный, свежий воздух Норнграда. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются морозной свежестью. Воздух пах хвоей, дымом из труб и обещанием нового дня. Возможно, не всё ещё было потеряно. Возможно, пустота внутри могла быть заполнена чем-то иным. Чем-то новым.

— Ты ведь знаешь, что если бы у тебя не было бы спичек, то со своей какой-то неописуемой силой мог бы разжечь фитилёк, просто быстро потерев его между пальцами, — выскочил Джастин на улицу вслед за Ником, ловко перехватывая копьё.

— Ага... — отстранённо ответил Ник, глядя куда-то вдаль, на заснеженные крыши. — Как там Трак? — спросил он после паузы, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Нууу... Всё так же, как и два месяца назад, когда вы его привезли. Продолжает бултыхаться без сознания в "священных источниках Норнграда", — последнюю фразу Джастин произнёс намеренно напыщенно, с лёгкой насмешкой, будто передразнивая своего деда, Норндвига, и его привычку с пафосом рассказывать о целебных водах каждому новоприбывшему.

— Понятно, а Дола? Он то хоть проснулся? — продолжал расспрашивать Ник, засовывая руки в карманы.

— Неа, тоже кемарит, вместе с Траком на пару. Но Дэтри говорит, что всё должно быть в порядке и сердце Трака бьётся... — Джастин сделал небольшую паузу, и его лицо на мгновение стало серьёзным. — Удивительно, что оно у него вообще есть, — добавил он тише, и в его голосе прозвучала застарелая боль и обида, которую он тут же попытался скрыть. — Эээ... Катрин много плакала в последнее время. Она-то всё ещё считает его своим отцом, хех, — усмехнулся Джастин, но в его усмешке слышалась не злоба, а скорее сложная смесь ревности, досады и странной нежности к чувствам хоть и не родной, но сестры.

— Да уж, конечно, эта привычка Трака забирать бесхозных детей себе и растить их поражает меня, — так же усмехнулся Ник, но в его глазах мелькнула тёплая ностальгия. — Катрин много плакала, говоришь... А ты её хоть успокаивал, балда?

— Нууу, я вообще-то не мастер по стрессовым ситуациям, да и своих проблем хватает... — Джастин отвёл взгляд. — Ладно, просто лень было. Да и чего уж горевать тут, Трак же не умер, а значит и то, что она плачет — бессмысленно, — отмахнулся он.

И тут же получил несильный, но увесистый подзатыльник от Ника.

— Ай! — взвыл Джастин, потирая затылок.

— Не смейся над чувствами других, — строго сказал Ник, и в его голосе не было шутки. — Чужая боль — она всегда настоящая.

— Да ладно, ладно, — буркнул Джастин, покорно опустив голову, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Ему, как ни странно, было даже приятно, что кто-то может вот так, по-простому, читать ему мораль, как в старые времена.

Ник и Джастин шли в сторону мэрии Норнграда, их шаги глухо отдавались на утоптанном снегу. С утра в дом Ника приходил почтальон и вручил ему официальное извещение о том, что сегодня вечером состоится сбор палаты правления и почётных гостей города.

Уже подходя к массивным дубовым дверям мэрии, Ник увидел у входа знакомые фигуры. Дэтри, Токи и Кристелла стояли тесной группой, оживлённо о чём-то споря. Их лица были серьёзны, а в воздухе витал запах хвои и лёгкого нервного напряжения.

— Привет женскому полу! — выдал Джастин с широкой, беззаботной улыбкой, нарушив их дискуссию.

Девушки синхронно подняли на него взгляд, выражение их лиц было далеко не радушным. Токи лишь фыркнула, Дэтри холодно кивнула, а Кристелла и вовсе проигнорировала, после чего все трое вернулись к своему разговору, будто его и не было.

— Дэтри, продвинутое зелье регенерации варится не так, — с лёгким раздражением в голосе говорила Токи, скрестив руки на груди. — Там нужен корень спороцвета, а не корень луноцвета. Они похожи, но это совершенно разные растения! Я уже как-то варила его и, так же перепутав, чуть не... — она на мгновение запнулась, — чуть не убила Бенди.

