Бинты и шепот прошлого

Трак переступил порог, и перед ним распахнулось пространство, наполненное таким покоем и теплом, что на мгновение ему показалось — он шагнул не просто в комнату, а в другой мир, где время текло медленнее, а воздух был пропитан тишиной и забытыми снами.

Спальня Дэтри.

Слева, занимая добрую часть комнаты, стояла кровать — огромная, широкая, с высоким изголовьем, вырезанным из тёмного дерева. Она казалась такой просторной, что на ней с лёгкостью уместились бы десять Дэтри, и ещё осталось бы место для пары подушек. Белоснежное бельё переливалось под солнечными лучами, будто сотканное из самого света, и от него веяло свежестью утренней росы, чистотой альпийских лугов и чем-то неуловимо её — лёгким ароматом лаванды, может быть, или тёплым дыханием летнего ветра. "Проделки магии", — мелькнуло у Трака в голове. Конечно, Дэтри не стала бы тратить время на стирку и глажку, когда можно шепнуть пару слов и отпустить ткань в волшебный танец сама по себе.

Слева от кровати, в двух шагах, стоял круглый стол — не большой, не маленький, такой, чтобы за ним могли собраться трое, обняв кружки и склонившись над картами или старинными фолиантами. Три стула окружали его, будто верные стражи, готовые в любой момент принять гостей. На столе одинокая чашка — фарфоровая, с едва заметной позолотой по краю. В ней осталось немного кофе, уже остывшего, но всё ещё хранящего горьковатый аромат утра, первых мыслей, тихих размышлений Дэтри перед тем, как день увлёк её в свои объятия.

Солнечный свет лился сквозь окна, золотистыми струями падая на пол, играя в древесных волокнах паркета, оживляя пылинки, что кружились в воздухе, будто микроскопические звёзды. Ветер — высокий, свободный, тот, что гулял на такой высоте, где библиотека почти касалась облаков, — влетал в комнату, лениво шевеля белые, почти прозрачные занавески. Они колыхались, как паруса призрачного корабля, то надуваясь, то опадая, то снова вздымаясь в немом танце с воздушными потоками.

За окном небо было ясным, бескрайним, таким, каким оно бывает только в начале осени, когда синева ещё глубока, но в ней уже чувствуется лёгкая усталость от летнего зноя. Облака — редкие, пушистые, неторопливые — плыли куда-то с царственной медлительностью, будто у них впереди целая вечность, и спешить им некуда.

Трак скинул сумку на пол — грубый дорожный мешок, покрытый пылью степей и дождевыми пятнами, — и опустился на один из стульев. Дерево под ним тихо скрипнуло, но выдержало — эти стулья были старше его самого на добрых пару десятков лет, и резные орнаменты на спинках стерлись от времени, но не стёрлась их твёрдая уверенность в том, что они ещё послужат.

— Что такое, Трак? — Дола вылез из-под ворота, его большие глаза смотрели с немым вопросом.

Трак вздохнул, и в этом вздохе смешались и усталость, и облегчение, и что-то ещё, тёплое и невысказанное.

— Да устал я... Два месяца пути — всё-таки. — Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как древесина, прохладная и гладкая, принимает его тяжесть. — Чувствую, сегодня я буду спать как убитый.

Комната молчала вокруг, принимая его усталость, как принимала столько раз до этого.

Трак медленно поднялся со стула, его мышцы приятно ныли после долгого пути. Пальцы потянулись к краю серой кофты, снимая ее с некоторым усилием - ткань прилипла к телу, пропитанная потом и дорожной пылью. Когда кофта наконец соскользнула, обнажилось его подтянутое, покрытое мелкими шрамами тело. Особенно бросалась в глаза левая сторона - рука, шея и часть груди были плотно забинтованы, белые полосы ткани скрывали пульсирующую метку, лишь кое-где проглядывали темные пятна, будто чернильные кляксы на пергаменте.

Парень перевел взгляд на Долу, который уже приготовился к худшему, его большие глаза выразительно округлились.

- Ну что, в душ? - Трак осклабился во весь рот, демонстрируя ехидную улыбку, от которой у слизня по коже (если бы она у него была) побежали бы мурашки.

Дола съежился, принимая форму маленького черного комочка:

- Только не опять... Ты опять будешь мылить меня так, что я плавиться начну? - его голосок дрожал, но в нем явственно читался сарказм.

- А то! - Трак буквально просиял от восторга и направился в ванную, оставляя за собой дорожки грязных следов на безупречно чистом полу.

Ванная комната оказалась небольшой, но уютной. Парень скинул оставшуюся одежду, которая с глухим шлепком упала на кафель, и подошел к странному сооружению, которое с натяжкой можно было назвать душем.

- Ох уж эти городские "душевые", - проворчал Трак, крутя в руках заржавевший вентиль. Ничего не происходило. Тогда он приложил ладонь к трубе, и сквозь кожу пробежали едва заметные фиолетовые прожилки - манна, магическая энергия, наполнила механизм. Из лейки брызнули первые робкие струйки воды, быстро набирая температуру и напор.

Трак вздохнул с облегчением, когда горячие струи начали смывать с него двухмесячную усталость. Вода окрасилась в мутно-серый цвет, смывая с его розовой кожи пыль дальних дорог. Он оглядел полочки, уставленные флаконами и склянками - здесь были и эфирные масла, и пучки засушенных трав, и какие-то странные субстанции в керамических горшочках.