— Спасибо за заботу, но я сама прекрасно знаю, что делаю, — отрезала Дэтри, её голос звучал устало и напряжённо. Она явно не была в настроении выслушивать указания.

— Девчат, вы будете заходить на собрание? — осторожно вклинился в разговор Ник, пытаясь сгладить неловкость.

Дэтри и Токи снова повернули головы в его сторону, прищурившись. Молчание, длившееся пару секунд, было красноречивее любых слов.

— Понял, — тихо сказал Ник и, неловко кивнув, потянул за ручку тяжелой двери.

Они с Джастином зашли в просторный, продуваемый сквозняками вестибюль мэрии, оставив холод и напряжённый разговор снаружи.

— Да уж, всё ещё недолюбливают тебя, — констатировал Джастин, смахивая с плеча налипший снег.

— Я охотился за Траком последние лет пять, Джастин, — устало ответил Ник, поправляя воротник дублета. — Конечно, недолюбливают.

В его голосе не было обиды, лишь горькое понимание и принятие последствий своих действий. Он заслужил этот холодный приём, и теперь ему предстояло с этим жить.

Пройдя по вестибюлю, они зашли в длинный, слабо освещённый коридор, устланный красной, уже изрядно потёртой и выцветшей ковровой дорожкой. Гул их шагов поглощался толстым ворсом. С другого конца коридора, из-за массивной дубовой двери, доносились приглушённые голоса — шло оживлённое обсуждение.

— Всегда мне не по себе идти по этому коридору, — сказал вдруг Джастин, понизив голос. — Каждый раз после него выхожу с ощущением, что весь мир рушится.

— Всё будет в порядке, мир не рушится... По крайней мере, сейчас, — попытался успокоить его Ник и, взявшись за холодную латунную ручку, распахнул дверь.

Перед Ником открылась знакомая картина: кабинет Норндвига, большой, просторный, пропахший старой кожей, воском и табаком. Посередине, за массивным резным столом, восседал сам Норндвиг, его седая голова была склонена над картой. Перед столом, опершись на край, стоял Лотус в своей безупречной гвардейской форме и что-то показывал на разложенных свитках.

Рядом с ним замер в почтительной, но уверенной позе незнакомый для Ника мужчина — блондин с выразительными голубыми глазами и в безукоризненной парадной военной форме с золотыми аксельбантами. «Видимо, командир полка», — мелькнула у Ника мысль.

Чуть поодаль стоял другой мужчина, видимо, его советник. Его волосы были цвета пепла, а лицо поражало необычным сочетанием: один глаз был цвета тёмного изумруда, а второй — холодного, пронзительного сапфира. Он задумчиво, почти отстранённо водил пальцем по карте, словно просчитывая невидимые нити стратегии.

В углу комнаты, в огромном кожаном кресле, который казался игрушечным в его руках, сидел Хэд и не спеша потягивал чай из фарфоровой чашки, выглядевшей хрупкой соломинкой в его ладони. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял Бенди. Именно он первым поднял взгляд и заметил Ника.

— Ник, — коротко кивнул Бенди, его голос был нейтральным, но без прежней враждебности.

— Бенди, — так же сдержанно ответил Ник.

Тут же их заметил Норндвиг. Он с шумом отодвинул кресло и поднялся, его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой.

— Ник! Рад, что ты пришёл!

— Симус, я тоже рад, что вы пригласили меня, — ответил Ник, намеренно используя фамилию старика, как это делал сорок лет назад. Он крепко пожал его протянутую руку. — Что сегодня обсуждаем?

— Ник, вот, познакомься — это Капитан Биднорсон Старший, — сказал Норндвиг, жестом представляя блондина. — Он прибыл вместе с Лотусом и войсками, чтобы помочь нам отбить атаку этих... диамисийцев... Чёрт бы их побрал!

— Здравия желаю! — вдруг Биднорсон вытянулся по струнке и отдал честь, его движение было отточенным и резким. — Много наслышан о ваших подвигах за родину!

— Да не стоит почестей... — Ник с лёгкой, неловкой улыбкой махнул рукой, чувствуя себя не в своей тарелке. — Всё же я и преступник тоже.

— Ник, — начал Лотус, отступая на шаг и жестом приглашая его к столу. — Посмотри пожалуйста на карту и скажи, как мой бывший командир, как мы сможем эффективнее всего защитить Норнград и границу?

Ник приблизился к столу, его взгляд стал сосредоточенным и острым. Укрепления армии Диамисии были отмечены в трёх километрах от границы, как и докладывали разведчики. Их силы расползлись по предгорьям, но главная гряда — Норновы Горы — стояла неприступной стеной.

— Хорошо, — медленно начал Ник, тыкая указательным пальцем в узкие проходы на карте. — Вот что я думаю. Они почти наверняка пойдут в лоб, через эти три прохода. Другого выбора у них просто нет.

Он провёл рукой по всей длине горной гряды.

— Попытка штурмовать сами горы — это самоубийство. Слишком крутые склоны, они будут измотаны ещё до того, как мы сделаем первый выстрел. А обходить... — Ник усмехнулся, коротко и сухо. — Обходить эти горы — значит потерять как минимум полгода, а то и больше. У них нет такого времени. Фластерион не даст им так долго топтаться на границе. Нет, они будут давить числом именно здесь.

Его палец замер на узких расщелинах, ведущих вглубь гор.

— И это наша главная надежда. Мы не можем и не должны укреплять все развилки внутри — их слишком много, мы распылим силы. Вместо этого мы используем их же план против них.

Ник поднял взгляд на Лотуса, и в его глазах вспыхнул давно забытый, но узнаваемый командирский огонёк.

— Мы превратим эти проходы в гигантские мельницы для мяса. Создадим мобильные ударные отряды, которые будут встречать врага в самых узких местах, наносить быстрые удары и отступать, заманивая их глубже, в лабиринт ущелий. На вершинах, нависающих над входами, поставим лучников и магов — пусть обрушивают шквал стрел и заклинаний на их головы, пока те толпятся у входа, как овцы в загон. А когда они, измотанные, обескровленные и деморализованные, наконец выйдут на центральное плато... — его палец уперся в пустое пространство на карте прямо перед Норнградом, — вот тут мы и встретим их всеми нашими силами. Они выйдут из тесноты на открытое пространство, растянутые и дезориентированные, а мы будем ждать их в построении, свежие и готовые. Их главная сила — численность, но здесь она обратится против них. Мы заставим их заплатить за каждый шаг такую цену, что их командование будет сто раз жалеть о дне, когда решило сунуться в эти горы.

Лотус улыбнулся, и в его улыбке было не только одобрение, но и ностальгия.

— Вот это я понимаю, наш командир, — сказал он с лёгким смешком.

И в этот момент дверь кабинета снова открылась, и в него вошли три девушки. Во главе — Дэтри, её лицо было холодным, как горный лёд.

— Минута славы? — язвительно прокомментировала она, её взгляд буравил Ника.

— А... мгм, — поник Ник, командирская уверенность мгновенно испарилась, сменившись виноватой скованностью.

— Слушай, Дэтри, да чего ты так на Ника-то взъелась? — не выдержал Джастин, выступая вперёд. — Я слежу за ним уже два месяца, и за эти два месяца он не сделал ничего плохого. Да он в целом ничего не делал, а только сидел и... и-и саморефлексировал!

— И? — Дэтри повернула к нему ледяное лицо. — Это отменяет тот факт, что он чуть было не убил Трака? Или тот факт, что устроил на него охоту? — Она снова шагнула к Нику, теперь вплотную. — Знаешь что, Ник? Я думала, что ты умный парень. Уйдёшь отсюда, как только оправишься. Поймёшь, что натворил, и больше никогда не появишься в жизни Трака. Он, может, и простит тебя, потому что это Трак. Но я — не он.

Она приблизилась так, что он чувствовал её дыхание.

— Тебе повезло, что Норндвиг решил оставить тебя в городе... Но знай. Один твой неверный шаг. Всего один. И я убью тебя незамедлительно. Я выкачаю воздух из твоих лёгких так быстро, что ты даже подумать ни о чём не успеешь.

Её слова повисли в воздухе тяжёлой, несомненной угрозой. В комнате воцарилась гробовая тишина.