- И чем мыться будем? - Дола вытянул часть себя в подобие руки и ткнул в сторону полок, его "бровь" (которой у него не было) выразительно поползла вверх.

- Ээээ... Не знаю, - Трак наклонился, с любопытством обнюхивая содержимое каждого флакона. Один из них пахнул чем-то свежим, с нотками мяты и кедра. - Вот это!

Кремовая субстанция легко легла в ладонь, превращаясь в густую пену при контакте с водой. Трак начал с головы, с наслаждением массируя кожу под струями воды, затем перешел на плечи, грудь, тщательно (но осторожно) обходя забинтованные участки. Дола пытался улизнуть, но Трак ловко поймал его и принялся намыливать, как тряпочку для посуды.

- А теперь сиди смирно, - приказал Трак, усаживаясь на деревянную табуретку в углу. Он принялся "лепить" из мыльной пены Доле прическу - пышную шапку и закрученные вверх усы.

- Я похож на барона? - Дола старался сохранить серьезность, но его "усы" предательски дрожали от смеха.

- Ага, на такого... с пузом, - Трак не смог сдержаться.

На секунду в ванной воцарилась тишина, после чего оба разразились таким громким хохотом, что, казалось, дрогнули даже керамические плитки на стенах.

Трак и Дола вывалились из ванной комнаты, мокрые и довольные, в том виде, в каком их создала природа. Вода капала с розовой кожи Трака, оставляя следы на полированном деревянном полу, пока он лениво вытирал волосы полотенцем, бросая его потом через плечо. Дола, растянувшись в странную лужу, пытался стряхнуть с себя остатки воды, как мокрая собака.

Трак сделал пару шагов к своей дорожной сумке, где лежала чистая одежда, но не успел дотянуться, как старый деревянный пол под ним скрипнул в такт скрипу открывающейся двери.

Дола моментально среагировал. Его чёрная масса резко вытянулась, превратившись в нечто, отдалённо напоминающее передник, и устремилась к причинному месту Трака, старательно (хоть и несколько хаотично) прикрывая его от посторонних глаз.

— Тра... Ты чего голый?

Дэтри застыла в дверном проёме, одна рука ещё на ручке, другая сжимала стопку книг. Её золотистые глаза расширились, уши дёрнулись, а хвост резко взметнулся вверх, как флагшток.

Трак медленно повернулся, совершенно невозмутимый, будто стоял перед ней в полном обмундировании, а не в том, в чём мать родила.

— Только из душа... — пробормотал он, как будто это было совершенно нормальным объяснением.

Дэтри зажмурилась, поджала губы и сделала глубокий вдох, видимо, подсчитывая в уме, сколько лет жизни она уже потеряла из-за его выходок.

— Может, наденешь что-нибудь? — её голос звучал так, словно она говорила с особенно тупым, но любимым котом.

Трак оглянулся на Долу, который всё ещё отчаянно пытался сохранить остатки приличия, растягиваясь в нелепый чёрный фартук.

— Да вроде Дола хорошо прикрывает меня, — усмехнулся он и, ловко подхватив полотенце, обернул его вокруг бёдер с грацией, достойной циркового артиста. Затем плюхнулся на стул, развалившись, как будто это был трон, а не скрипучий деревянный табурет.

Дэтри закрыла дверь, поставила книги на полку и села напротив, скрестив руки. Одна её бровь медленно поползла вверх, а хвост нервно дёргался.

— Ты знаешь, мог хотя бы предупредить, что приедешь так рано...

Трак открыл рот, собираясь что-то сказать, но Дэтри уже начала свою тираду, и вскоре их голоса слились в привычный дуэт — её упрёки, его оправдания, её сарказм, его смех.

Где-то на другом конце Варпиума...

Тёмная арена, окружённая ржавыми железными прутьями, будто клетка для диких зверей. Воздух гудел от криков зрителей, запах пота и крови висел плотной пеленой. В центре два бойца. Один — гора мышц, с лицом, больше похожим на грубо вытесанный камень, чем на человеческое. Он тяжело дышит, капли крови смешиваются с грязью на его груди. Другой — стройный, быстрый, с красной повязкой на лбу, концы которой развеваются в такт каждому его движению, как языки пламени. Он ухмыляется, и в его глазах горит тот самый огонь, что когда-то заставил драконов бежать из этих земель. — Пора заканчивать, здоровяк.

Он резко сводит руки вместе, пальцы складываются в странный знак.

— Техника Рубиного Дракона: ПРИЗЫВ!

Воздух дрожит.

Над ареной материализуется дракон — длинный, змееподобный, с переливающейся полупрозрачной чешуёй. Он ревёт, и этот звук заставляет зрителей на трибунах вскрикивать от восторга.

Боец резко выбрасывает руку вперёд. Дракон устремляется вперёд, пронзая противника насквозь, не оставляя ран, но выбивая из него последние силы. Гора мышц падает. Грохот. Тишина.

А потом трибуны взрываются:

— СКВОРЕКС! СКВОРЕКС! СКВОРЕКС!

Имя гремит под сводами, и парень с красной повязкой лишь ухмыляется, поднимая руку в победном жесте.

Где-то там, за стенами этого ада, Трак даже не подозревает, что их пути скоро пересекутся…